— Именно, — быстро закивал Джеффри, а потом не удержался и сам продолжил. — А еще изменили форму сопла, сделали его не прямым, а конусообразным, как у Лаваля. Первые тесты сразу же показали, что это дает нам больше скорости на старте, а значит…

— Меньше шанс, что реактивная струя подпалит самолет.

— Точно. Теперь имеет смысл попробовать поставить не открытые, а закрытые направляющие, и тогда ракеты можно будет запускать не только для устрашения, но более-менее прицельно.

— Будем пробовать?

— Конечно!

Примерно так и проходили наши разговоры. Я показывал какую-то идею, де Хэвилленд ее дорабатывал, потом мы шли тестировать ее на аэродром, а вечером вместе с пилотами… Собирались кто-то за бокалом пива, кто-то со стаканом виски, а кто-то с кружкой чая — последними были мы с Мамаевым, разрушая все представления местных о том, кто такие русские — и обсуждали финансовую сторону вопроса. Мамаев следил, чтобы мы не обделили родное военное ведомство, я — чтобы в стороне не оставили уже нас, де Хэвилленд кивал и просто искал тех, кто оплатит новые патенты — ему было важно, чтобы все это как можно скорее оказалось на его новом самолете. Иногда, впрочем, он взбрыкивал, настаивая, что, например, ракеты у нас французские, сопла шведско-английские, и при чем тут вообще Россия, но тут на нашу сторону вставали Хоукер и другие летчики. Они считали, что хороших парней, которые приехали помогать им бороться с бошами, обижать нельзя.

Так и работали. Весело, полезно, с душой, и стопочка отправленных заявок на патенты у меня под подушкой становилась все толще. Очень хотелось показать их Немцу и воспользоваться его опытом, чтобы убедиться, не упускаю ли я чего-то важного — я знал, что он уже добрался до Лондона, но вот пересечься у нас все никак не получалось. Можно было бы рвануть в город сегодня, но… Мой взгляд зацепился за разбежавшиеся без следов облака — слишком чисто, слишком идеально для возможного налета, и, помня о грядущей опасности, подобные вечера я предпочитал проводить на аэродроме.

— Уже третий раз хорошая погода, как мы тут, — заметил затихший рядом Мамаев. Он тоже ждал: до конца не верил, что враг решится на подобную операцию, но в моих словах не сомневался.

— Третий раз… Не к добру, — я сжал зубы и решил, что сегодня можно будет посидеть и на часик дольше. А лучше… — Эй, Лэно!

Я заметил задержавшегося по своим делам Хоукера и попросил под мою ответственность держать готовым к взлету хотя бы одно звено. Если ошибусь, англичане не постесняются спросить за такое деньгами, но если я прав…

— Ведьма, погода нам улыбается! Сегодня наконец-то вылетаем! — в палатку заглянул Иммельман и сразу же отпрянул, увидев ярость, разгорающуюся в глазах графини.

— Прекрасно, — Корона отложила в сторону немецкую газету с наглой тощей девкой на передней полосе и постаралась незаметно вытереть побежавшую из правого глаза слезинку.

Хватит реветь! Ей нет никакого дела ни до чужих романов, ни особенно до одного старого выскочки — вот же, правильно говорят, седина в голову, бес в ребро! Она же будет просто летать, просто делать свое дело, а для счастья ей хватит и падающих на землю врагов.

Да будет так!

Подходила к концу уже вторая неделя, как он приехал в Лондон. За это время Немец полюбил кататься в кэбах, посматривая на иногда сидящих на облучках девушек. Вернее, чаще всего это были все-таки мужики, чуть реже женщины, не самые миниатюрные, и это было еще мягко сказано, но вот иногда попадались… Просто конфетки. Парень понял, что, кажется, уже слишком давно у него не было никаких отношений, и это начинало давить на мозги.

— Здравствуйте, мистер Прапорщик, — на входе в самое обычное здание Немца поприветствовал улыбающийся в идеально уложенные усы консьерж.

Незначительная мелочь, но в большинстве других домов Лондона от подобной должности уже отказались. Еще неожиданнее было встретить на ней мужчину, а тут ничего, сидел. Впрочем, это было единственное, что могло бы заставить посчитать этот дом подозрительным. Все остальное было как обычно: стандартный ремонт, стандартные помещения, разве что людей мелькало больше, и для них были открыты сразу все входы-выходы, что обычно предпочитают держать заколоченными просто для порядка… Но кто же смотрит на подобные мелочи?

Немец поднялся на третий этаж, где в опять же самой обычной квартире его ждали на продолжение разговора три очень интересных джентльмена. Первый из них, майор Вернон Келл, был тем самым таинственным мистером Кей, что отправил приглашение в Россию, он же по совместительству был еще и главой английской контрразведки. Не самая приятная должность. Вторым хозяином можно было бы назвать мистера Камминга, этот при похожести фамилий подписывался уже буквой Си и заправлял английской разведкой. Учитывая разделение сфер деятельности и то, что именно Камминг претендовал на место начальника всей британской тайной службы, неудивительно, что тот, во-первых, узнал про заграничные контакты коллеги, а во-вторых, не пожелал оставаться в стороне. Ну, и третьим человеком в их компании был Эрик Холт-Уилсон, помощник Камминга и всего лишь капитан, но у Немца от его холодного безжалостного взгляда, который он порой на себе ловил, каждый раз что-то сжималось и умирало внутри.

— Вы опоздали, — Келл встретил Немца без особого пиетета.

Самое главное, парень не понимал, как это случилось. Вроде же все рассчитал! Или этот майор специально перевел свои часы на пару минут вперед, чтобы давить на некоторых гостей? Впрочем, окажись оно правдой, это бы ни капли не удивило.

— Прошу прощения, дела партии порой занимают больше времени, чем нам хотелось бы, — ответил Немец. Вроде бы дерзко, но только, когда замолчал, он осознал, что все равно начал оправдываться.

Раздражает! И это при том, что вроде бы сами эти господа проявили к нему интерес, не наоборот. Пригласили, в прошлый раз два часа вешали лапшу на уши, а в самом конце между делом показали кусочек современной микросхемы. Из будущего! Первой мыслью было — откуда? Второй — чертов Старик, не уследил-таки за их самолетом. Третьей — а что теперь будет дальше? К счастью, англичане списали его реакцию на узнавание технологии и даже сделали предложение не возвращаться в Россию, а остаться в Британии.

Причем сделали это так естественно и просто, словно не видели в подобном решении ничего неправильного. К их чести, давить на Немца и требовать ответа сразу не стали. Наоборот, дали несколько дней, а сами за это время организовали для него пару экскурсий. Причем совсем не по историческим местам. И вот отведенное на размышление время подошло к концу.

— Как вам Лондонский арсенал? — Камминг указал Немцу на оставленное для него кресло. Почти такое же, как у всех остальных.

— Впечатляет, — осторожно занял свое место парень. — Говорят, там сейчас работает почти тридцать тысяч человек. Конечно, привлекают немало женщин и людей совсем без образования и обучения.

— Война, — бросил Камминг.

— Это да. Но что бросается в глаза, большая часть станков стоят совсем новые, значит, в Вулвиче готовы делать не старое оружие просто для массы, а самое современное.

— Очень верное замечание, — кивнул Немцу Келл, который, кажется, считал парня кем-то вроде своего протеже.

— То же самое в Волхэме и Энфилде — очевидно, что Британия готова к технологическому рывку.

— Вы умный человек, поэтому не вижу смысла больше ходить кругами, — Келл бросил быстрый взгляд на остальных. — Поручик, мы понимаем, что вы не инженер, но вы точно разбираетесь в тех незначительных успехах, что удалось достичь России. Замечу: успехах, которые похитили немцы, и только потом уже нам пришлось постараться, чтобы перехватить ваши изобретения уже у них. Я еще раз предлагаю вам остаться, и теперь это не просто слова. Сегодня вы сможете как отправиться в порт, где сядете на корабль до Швеции, или же дойти до своего нового дома в Ист-Энде, где вас будет ждать приглашение на комиссию, на которой вам присвоят звание капитана.