— Идем по первым координатам в списке, — тем временем сказал Алёша Попович, занимавший кресло второго пилота (первым пилотом шаттла в этом полете работал Артур Мальцев). — Город, который можно приблизительно транскрибировать как… — он издал невнятную мешанину звуков.

Для судового журнала и отчетов капитан Сурдин выбрал следующий вариант написания: Бж-е-хлерр. Причем центральное «е» полагалось произносить как-то особо утробно, больше похоже на русское «ы», но одновременно не совсем. Лю Фей, еще когда услышал наименование рода Ктщ, понял, что в лице Родичей он, как лингвист, столкнулся с вызовом, который, возможно, не сумеет принять достойно.

Даже поразительно: вроде бы то же самое строение языка и глотки, то же самое строение ушей, а те фонетические выкрутасы, которые на Земле оставались скорее за сильно изолированными и не слишком малочисленными языками, здесь получили статус мейнстрима! Интересно, почему так? Сколько научных работ и монографий по лингвистике — настоящей сравнительной лингвистике, наконец-то! — ждут своего часа!

Город, который их интересовал, располагался на морском берегу, в ложбинке между спускающимися к самому морю горами. Климат тут был мягкий, на самой грани субтропиков: нет удушающей жары летом, нет холодных зим. В сопроводительной записке, составленной и переведенной искинами Ктщ, Лю Фей прочел, что относительно крупные поселения — то есть те, где проживает более пятнадцати (!) человек — сохранились только в таких местах.

Издали городок выглядел вполне аккуратно. Зная о планете то, что он знал, Лю Фей ожидал картин запустения: местный бамбук, взломавший крыши домов, лианы, обвившие стены… Однако улица, ведущая от гавани к центру города, где они приземлились, выглядела чистой. Покрывал ее не асфальт, а, надо же, брусчатка! Чуть дальше брусчатка сменялась узорным кирпичом, который казался недавно уложенным. Внезапно Фей понял, почему так: прямо на его глазах из-за поворота улицы выехала небольшая тележка, остановилась над участком мостовой, постояла так несколько минут и двинулась дальше. Оставшийся после этой тележки участок блестел новым, замененным покрытием. Тележка подкатила почти вплотную к шаттлу землян, где один из булыжников тоже казался выщербленным, остановилась на мгновение над ним, а когда миновала это место — от щербины не осталось и следа.

— С ума сойти, — пробормотала Ева. — У нее внутри склад компонентов дорожного покрытия, или она прямо на месте синтезирует?

— Я от души надеюсь, что первое, — сдавленно проговорил Ким. — Потому что представляешь уровень энергии, если?..

— Там может быть атомный движок, чего такого, — сказал совершенно спокойным тоном предположил Артур Мальцев. — Росатом же анонсировал атомные самолеты. Подумаешь, тут только чуть миниатюрнее.

Ким бросил на него ироничный взгляд, но ничего не сказал. Хотя Фей чувствовал, что у второго инженера вертелось на языке что-то едкое.

— Ладно, выходим, — сказал Алеша Попович. — Ева, оставайся в шаттле.

Понятный расчет: все они, даже Лю Фей, могли пилотировать челнок в случае необходимости.

— Я не спорю, Алексей, но, может, если убедишься, что безопасно, ты меня хоть прогуляться выпустишь? — со вздохом спросила Ева.

— Выпущу, конечно, — качнул головой Попович. — Я тебя сейчас оставляю потому, что ты хуже всех бегаешь, а не по какой-то другой причине.

— Блин! — воскликнула Ева. — Вот не знала, что еще и этот норматив надо было подтянуть!

Мальцев и Ким засмеялись, Фей тоже вежливо улыбнулся. И сделал себе пометку, что все-таки надо с Евой плотнее поработать на тему ее… как бы это сказать, «комплекса отличницы». Он был присущ всем женщинам на корабле, даже тете Виоле и Ольге Кузнецовой… в своем роде. Но у Евы он выражался особенно сильно, и Фей считал, что девушке стоит получше поработать над осознанием своей ценности вне профессиональных достижений.

В конце концов, у нее есть любящие родители и маленькая дочь. Неужели она считает, что семья ее любит только за то, какая она молодец?

Впрочем, работа работой (а именно психологическое состояние экипажа было основной работой Фея, кто бы что ни говорил!), а ему тоже не терпелось ступить на землю новой планеты — по сути, впервые, если не считать Фихсакол, который подсознание почему-то упорно отказывалось считать «настоящей» новой планетой из-за ее рыночного формата! На Второй Лю побывать не довелось, на Живую его тоже не взяли… Про планету тюленей и вовсе говорить не приходится — да там и поверхности никакой нет.

Так что Фей не очень сочувствовал Еве, что ее оставляют в шаттле. Потому что понимал: если бы не она, пришлось бы остаться ему.

Конечно, никакого «ветра с чужой звезды» или как там писал один из русских поэтому (впрочем, мог что-то путать) в лицо ему не ударило: никто из землян не снимал защитных костюмов и шлемов. Но Фей наконец-то смог оглянуться своими глазами, а не через экраны шаттла.

И получил странное ощущение, будто он случайно перенесся на Землю, в обычный приморский европейский городок… ну ладно, не совсем европейский, может быть, на какой-нибудь остров, бывшую европейскую колонию. Совершенно привычные дома, сложенные из мелкого камня и крытые черепицей, совершенно привычные улицы со сточными канавами, перекрестками и даже табличками-указателями (хотя зачем они в таком маленьком населенном пункте?). Две детали удивляли: во-первых, в таком узком городке около моря дома должны стоять часто-часто, смыкаться стенами, а связность между улицами должна обеспечиваться не только поворотами проезжей части, но и лестницами, вырезанными прямо в скале. Фей неоднократно видел это в городах родной страны и не только.

Однако тут дома стояли довольно далеко друг от друга, между ними простирались идеально скошенные газоны. Многие дома окружали низкие или даже не очень низкие заборчики, но в них либо не было калиток, либо калитки были открыты и подперты камнями. Идеально подстриженная трава с мелкими цветочками, кое-где декоративные фонтанчики, тоже идеально чистые. Местами цветущие кусты и клумбы. К домам, расположенным выше по склону, не вело никаких лестниц, но, похоже, можно было просто пройти, петляя по газону.

Безопасники не теряли время: в дополнение к сканирующим системам корабля Попович выпустил из своего ранца дополнительные дроны, которые, неспешно жужжа, улетели в ясное синее небо. Судя по всему, ничего криминального они не обнаружили, потому что минут через пять Попович сказал, что можно выдвигаться.

— Где тут наша цель? — спросил Ким. — Ктщ говорил, что тут есть склад.

— В сопроводительной записке то же самое, — подтвердил Лю Фей.

— Артур, ты видел что-нибудь сверху? — уточнил Попович. — Потому что я — нет.

— Видел, — кивнул Артур. — Группа зданий, обнесенных оградкой, должны быть за поворотом дороги. Давай проверим, что это точно он, ну и осмотримся заодно. А потом уже будем штурмовать.

Странный получился обход. Здания, замеченные Артуром действительно оказались складом: это было несколько длинных серебристо-серых бараков без окон под двускатными крышами, и на каждом из них помещалась табличка с надписью: «Долгосрочное хранение и резервация. Комплектующие вычислительных кластеров. Род Вейксир.» После чего шел длинный буквенно-цифровой индекс. Складской комплекс окружал такой же идеально подстриженный газон без единой протоптанной дорожки — они увидели медленно ползущую по нему автоматическую газонокосилку, но больше ничего.

— Обратите внимание, нет столбов электропередач, — сказал Ким. — Наверное, энергия передается по подземным кабелям.

— Или прямо по воздуху, — вставил Артур. — Как Тесла хотел сделать.

Ким бросил на Мальцева мрачный взгляд и, похоже, только хорошее воспитание удержало его от фейспалма.

— Самое странное, — пробормотал Попович, — что нас тут никто не обстреливает, на прицел не берет и даже документы не спрашивает.

— Может, только пока мы агрессию не проявляем? — предположила Ева.

— Мне тоже так кажется, — осторожно добавил Лю Фей. — Это согласуется с тем, что сообщил Ктщ.