Звучит совершенно фантастично — но, по-моему, в старой НФ я что-то такое читал.

Услышав о наличии таких подвижных форм, я спросил Ойткоппа, мол, а зачем тогда нужно, чтобы туристы передавали информацию от кластера к кластеру? На что тот ответил следующее: все эти свободно движущиеся плодовые тела — маленькие и довольно примитивные по внутренней структуре, несмотря на форму, копирующую более продвинутые формы жизни. У них даже нет нервной системы как таковой, они не способны ничего запомнить или воспроизвести. По сути, это биодроны, действующие согласно заложенной в них программе. Единственный способ передачи информации с ними — закодировать ее непосредственно в структуру тела, а потом дождаться, пока создание сдохнет в нужном месте и там химическим способом раскодировать. Долго, муторно, но уж как есть. Тогда как туристы могут исполнять куда более сложные «заказы» от грибницы. Например, спеть и станцевать. И это не шутка: довольно частый «заказ» от грибницы — показать песню или танец живьем (при этом запись музыки с технических устройств или видео танца котируется ниже и «стоят» меньше). А еще, бывает, порождение грибницы насвистит мелодию и просит туристов повторить это на другом конце планеты, обещая в ответ какую-нибудь плюшку.

Блин, почему нам такой «заказ» не попался, а попался взамен какой-то сложняк! Я бы уж вспомнил студенческие навыки игры на гитаре.

— Охренеть теперь, — мрачно произнес Роланд. — Иван, ты командир, но я бы сейчас вернулся к Маше.

— Поддерживаю, — сказала Даша.

— А мы что делаем? — спросил я. — Если вы не заметили, мы сейчас как раз идем к выходу с территории лагеря.

— Так выход же в другой сто… а!

— Ага, — сказал я. — В другой стороне — ворота. А ближайшее место, где Маша может нас забрать и где не мешают кроны деревьев…

Но до этого ближайшего места мы не дошли. Потому что с места сдвинулись сами местные древоподобные растения.

Не все — самые старые, те, что состояли из переплетения нескольких десятков стволов, остались стоять. Но даже у них боковые стволы начали дергаться и покачиваться, издавая странный скрипяще-звенящий звук — как будто кто-то пытался щелкать одеревеневшей на холоде резиновой лентой.

А вот молодая поросль вполне себе вспучила землю корнями и начала… передвигаться. Это выглядело очень и очень странно: растение не шагало по земле, а словно плыло в ней, как очень медленный плуг. Причем этот не-шекспировский лес избрал своей целью именно нас!

Роланд и Даша наконец-то получили возможность продемонстрировать свой профессионализм как специалистов по безопасности во внекорабельной среде.

— Все в кучу! — крикнул Роланд, перехватывая у меня командование в кризисной ситуации. — Иван, прикрываешь сзади! Гражданские — в центр!

Данил и Элина — довольно условно гражданские, кое-какая общевойсковая подготовка у них есть, как у всех участников экспедиции. Но опыт участия в боевых действиях действительно отсутствует, если не считать предыдущие пертурбации «Гагарина».

Однако эти двое с похвальной слаженностью заняли предписанное место, без тормозов и тупняка.

Из рюкзака Роланда, повинуясь команде, вылетело несколько воздушных дронов, запрограммированных на защиту цели. Нас и так сопровождало несколько мелких Машиных дронов, но те были плохо вооружены, поскольку предназначались в основном для визуального наблюдения и прослушки. А вот Роландовы дроны — совсем другая история: тяжелые, заразы, не зря только такой здоровяк, как он, мог таскать их в рюкзаке! Даша ими не грузилась, хотя именно она, как специалист-оружейник, программировала эти штучки-дрючки.

Как потом выяснилось, Роланд израсходовал ресурс налета ценного оборудования зря: никто на нас с воздуха не полез. Но береженому, как известно, страховка дешевле. По деревцам Роланд и Даша сразу же открыли огонь. В разные стороны полетели ветки и куски древесины. Ветки на срезе мало напоминали привычное мне дерево: пористые и слоистые, действительно, будто гриб.

Я же не стал зря тратить патроны: по-моему, двое наших безопасников прекрасно справлялись. Да и вообще, не похоже было, чтобы эти деревья несли нам серьезную угрозу. В случае чего их можно даже голыми руками переломать. Если там какой-то яд, он тоже нас через скафандры не возьмет.

Главная трудность: по взрыхленной корнями земле было очень трудно идти, ноги утопали. Почему-то я представил, как эта самая почва утянет нас вниз, будто зыбучий песок, в какую-нибудь подземную полость, наполненную тускло светящимися грибами!

Так что я сделал самое полезное, что мог придумать в сложившихся обстоятельствах: связался с Машей.

— Ты слышишь?

— Да, уже иду на помощь.

Машина нога, лихо опустившаяся на ближайшее деревце, поставила точку в атаке. Моя старшая жена уже больше не заботилась тем, чтобы не причинять вред местной растительности: она просто выдернула несколько крупных квази-дендритов… Я бы хотел сказать «с корнем», но реально их соединяли с почвой длинные, похожие на канаты тяжи, которые Маша просто оборвала. Образовалась лужайка, на которой хватало места, чтобы Маша опустилась на одно колено, создавая привычный трап.

— Давайте в кабину!

Однако едва мы успели залезть внутрь Маши и занять свои места, планета снова приоткрыла свою коробочку с сюрпризами. Земля на получившейся вокруг нас «лужайке» начала вспучиваться горками и кочками. Из-под верхнего слоя почвы полезли как будто гигантские луковицы гиацинтов или закрытые бутоны каких-то крупных цветов, вроде лилий или лотосов… точнее, нечто среднее между этими объектами: приплюснутые, будто луковицы, но состоящие из наслаивающихся друг на друга лепестков, как лотосы или банальная капуста.

И что-то мне эти штуки напоминали, особенно их сердцевины.

— Стартую! — доложила Маша, отрываясь от земли. — Вань, по-моему это…

Угу, они самые. Первый лотос-капустка лопнул, и оттуда вылетело небольшое — всего-то размером с легковушку — белое ядрышко. Я во всех деталях видел это в Машиной оптике, хотя сама Маша успела уже прилично подняться над поверхностью планеты.

Это же те самые штуковины, которые Живая планета использовала, чтобы передать мне послание! Только новые летели прямо в Машу — и что-то я сомневался, что в них скрыто тесто!

От одного Маша увернулась, другой расстреляла из своей лазерной пушки — и ёпрст, лучше бы она увернулась и от этой! Штуковина взорвалась в атмосфере с таким оглушительным бумканьем, что уши заболели даже через все шумоподавляющие слои, а нас реально отнесло в сторону! Это Машу-то, при всем ее весе и при всех ее возможностях!

Биология кроет технику, дубль два. Может, зря я на чистого физика пошел учиться, на биофизика надо было?

— Маш, не пытайся улететь с планеты! — вдруг осенило меня. — Если они правда захватили этот кластер — нам надо всего лишь передать инфу другому кластеру! Лети полого, над землей! Авось, не будут туда стрелять!

— Почему?

— Потому что побоятся нанести повреждения соседям!

Расчет был так себе, я мог и ошибиться. Но если догадка Данилы верна — а я почти уверен был, что она верна! — и пропавшие хойнисты (хойнияры? хойнийцы? хойниплеты?) перехватили контроль над одним из кластеров Живой планеты, им нужно было любой ценой не позволить узнать об этом соседним кластерам. Выиграть время, окопаться, подготовиться и тогда пойти на захват соседних территорий — да. Шмалять сгоряча — нет.

Правда, существовал риск, что соседние кластеры увидят, что по нам стреляют, и решат, что мы враги по умолчанию. Но…

— Маша, передавай во всех диапазонах: «Мы — жертвы неспровоцированной агрессии! Живая планета открыла по нам огонь первая! Пожалуйста, не стреляйте!»

— Ладно! То есть от этих бомбочек не отстреливаться?

— Нет! Уворачиваться!

Дальше мы с Машей крутили такие фигуры высшего пилотажа, которые у нас еще толком никогда не получались на тренировках. Помню, она мне говорила, что при взаимодействии ее программного разума и пилота результат лучше, чем просто у искусственного разума… в принципе, в тот момент я ощутил именно это! Не было больше Машиных или моих отдельных действий: она не предлагала траектории, я не выбирал. Мы просто действовали заодно, не как человек и машина, а как двое людей в псевдотелепатической связке, хотя машины Родичей и не читают мысли.