— Тем не менее, — проговорил Платон Николаевич, прижимая большой и указательный палец щепотью к переносице, как будто у него болела голова. — И у эндемиков Второй, и у ящеров-пиратов при делении клетки хромосомы конденсируются из ядерного материала и расходятся точно так же, как и у земных форм жизни. То есть происходит классический митоз. А здесь… вы сами видите.

— Ха! Полная конденсация-шманденсация! Уж вы-то, коллега, знаете: так не все клетки в человеческом теле себя ведут! Бывает такой генетический материал, что разделяется и удваивается прямо как есть. Вот тут у нас — прямо точь-в-точь, — он показал пальцами, насколько близко, — только до логического предела!

Ну ясно, биолог и врач разошлись, так сказать, на принципах.

— Вам не хуже меня известно, что так делятся только уже сильно специализированные клетки! Та ДНК, что не конденсируется в хромосомы, в них не работает и работать никогда не будет. Вот почему и допускается самокопирование в стиле «и так сойдет»! Вы бы еще про безъядерные клетки вспомнили! — довольно едко прокомментировал корабельный врач.

— А механизм-то есть! — воскликнул Кабир. — Миллионы лет или сколько там от общего предка для нас и для инвазивных видов Второй — и пожалуйста, самоудвоение генов отлажено, работает, как колесо сансары!

— Простите, что перебиваю, — я понял, что окончательно потерял нить беседы, хоть очень примерно все еще понимал, о чем идет спор. — Но в сообщении Платон Николаевич попросил меня подойти для разговора про мою и Оли биологическую совместимость…

Оба специалиста, синхронно наградили меня таким взглядом, что я почувствовал себя уборщицей, вторгшейся на заседание совета директоров крупной компании со словами «натоптали тут!»

— Ах да, — первым очнулся наш добрый доктор. — Биологическая совместимость. Прошу нас простить, Иван Петрович. Ожидалось, что полет «Гагарина» в случае успеха обогатит нашу науку множеством фундаментальных открытий. Но чтобы сразу столькими на одной планете и подряд? Так что наша увлеченность понятна.

— Мы прямо до сих пор в шоке! Одно открытие, другое, третье, десятое! И все фундаментальные! — поддакнул Шарма. — Схожие условия среды — и фенотипы настолько сближаются, никто и подумать не мог, что конвергентная эволюция так мощно работает! Причем сами существа — ну совсем друг другу не родственны! Вообще очень далеки! Переворот в теории эволюции! Полный, полный переворот! Как будто есть такой, как бы это, надбиологический детерменизм…

Я умоляюще взглянул на Платона Николаевича.

— Конвергентная эволюция — это когда разные виды, живущие в одной и той же среде обитания, приобретают сходные морфологические черты, — пояснил он. — Акула, дельфин и пингвин — хрестоматийные примеры…

— Я знаю, что такое конвергентная эволюция! — воскликнул я.

— Ну вот посмотрите, — наконец-то перешел к интересующей меня теме Платон Николаевич. — Сперва, когда мы стали Ольгу Петровну исследовать, все было более-менее… прозрачно. Внутреннее строение тела на морфологическом и гистологическом уровне вашей… второй супруги, — действительно супруги, Сурдин подписал соответствующие документы, более того, Ольга числилась беженкой, попросившей политического убежища в Российской Федерации по причине своего рабского состояния. — … Очень похоже на человеческое. Нервная система, органы пищеварения, выделения, половая система, все полностью соответствует! То есть совместимость если и не стопроцентная, то больше девяносто пяти сотых от единицы точно. Хотя есть и мелочи. Например, аппендикс отсутствует сразу, зубы возобновляемые в течение всей жизни, меняются примерно каждые десять лет, конструкции коленных и локтевых суставов несколько более удачны, улучшено снабжение мышечной ткани кровью и кислородом, число волокон в мышцах тоже увеличено… Вообще масса всяких мелких улучшений по сравнению с нашим организмом, настолько очевидных, что у меня сперва было ощущение: кто-то взял обычного homo sapiens и весьма амбициозно надумал сделать на его базе версию два ноль! Собственно, что-то подобное мы и знаем со слов Марии Петровны…

— Десять ноль, — перебил Кабир. — Не меньше. Легкие чего стоят!

— Да, легкие. Это, вероятно, была гордость неведомого разработчика. Смотрите сами, — Платон Николаевич смахнул с экрана несколько слайдов. — Где же это… а, вот! Вы, должно быть, подумали, что у местных аборигенов — жабры?

— Подумал, да, — кивнул я.

— Но в человеческой грудной клетке для жабер нет места! — торжествующе произнес Платон Николаевич. — А создатели нашей красавицы… прошу прощения, вашей красавицы, явно не собирались жертвовать, например, воздушным дыханием или, скажем, молочными железами.

«И спасибо им за это!» — не мог не подумать я. Доктор же продолжал:

— Но обычные человеческие легкие при всей их приспособляемости все же не могут извлекать из воды кислород в достаточном количестве в его обычной концентрации в воде при парциальном давлении в атмосфере, примерно соответствующему уровню моря на Земле. Поэтому в организм местных аборигенов добавили специальные дыхательные щели. Это не жабры как таковые — они служат всего лишь для быстрой перегонки воды непосредственно через легкие. Ну и сами легкие несколько… усовершенствованы.

— Ни хрена себе, — честно сказал я.

— Вот-вот, — кивнул Платон Николаевич. — Какой бы коллектив ни работал над проектом адаптации Родичей для жизни на Второй, они были настоящими гениями своего дела!

— Художниками от биологии! — вставил Кабир. — И генетики — красавчики!

— Согласен. И вот при всем при этом мы, признаться, не ожидали особого сюрприза в клеточном строении. Тем более на поверхности все было похоже — даже митохондрии с виду как наши, а вы, возможно, в курсе, что митохондрии в их нынешнем виде — это более-менее случайное эволюционное приобретение. «Энергостанцию» клетки легко можно было бы реализовать за счет других симбионтов.

— Что-то такое читал, да, — кивнул я. — В научно-популярном.

Оба биолога синхронно поморщились.

— Мы допускали, что хромосомы будут сильно отличаться, — продолжил врач. — После того, как обнаружили, что и у пиратов-динозавроморфов, и у эндемичных видов Второй есть и ядра в клетках, и хромосомы конденсируются при делении. Предполагали, что генетическая информация закодирована иначе. Но чего мы не ждали — что кодировка та же, триплет-в-триплет, что у земных организмов, а копирование генетической информации вовсе без хромосом!

— То есть если у нас с Родичами все же есть общие предки… — пробормотал я.

— То где-то на уровне бактерий, — припечатал Платон Николаевич. — Может, еще раньше. Простейшие из простейших, кто там мог переноситься на древних метеоритах… Честное слово, в отличие от них процессинг генетического материала с этими вашими рапторами у нас почти такой же! И клеточное деление плюс-минус совпадает с нашим. Я бы даже сказал, что если бы мне их предъявили как некую земную форму жизни — ну в качестве тех пресловутых рептилоидов, ушедших под землю, — я бы, может, и поверил! Но как только пришли первые результаты молекулярного анализа ядерного материала — все опять перевернулось! У рапторов — основная информационная молекула РНК, но триплеты кодируют аминокислоты по-другому. А у эндемиков Второй — ДНК, но кодируют белковые последовательности четверки оснований, а не тройки!

Вот так неожиданность.

— Получается, у нас и у Родичей родство на уровне простейших, а у рапторов и местных для Второй форм жизни происхождение совершенно независимое и от нас и друг от друга, — собрав мозги в кучку, подытожил для себя я.

— Именно, — кивнул корабельный врач. — При этом и у всех троих, то есть, включая наш вид, четверых — белки состоят из левозакрученных аминокислот. И кислоты эти во многом совпадают.

Охренеть! Даже моих знаний биологии хватает, чтобы понять, насколько фундаментальное открытие совершили наши научники.

— К сожалению, это означает, что мы можем заболеть или стать носителями инопланетных инфекций. Как вирусных, так и бактериальных, — вздохнул Платон Николаевич. — С другой стороны, карантинные меры для Ольги Петровны должны быть не менее эффективны, чем для нас. Иначе говоря, если она не заболеет за две недели и вы, Иван Петрович, не заболеете — дальше карантин держать смысла нет.