И, наконец, четвертая планета — еще один «Юпитер», тоже в зоне жизни, но на самом краешке. Как ни странно, что-то похожее на упорядоченные радиоволны мы зафиксировали только оттуда.

— А между прочим, эта точка указана как «Завод по добыче уникального полимерного волокна», — заметил Эн. — В той единственной лоции, где нам удалось ее найти.

— Интересно, — улыбнулась Таласса. — Завод — и вдруг по добыче?

— Может, это как Уральские заводы в царские времена, — блеснул эрудицией Энакин. — Там ведь тоже добывали.

— А кто в роли крепостных? Местные аборигены, как на Второй?

Мы все синхронно поморщились.

— Интересно, как эти аборигены могли появиться на четвертой? — спросила Таласса. — Там же земли нет. А радиосигналы именно оттуда идут.

— Ну, было много идей, еще начиная с девятнадцатого века, насчет существ, которые могли бы обитать в атмосфере газовых гигантов, — заметил наш планетолог. — Медузы какие-нибудь, или живые дирижабли. Даже Стругацкие про это писали, точнее, намекали.

— Ты читал Стругацких? — поразился я.

Энакин поглядел на меня с обидой.

— Шеф, я знаю, что не романтик, как вы все, но уж школьную-то программу одолел!

Я прикусил язык и не спросил, что там у них в программе было. Судя по реплике, «Путь на Амальтею», а не «Улитка на склоне» — хорошо. Хотя если учесть любовь наших вредителей от минобра вечно пихать детям в программу самое нечитаемое из всего, что написано мэтрами классической литературы, прямо удивительно.[1]

— Извини, — сказал я. — На самом деле в этом названии насчет завода интересно все. Ладно, что он «завод». Ладно, что по «добыче». Но как можно «добывать» полимерное волокно? Его делают вообще-то.

— Ну, если это полимер природного происхождения… — протянул Энакин. — Может, как раз этих атмосферных медуз ловят и на жгутики растаскивают.

— К счастью, — заметила Таласса, — можно не гадать, а просто посмотреть. А пока ждем, Ваня, ты не поможешь мне проверить аналитику ИИ насчет этих двойных звездочек? Смотри, у меня такое ощущение, что мы сейчас все-таки на видимом с Земли участке!

Я углубился в астрономические сверки вместе с Талассой, пока Энакин занимался съемкой параметров и рассчетом орбит всех окружающих планет. В итоге мы с Талассой почти уверились, что попали в систему 54-й Рака, которая действительно видна с Земли. Если так, то, значит, видимые «скачки» траектории вызваны не тем, что 54-я — бинарная звезда, как подозревали наши ученые, а просто несколько тяжелых газовых планет близко к центральному светилу дают схожий эффект. Сделав такой вывод, мы начали разыскивать Солнце — и нашли его, примерно там же, где оно и должно было быть! Невооруженным глазом его отсюда не разглядеть, но в хорошую оптику — пожалуйста.

Это было приятно: после почти двух месяцев вдали от дома получить от него визуальный привет. Когда мы за обедом объявили об этом экипажу, то все обрадовались как бы даже не больше, чем сообщению наших пилотов о том, что удалось связаться с источником радиоволн около Четвертой. К счастью, там понимали фихсаколийский радиокод, которым удалось передать, что мы мирное исследовательское судно и собираемся приблизиться к планете, не чиня никому никакого вреда, хотим только встретиться для обмена информацией.

Ответ получили странный: мол, Завод проводит экскурсии только раз в месяц и только тогда, когда в северном полушарии лето, так что мы опоздали.

— Что за экскурсии? — удивился кто-то из экипажа.

— Сами пока не знаем, — весело сказала Эли, наворачивая салатик. — Мы заверили Завод, что сами с усами, и просто подлетим посмотрим. Они не возражают против посмотреть, но сообщили, что ведут отстрел контрабандистов.

— Ого! — рассмеялся Энакин. — Там действительно медузы, которых они на запчасти разбирают? Весело!

— Вот и поглядим, — сказал Чужеслав (столы после недавних разъяснительных обедов так и остались сдвинуты в один, так что разговор шел общий). — Через несколько часов сможем пообщаться с ними нормально, без отставаний. Может, даже видео подключим.

— А что там за раса такая? — спросила тетя Виола. — Кто-то знакомый или кто-то новенький?

— Котики, — сказала Эли.

— Что, серьезно?

— Да, вроде того чувака, у которого Тим выторговал сведения о Родиче, что сюда направился, — подтвердил Чужеслав. — Их, так сказать, неофициальное международное название — Пролазы. Очень ловкая раса, везде-то они мелькают, в каждой бочке затычка. Их собственное официальное название — Гибкие.

Мы похмыкали.

— Кстати, а как нас-то называют? — спросила тетя Виола. — Я что-то пропустила?

— Нас называют «Наследники», — сказал Чужеслав. — Потому что Родичей они тут все называют Предтечами и отождествляют с авторами нанитов. И только мы точно знаем, что никакие они не Предтечи. Ну, а раз мы похожи, но точно не они — стало быть, Наследники. Капитану предлагали внести в базу другое официальное наименование, но мы подумали и оставили это. Все равно «официальным» названием, которое сама раса другим предлагает, никто не пользуется! А наше — ничего так, не обидное. Нейтральное.

— Хорошо, что среди нас любителей компьютерных игр нет, — хмыкнул Тим. — А то вписали бы «Нагибаторы» или что-то в этом роде.

— А прикиньте, коммунисты-сталинисты? — весело спросила Ева Воробьева. — Назвали бы нас «Красной чумой».

— Детьми лейтенанта Шмидта, — пробормотал Энакин, снова демонстрируя, что школьную программу он таки осилил.

Раздались смешки. Народ тут же стал наперебой предлагать всякие забавные названия для человеческой расы, которые непременно высказали бы представители разных субкультур, по большей части мне незнакомых, так что я потерял соль шуток. Оля тоже сидела рядом со мной напряженная, со складочкой между бровей.

— О чем это они? — спросила она. — Издеваются над другими в вашем племени?

— Нет, просто шутят, — заверил ее я. — Добродушно. Ты же понимаешь, что любая шутка в своей основе — это издевка, все зависит только от градуса эмоций?

Оля покачала головой.

— Ты такой умный, Ваня!

Вот честное слово, решил бы, что она мне безбожно льстит, но чувствую — Оля абсолютно искренна. Если бы не эта искренность, я бы не пал жертвой ее чарам в первые пять минут после нашего знакомства. Хотя, конечно, ее потрясающая внешность тоже сыграла свою роль.

— Если ты уже доела, может, сходим, Рыбку навестим? — предложил я. — Пока время есть.

— Давай! — просияла Оля.

Мы пока называли Рыбку именно так. Я хотел было придумать имя, но натолкнулся на непонятки с полом. Конечно, можно бы назвать, например, Сашей — но что-то во мне прямо противилось этому решению. Боялся сглазить, что ли?.. Кстати, Оля подтвердила: рыбам имена не дают именно из этих соображений! Считается, что называть рыбу — значит, торопить события. Как только рыба «вылупится», то начинается отсчет взрослых лет и проводится церемония имяположения, не раньше. «Рыбьи» годы в зачет возраста не идут и вообще как бы не считаются.

— Оль, а тебе сколько лет? — впервые спросил я.

— Шестнадцать взрослых недавно исполнилось.

У меня на секунду вспыхнула паника — она, выходит, по нашим законам несовершеннолетняя⁈ Но потом я несколько успокоился. Все-таки рыбьих годов точно было пять или шесть, и они, хоть и не считаются, все-таки не проходят бесследно — рыба-то не в младенца превращается, а в подрощенного ребенка.

Кроме того, Оля выглядела абсолютно взрослой во всех отношениях. И, как мне рассказала Маша, ходила с одним гарпуном на монстров, которых во сне увидишь — не отмашешься. Не говоря уже о том, что меня может прикончить одним ударом, с ее-то физической силой. Так что чем-чем, а насилием в отношении несовершеннолетних наши отношения точно не могут считаться! Тем более, мы официально поженились.

Кстати говоря, недавние беседы с Олей по поводу рыбы обогатили меня еще кое-какой информацией о ее биографии. То, что она попала в рабыни, потому что ее старший брат якобы увидел, как она спряталась в пещере и бросила их отца на произвол судьбы в бою, — это я знал и раньше. Сам брат в этой стычке был уже человеком, притом взрослым, насколько я понял. Отец в бою погиб, других рыб не осталось, Оля одна выжила из всей стаи. Ну ее и отправили в рабыни. Однако теперь выяснилось, почему Оля «порченая» и почему она может «управлять» только одной рыбой за раз. Я не расспрашивал ее раньше по этому поводу, думая, что успеется, и что нам не хватит словарного запаса. Но вообще подозревал, что речь идет просто об отсутствии нужного навыка или таланта к управлению рыбами.