К последнему готовились особенно внимательно: наши медики были на низком старте. А Рыбку мы реально заперли в карантин — хотя он, возможно, этого даже не заметил, потому что мы с Олей продолжали исправно нырять к нему в аквалангах.

Мандраж был такой сильный, что Лю Фей даже устроил нам всем «рекреационный вечер» в виде небольшого капустника с танцами — мол, к нему уже пять человек из двадцати подошли за успокоительными таблетками, это «ж-ж» неспроста!

Однако, внезапно, обошлось. В следующей аномалии ничего с нами не случилось. Это был еще один межзвездный рынок, вроде Фихсаколийского, но значительно меньший по масштабу — здесь регулярно встречались для торговли представители нескольких ближайших аномалий, связанных удобными маршрутами (грубо говоря, те, кто, прыгнув на этот рынок, могли потом попасть домой одним-двумя прыжками).

У нас был большой соблазн смотаться туда купить сахара взамен отданного тюленям, но Сурдин эту идею отверг.

— С учетом предыдущей нашей истории, посидим на диете, — сказал он. — Тем более, Виолетта Александровна и без сахара готовит божественно.

С этим спорить было трудно, тем более что баночку сахара тетя Виола все же припасла — чисто чтобы добавлять в несладкие блюда как приправу. Ну а без киселя и десертов действительно как-нибудь переживем.

Глава Ктщ тоже не явился — то ли не успел пока, то ли решил поджидать в конечной известной ему точке назначения, то ли вообще передумал. Так что мы, дождавшись перенастройки двигателя, совершили второй прыжок всего лишь через сутки.

Я лично выдохнул: не ожидал, что это произойдет! И, по-моему, выдохнули почти все остальные гагаринцы, кроме Оли: она-то сохраняла полную невозмутимость!

— Какая разница, какие опасности придут за нами, если мы встретим их вместе? — лучезарно улыбаясь мне, спросила «младшая жена».

Честно говоря, я завидовал ее уравновешенности и спокойной готовности принять любые испытания! Вот тебе и представительница примитивной цивилизации. То ли Оля сама по себе такая, то ли философская система на Второй может кое-чему научить современных землян… Впрочем, из того, что она рассказывала мне о своем доме, я склонялся к первой версии. Просто мне безумно повезло с женой.

Короче, второй прыжок прошел по плану: мы оказались вблизи от тесной двойной системы небольших звезд, находящихся в стадии активного обмена массами. Или, если говорить человеческим языком, мы оказались рядом с двумя звездами, одна из которых разматывала другую, как любопытный котенок — катушку с нитками.

С того места, куда выкинула нас аномалия восемьдесят два, аккреционный диск между двумя умирающими звездами выглядел ослепительной бело-голубой полосой, перечеркивающей половину космической панорамы. Мистически настроенный средневековый теолог мог бы даже сказать, что небесная твердь раскололась, пропуская сияние истинных небес. Под определенным углом зрения он даже был бы прав: если христианский Бог есть свет, жизнь и начало начал, то что-то вроде крошечной Его частицы мы и наблюдали — звездную материю в чистом виде, ту самую, из которой были созданы планеты, из которой составлены наши тела и в которую мы рано или поздно превратимся, если тепловая смерть вселенной не наступит раньше (впрочем, насчет «тепловой смерти вселенной» есть определенные сомнения, Таласса рассказывала нам о целом ряде альтернативных гипотез — да я и сам читал, как-никак, астрофизика для меня — смежная наука!)

Кстати, о Талассе.

— Потрясающе, — с восхищенной улыбкой сказала наш астрофизик, жадно разглядывая отфильтрованные снимки на своем планшете. — Поглядите, ребята, какое четкое деление газа на слои! Я думала, нужно будет сильнее играть с контрастностью, но нет — я простейший фильтр положила, и уже видно! До чего четкая спиральная структура. Сразу ясно, что куда.

— Ага, — подтвердил Энакин. — И, насколько я понимаю, это довольно редкий вариант? То есть у нас тут две звезды на главной последовательности, ни черной дыры, ни нейтронной звезды, ни даже белого карлика?

— Ага! — счастливо воскликнула Таласса. — Та, что чуть побольше, скоро станет белым карликом, по всей видимости… или не станет, или первой рванет так, что изначально была меньше — к ней же вещество перетекает! Нужно считать. Эх, даже жалко! Не будь у меня докторской степени, сейчас бы как раз получила… А теперь что? Премию Человечества не дадут точно, ее за описательные открытия не дают…

— Нам всем дадут, наверное, — усмехнулся Энакин. — Либо премию, либо срок, как получится.

Премию «За вклад в развитие человечества», которая описательно называлась «Премия человечества», присуждал комитет в составе представителей ряда мировых держав — в основном тех, кто в мое время назывался странами БРИКС с несколькими неожиданными включениями — и была она такой же престижной, пафосной и конъюнктурной, как в мое время Нобелевская. Понятия не имел, что Таласса хочет ее получить! Я бы, например, возиться не стал. Какие бы там деньги ни были, проще самому заработать, чем лезть в подобный гадюшник. Да и престиж… Когда поскакал по времени туда-сюда, как-то по-другому начинаешь смотреть на эти вещи. Даже слова «Нобелевская премия» в двадцать втором веке знают только гики-историки, а кто помнит ее лауреатов, даже по физике? Хм, нет, ладно, Планка и Хиггса еще худо-бедно вспоминают — но исключительно потому, что их имена буквально вписаны в физическую теорию!

— Кстати, я думал, мне тут изучать практически нечего, — продолжил наш планетолог. — Как и говорил Ойткопп, крупные планеты у этих звезд давно тю-тю. Либо разлетелись, либо перетерлись в крошку. Но!

— Остались эти самые крошки? — спросила Таласса.

— Ага, — довольно улыбнулся планетолог. — Которые ходят по очень интересным орбитам, позволяющим, среди прочих, формирование аномалий. Птиченька по крошечке клюет… У меня-то докторской степени нет! Вот и будет.

— Будет-будет, — подтвердила Таласса. — Тем более на самом деле это очень, очень редкое зрелище. Мы обычно имеем счастье наблюдать… ну как, «наблюдать», с опозданием в многие миллионы лет, аккреционные диски, которые создают сверхмассивные черные дыры или, скажем, нейтронные звезды. А тут — вы ж только поглядите, мои лапочки!

Я тем временем любовался вакханалией раскаленного водорода на экране. Красота, конечно, невероятная. Что вообще такое аккреционный диск — точнее, в нашем случае, поскольку мы находились почти в той же плоскости, что и он, диск казался ровной полосой? Это, если вкратце, газовое вещество, которое перетекает с одной звезды на другую. Для детей процесс обычно описывают так: «Когда две звездочки слишком сблизились, одна начинает перетягивать газ с другой, как мама перетягивает с папы одеяло на кровати, и этот газ с более легкой звезды по спирали падает на более тяжелую».

На самом деле процесс не совсем таков. Тесные двойные системы, они же ТДС, вроде той, что мы наблюдали, довольно стабильны и могут существовать практически на протяжении всей «биографии» обеих звезд. Никто ни у кого ничего не перетягивает. Звезды нормально «живут» вместе, вокруг них могут даже обращаться планеты.

Напрашиваются параллели с семьями, но нет — ТДС, это, как правило, не «муж и жена», а «разнояйцевые близнецы»: они вместе родились, одновременно рядом зародившись в облаке холодного газа согласно причудам газовой динамики, и вместе продолжают существовать. (Теоретически возможны и звездные системы, образовавшиеся из-за сближения «взрослых» звезд, однако это несравнимо более редкая ситуация, для которой должно совпасть множество факторов). Но постепенно «жизнь» все равно разводит их в разные стороны. Если ТДС не распадается со временем из-за влияния других тел с достаточной массой, то наступает такой этап эволюции звезд, когда равновесие нарушается волей-неволей.

А именно — более крупная звезда с возрастом расширяется, пока не заполнит «полость Роша» — объем пространства, где ее гравитация берет верх над гравитацией соседки. После чего газ неизбежно начинает «вытекать» из этой полости (полная аналогия с сообщающимися сосудами!), попадая в полость Роша соседа и падая на него же. Если она при этом взрывается, то от первой звезды остается белый карлик, нейтронная звезда или черная дыра — не наш случай, у наших двух звезд более тяжелый компонент пока еще оставался на стадии разбухшего красного гиганта!