— Лука, ну-ка прострели ему ногу.

Ну вот, и опять ни одного ответа. Я вздохнул: все-таки я не боец, один против четверых, да еще и с оружием — никаких шансов. Но я пилот, я всегда заранее смотрю по сторонам, и я работник морга: я знаю, что смерть — это нормально.

Поручик Котлинский устал.

Он устал телом, но душа его пела. Сначала был удачный побег из плена и проход по германским тылам, который дал армии информацию, что помогла хоть немного, но сдержать сдачу Ковно. Потом именно он нашел германский прифронтовой аэродром и даже взял там пару языков. Благодаря этому город не замирал в страхе, а готовился к новой напасти.

Так, для этого из Волковыска выписали одного из пилотов 21-го авиаотряда, что так удачно показал себя против новых немецких самолетов. Поручик, зная о непростой ситуации в городе, решил лично его встретить, и какого же было его удивление, когда в неизвестном специалисте он узнал того самого летчика, что и навел его на германский обход.

— Крылов, кажется, — Котлинский решил не форсировать ситуацию и сначала приглядеться к тому со стороны.

Не то чтобы он не доверял охотнику, уже не раз доказавшему свою полезность, просто сработало профессиональное чутье. Хочешь узнать правду — не спрашивай, смотри. Вот Котлинский и смотрел, делая для себя мысленные пометки. Первое, что бросилось в глаза: спокойствие. Крылов мог бы впасть в уныние из-за того, что ни один из его подвигов до сих пор не оценили, но он словно не думал об этом. Шел, вертел головой словно турист и в то же время… Котлинский считал, что умеет понимать людей, и сейчас он видел, что Крылову больно. Больно от того, через что война заставляет проходить всех этих людей вокруг. И ладно бы только военных, они сами выбрали этот путь, но чем гражданские-то виноваты?

Котлинский на мгновение потерял Крылова из виду, когда тот свернул с площади. Ему бы дойти до проспекта Гедимина, а тот свернул в первый попавшийся переулок и, как итог, почти сразу же наткнулся на каких-то мародеров. У коменданта Вильно совсем не было людей и времени, чтобы еще и ими заниматься, а лихие людишки пользовались этим без всякого зазрения совести.

— Только бы без оружия, — прошептал Котлинский, доставая маузер, который ложился в его руку всегда удобнее, чем обычный офицерский наган.

Одного-двоих он точно сумеет снять. Да он и целую банду положит — в себе поручик не сомневался. Но вот как при этом еще и сохранить жизнь пилота? Котлинский искал выход, не находил и чуть не пропустил момент, когда Крылов, продолжая спорить с говорливым бандитом, катнул себе за спину гранату. И так естественно это сделал, что ничего не заметили ни мужик с ножиком, ни вышедшая прямо под взрыв еще одна парочка. Получается, пилот с самого начал их срисовал. Более того, оценил и не побоялся принять самые радикальные меры.

Бах! Пламя полыхнуло, полетели осколки. Что характерно, Крылов спокойно, словно разыграв партию на шахматном поле, сделал шаг в сторону и прикрылся углом дома. Рассчитал или повезло? Первый бандит и его товарищ неожиданно оказались на линии поражения и вскрикнули, получив по паре кусочков стали на излете и горсть выбитой из стен домов кирпичной крошки. В отличие от своих товарищей, уже не смертельно, но очень обидно.

— Теперь ты сдохнешь! — мужик с ножиком бешено завращал глазами.

— Шаг вперед, и я потрачу еще одну гранату, — Крылов говорил, глядя куда-то в пустоту. — Учти, ты сейчас живешь только потому, что у меня не так много денег, и тратить их на такую падаль, как ты, мне ужасно не хочется.

— Ты… — мужик скрипнул зубами, но идти дальше не решился. — Хорошо, благородие, твоя взяла. Мы уйдем.

Котлинский начал расслабляться. Конечно, взрывать гранаты в городе — это не самое лучшее решение, но, главное, все живы.

— А ну, стоять! — Крылов, словно назло поручику, продолжил дергать судьбу за усы.

— Что?

— Одну гранату я все-таки потратил, так что придется заплатить.

— Что ты имеешь в виду?

— Гони десять рублей за потраченную гранату, — Крылов не стал тянуть кота за хвост и сказал все прямо.

— Ты… — и снова скрип зубами, снова борьба с собой, и вот бандит все-таки решился.

Махнул рукой кому-то за спиной, а потом вперед полетела скомканная ассигнация.

— Можешь идти, — Крылова совершенно не обидела вся эта пантомима, и он продолжил стоять на месте со скучающим взглядом. Десять секунд, двадцать, минута…

Котлинский услышал, как шум в проулке, где скрылись бандиты, сменился характерным топотом быстро удаляющихся ног. Все-таки мародеры были в чем-то на удивление разумны. Если цель опасна, они отступят и просто поищут того, с кем сумеют справиться.

— Доброго вечера, — Котлинский обратил внимание, что Крылов продолжает стоять на месте, и сделал несколько шагов вперед, выходя из тени.

— Илья… Карпович! — Крылов почти мгновенно узнал его и даже имя правильно назвал. Вот только радостная улыбка почти сразу сменилась грустной. — Ротмистр Козлов просил передать вам при встрече, что сочувствует вам из-за смерти брата.

Вот же странный человек. Только что прошелся по грани, а думает о других: в итоге о брате напомнил не только словами… Оставалось вернуть любезность.

— Спасибо. И прошу прощения, что не помог. Вы сами сработали быстрее, чем я успел что-то сделать. Кстати, не перебор ли с гранатой? Тем более с двумя.

— К сожалению, я не очень хорошо стреляю и совсем уж плохо дерусь, — Крылов смущенно потер лоб. — В свое оправдание могу сказать, что второй гранаты у меня нет.

— Вы блефовали? Но зачем тогда потребовали деньги? — Котлинский думал, что его уже ничто не удивит, но Крылов снова сумел это сделать.

— Конечно же, чтобы мне поверили, — пилот словно объяснял очевидное. — Если у тебя есть сила, то ты ей пользуешься. Если же нет, то люди вроде этого дезертира сразу же начнут в ней сомневаться. Дави, забирай, считай их за… не буду ругаться! И тогда они будут думать, что все идет именно так, как и должно быть.

Котлинский задумался, а потом все понял. Точно же: это сейчас Крылов — охотник, пилот, будущий офицер и, возможно, дворянин. Но начинал-то он и прожил свою жизнь среди простого люда, вот и разбирается в их привычках. Пожалуй, самому Котлинскому такой опыт бы тоже не помешал.

— Пойдемте, — поручик выдохнул и указал вперед. — Раз уж вы тут закончили, покажу дорогу дальше.

— На аэродром?

— Сначала заселим вас, — пояснил Котлинский. — А на аэродром завтра. Сегодня уже поздновато и для разговоров, и тем более для полетов. Да и пилотов всех сегодня позвал на торжественный вечер Петр Владимирович.

— Кто это?

— Веревкин, гражданский губернатор Вильно. Он просил пилотов прийти на прием, чтобы поднять боевой дух, что весьма упал в последние дни.

— Наверно, тогда вы правы, на аэродроме делать сегодня будет нечего. Тогда сможете достать мне карандаш и бумагу? Раз уж у меня появилось время и сопровождающий, я как раз успею подготовить учебные материалы.

Котлинский смерил Крылова подозрительным взглядом. Неужели он так радуется тому, что будет кого-то учить? Вряд ли, он же никогда не делал этого раньше. Или этот энтузиазм из-за того, что теперь не придется тратиться на канцелярию? С одной стороны, это нормальная черта для людей простого происхождения, с другой — поручику почему-то очень хотелось, чтобы его новый-старый знакомый оказался выше этого.

Я выдохнул.

Для начала, после появления боевого поручика с расстегнутой кобурой сразу стало спокойно. Я прекрасно помнил, как тот умеет стрелять, поэтому уличные опасности мгновенно потеряли свою остроту. Единственное, что смущало: я не понимал, почему Котлинский сразу меня не поддержал. Неужели проверял? Что ж, тогда я должен весьма лестно оценить суровость местной школы разведки. А вот мягкость, с которой поручик отпустил выживших бандитов, я записал уже в минус.

Ну и второе: новость о том, что меня миновала участь скучать на дворянском приеме, оказалась чудесной. Вылезать под взгляды высшего общества до того, как я отращу свои колючки, было последним, чего бы мне хотелось. А вот поднять свой авторитет среди пилотов — совсем другое дело. Именно поэтому я задумался о подготовке специальных плакатов и даже договорился с Котлинским, что тот сегодня же пришлет мне денщика со всем необходимым.