— Ежевичный соус по нашему семейному рецепту, — с гордостью призналась Нонна и подвинула мне блюдо с тушеной телятиной. — Попробуй вот с этим мясом, детка. Клянусь, ничего вкуснее в жизни ты не пробовала!

И я пробовала. Телятину с ежевичным соусом. Шашлык с магрельской аджикой, в составе которой были орехи. Запеченную утку с зеленым ткемали и кебаб с красным.

Чувствуя, что ещё немного, и будет уже перебор, а на столе ещё как минимум десяток не перепробованных блюд, я поняла, что нужно принимать меры. И срочно!

Ох, как же не хочется…

— Нонна, — я доверительно склонилась к женщине и изобразила дикое смущение, — не подскажете, где у вас дамская комната? Мне нужно… на минутку.

— Конечно, дорогая. Идем. Провожу.

Прошло от силы минут тридцать с момента, как мы оказались за их столом, но женщина уже уверенно взяла надо мной шефство, пресекая все мужские попытки завладеть моим вниманием. Как я уже успела понять, в их семье росло три сына и куча племянников, но при этом ни одной дочери и племянницы. Были, правда, уже внучки, но пока ещё слишком маленькие, чтобы сажать их за «взрослый» стол.

А тут я.

Ох, как бы мне таким образом не попасть из огня, да в полымя! В оборот меня, как я погляжу, уже взяли… Понятно, что я и сама не промах, но скорость образования нашей «дружбы», конечно, впечатляет.

Ну а пока…

От души поблагодарив Нонну, когда меня проводили до дамских комнат, и заверив, что дорогу обратно найду самостоятельно, я заперлась в индивидуальной кабинке, убедившись, что конкурентов на горизонте пока нет… И самым ужасным образом избавилась от уже съеденного, вызвав у себя рвоту.

Да, было неприятно. Причем вдвойне. Если не втройне! Во-первых, это всё действительно было вкусно. Во-вторых, сам метод удовольствия не доставлял. Ну и в-третьих… Желудок я, конечно, опустошила, и стало полегче, но вот на душе скребли кошки.

Люди старались, готовили. Угощали от всей души!

А я все их старания в унитаз… Но что поделать? Если не избавиться самой и вовремя, то неровен час, оно полезет обратно без моего ведома! Всё-таки желудок у меня небольшой, к обильному застолью не приучен.

В итоге повздыхав, но настроив себя на позитив (в меня влезет сладкое!), я ополоснула лицо и руки, изучила своё отражение в зеркале, отмечая, что нет ни единого намека на то, что я тут действительно делала, высушила руки под прибором, который гонял теплый сухой воздух, и вышла из туалета, но лишь для того, чтобы тут же попасть под прицел пронзительного взгляда менталиста.

Ох, черт!

Мы стояли в небольшом закутке, который надежно отрезал нас от шума и толпы, но вместе с тем не позволял мне позвать на помощь. А то, что мне не «привет» пришли сказать, я уже поняла.

В итоге я успела лишь обманчиво растерянно отпрянуть, прикидывая, куда лучше бить, чтоб наверняка, а мужчина уже схватил меня обеими руками за плечи, прижимая к стене, и вперился в меня ярко засветившимися глазами.

«Внимание, зафиксирована попытка установки стороннего приложения, не одобренного пользователем. Внимание, попытка установки отклонена, подозрительная программа помещена в карантин для дальнейшего анализа.»

Ого… Оно реально работает!

Не рискуя сопротивляться и на всякий случай расслабившись, а ещё изобразив отсутствующий вид, сама я послала сигнал SOS Саше, потому что понятия не имела, почему менталист решил взяться за меня и что именно он пожелал на меня установить.

Что-то внушить. Наверняка. Некую программу поведения. Или ложное воспоминание. Или ещё что. Но хватка у него, конечно, железная.

— Эй, что тут происходит⁈

Саша, мой умничка-брат и самый надежный защитник, сообразил явиться мне на выручку не в одиночестве, а с Русланом. Тут же застонав и изобразив умирающую лебедь, над которой планировали надругаться самым грязным образом, я сползла вниз… А менталиста уже запинывали ногами, не стесняясь в выражениях.

М-м, ну просто музыка для моих ушей!

— Ева, ты как? — с нескрываемым беспокойством спросил Сашка, поднимая меня с пола, куда я стекла с видом настолько умирающим, что, кажется, даже он поверил.

В это время Руслан уже позвал братьев и кузенов, на полном серьезе решая, на сколько частей резать этого мерзавца, покусившегося на честь их гостьи прямо в стенах семейного кафе, так что пришлось мысленно заверять братика, что я симулирую, а ему стоит вмешаться. Если этот менталист действительно человек князя, то его смерть нам не простят.

В итоге, с видимой неохотой передав меня в надежные руки Нонны, которая тоже примчалась на шум, как и другие её родственницы, сам братишка ловко обшмонал бедолагу менталиста, потерявшего от боли сознание (отпинали его смачно), нашел паспорт на имя Третьякова Гаврилы Иннокентьевича, коммуникатор… Смог его взломать и тут же нашел целый ворох фотографий, которые этот человек сделал за последние пару недель. На всех кроме последних, где мы были уже вдвоем, он снимал только Сашу.

В деревне, на тренировке, на прогулке с Локи, на встречах по вопросам покупки земли и строительства комплекса…

Как я могла не замечать его всё это время⁈ Как???

Мужчины галдели, требуя добить этого гада и вывезти из столицы по кусочкам, женщины (далеко не все!) взывали к благоразумию, а Саша продолжал изучать его коммуникатор и наконец добрался до чата сообщений. В том числе чата с князем.

Пробежался по нему глазами, не показывая остальным, зло хмыкнул и нажал на сигнал вызова, при этом подняв руку и прося у окружающих тишины.

Удивительное дело, но стало так тихо, что я услышала стук своего сердца, а потом и голос князя, донесшегося до меня из динамика коммуникатора.

— Да, Гаврила. Что опять? Ты отвлекаешь меня от семейного ужина.

— Какая жалость, — саркастично произнес Саша. — К сожалению, ваш Гаврила не может с вами побеседовать, ваша светлость. Устал. Кстати, не подскажете, какой сейчас срок дают за попытку изнасилования и ментального вмешательства? Моя сестра подверглась нападению вашего человека, что могут подтвердить многочисленные гости кафе, где мы сейчас находимся, и не планирует спускать ему это с рук. Не желаете объясниться?

Судя по тому, какое тяжелое молчание установилось на том конце трубки, такого эпичного провала с князем не происходило ни разу. И лишь секунды через три он сухо и отрывисто произнес:

— Александр, я приношу вам с сестрой искренние извинения за действия своего человека. Он жив?

— Пока да… — многозначительно хмыкнул брат.

— Александр, — посуровел Оболенский, — я прошу не принимать поспешных действий. Уверен, ты здравомыслящий человек и понимаешь, что у каждого действия могут быть свои последствия. Я сейчас же пришлю за вами машину. Прошу, примите моё предложение. Нам нужно поговорить. О вас с сестрой и вашем будущем. Клянусь честью рода, вам ничего не грозит. Всего лишь разговор.

Снова хмыкнув, Саша нажал отбой и посмотрел на меня, а в его взгляде мелькало столько всего, что я не дала бы сейчас за жизнь князя и ломаного гроша. А он у меня жесткий… Даже, наверное, жестче, чем я.

Но если бы напали на Сашу, я бы тоже миндальничать не стала. Так что я его понимаю.

Мамедовы снова загомонили, давая понять, что нельзя верить князю, на которого работают такие беспринципные люди, но Саша резко вскинул руку и, о чудо, снова наступила тишина. Словно кто-то магически выключил звук.

— Руслан, друг, — весомо произнёс братишка, глядя при этом на сурового грузина, — это не твоя война. Не горячись. Спасибо, что пришел на помощь в решающий момент, я не забуду.

Он приложил ладонь к груди и чуть поклонился.

Следом обратился к старшему поколению:

— Ираклий, Нонна, вы невероятно душевные люди и я бесконечно рад знакомству с вами. Побывать за вашим столом — честь для меня. Но это не ваша война, прошу, не вмешивайтесь. Вы мудрые люди, не стоит навлекать на себя гнев князя.

Судя по задумчивому кивку старшего Мамедова и скупой, но одобрительной улыбке хозяйки, им нравилось, как Сашка берет на себя ответственность за происходящее. Уверена, они бы обязательно помогли всем, чем могли, но прекрасно понимали, что князь действительно серьезная величина на политической арене страны. И даже всем родом им его не одолеть.