Хотя, с другой стороны, поворот головы направо был неизбежен, например, при обучении рекрут, когда они вынуждены смотреть на вышедшего из строя флигельмана…

Провести равнение строя дело оказалось непростым, как правило образовывалась вогнутая дуга или волна.

— Ровнее! Не выпирай! — отталкивали унтера новобранцев назад.

Обучение новобранцев длилось весь световой день, доводя их до изнеможения, оставалось только радоваться, что дни осенью становились короче, а зимой станут совсем краткими и все остальное время новобранцы были предоставлены сами себе, если можно так выразиться, потому как тратили его в основном на приведение себя в порядок, чистку и починку форменной одежды ибо она начала расползаться уже после шести месяцев носки, так как была пошита из поганой ткани. Ну и так работы хватало, той же воды наносить в баню, дрова принести и наколоть не только себе, но и унтерам с офицерами, плац от снега очистить и плац-поле примерно пятьдесят на сто метров за территорией солдатской школы, на котором можно было маршировать целой ротой построившись в колонну либо развернутым строем.

Плюс учебные караулы регулярно стоять приходилось.

Но свободное время все же удавалось выкроить достаточно много и Градов занялся собственным физическим развитием. Пересборка конечно привела его тело в оптимальное состояние, но можно было сделать лучше дополнительно повысив физические кондиции. Так что поставив свой медный котелок с водой дабы она нагрелась и потом можно было обмыться, он принялся за физические упражнения: отжимания, приседания, подъем корпуса на пресс и так далее.

— Что это ты делаешь? — удивился Глеб, что валялся на койке по соседству.

— Тренируюсь.

— Зачем?

— Затем, что дальше будет только хуже и тех сил, что мы сейчас имеем едва хватит на все те экзерциции, что нас заставят делать. Или даже не хватит. Так вот, я не хочу проверять, хватит мне сил или не хватит, я лучше подготовлю свое тело к предстоящим испытаниям пока на это есть время. Ну и в жизни всякое может случиться…

— О чем ты? — спросил уже Роман.

— Мы будущие солдаты и вы не можете не понимать, что рано или поздно мы все окажемся на войне. Или кто-то сомневается, что Россия не вступит в ближайшем будущем в очередную войну?

— В этом сомнений быть не может, — согласился Харитон. — Или с туркой опять схлестнемся или же с европейцами…

— Верно. Причем случится это скорее рано, чем поздно, — кивнул Андрей.

— Это понятно, — сказал Роман. — Но при чем тут твои упражнения.

— При том, что на войне всякое может случиться, мужики. Не всегда нашей армии сопутствует успех, случаются и досадные неудачи. И если попасть в плен к европейцам еще ладно, будет плохо, но терпимо, то если попадешь в плен к турку… Надо мне вам объяснять, чем это может нам грозить?

— Нет…

— Ну вот, чтобы не оказаться у этих басурман в плену и не лишиться самого дорогого, то бишь своих яиц, что они так любят отрезать православным, нужно иметь крепкие ноги, чтобы суметь от них достаточно быстро сбежать. Вот в том числе укреплением ног я сейчас и занимаюсь, — сказал Градов начав делать приседания. — Вы сами сейчас проверьте насколько ваши ноги на самом деле слабые. Давайте вместе со мной. И раз… и два… и раз… и два… давайте-давайте, присоединяйтесь!

— Ха! У меня сильные ноги! Сколько раз я сбегал от мужиков с чьими жинками гулял! — засмеялся Глеб и вскочил со своей койки.

— Докажи! Покажи что сможешь сбежать и сберечь свои яйца и сможешь дальше радовать баб!

— Да запросто!

Глеб встал рядом с Андреем и начал совершать приседания вместе с ним. Но уже на двадцатом приседании от его ухмылки не осталось и следа. Ноги начали гудеть.

— Ну что? Далеко убежал? — ухмылялся теперь Градов. — Да Глеб, я верю, ты был быстрым бегуном и легко отрывался от обманутых мужей, но ты бегал лишь на короткие дистанции, а в случае с бегом от турков, придется бегать на большие расстояния, десятки верст! Давайте мужики, присоединяйтесь! Мне не хотелось бы, если уж случится такая беда и нам придется бежать, спастись одному. Борис, Кирилл, давайте, становитесь рядом. Или вы предпочтете сдохнуть от жестоких мучений в руках басурман?

— Так это…

— Нет, мы тоже не хотим попасть в плен, ни к басурманам, ни даже к европейцам, — сказал Борис и встав рядом с Градовым тоже начал приседать.

Приседали они недолго и быстро свалились.

— Ничего… не все сразу, — утешил он своих сподручных. — Вот увидите, через месяц тренировок сможете приседать как я. Давайте теперь подъем корпуса. Кирилл, прижми мне ноги к полу…

Сцепив руки за затылком, Андрей принялся за новое упражнение.

— А это зачем? — спросил Глеб.

— Недостаточно крепких ног, чтобы далеко и быстро убежать, нужно еще и дыхание. Ты когда бегал, чувствовал, как в груди словно ком встает и глотку рвет, так что воздух приходилось буквально проталкивать внутрь?

— Ну да… было дело…

— Ну вот, чтобы это не стало помехой, нужно еще и живот с грудиной укреплять.

— Хм-м… Подсоби-ка мне Рома… — спустя некоторое время попросил Глеб, присаживаясь рядом с Андреем.

Роман так же прижал ноги Глеба к полу и тот начал упражнение.

— Да… непростое дело оказывается, — признал Глеб, после нескольких подъемов корпуса.

Больше Андрей никого не агитировал и не пытался убедить в нужности физических занятий. Да если уж на то пошло, то ему по большому счету было наплевать, будет кто заниматься или нет. Но постепенно количество «физкультурников» увеличивалось, видимо никому не улыбалось попадать в плен к басурманам, чтобы с большой долей вероятности стать кастратом, ну или просто рабом и ворочать веслами на галерах или куда там пленных определяют.

Кто-то, позанимавшись, отваливался, дескать смысла нет, но потом увидев первые результаты тех, кто не смалодушничал и увеличил свои показатели, снова приступали к тренировкам да с удвоенной энергией, так что их приходилось осаживать, чтобы не перестарались.

— Во всем нужна мера, заниматься слишком много тоже плохо…

Далее шел третий круг ада — к позитуре и равнению, кои продолжали отрабатываться по часу в день дабы не забывалось и совершенствовалось, добавились повороты.

Даже в двадцать первом веке новобранцы путаются с лево-право, а уж в это время и подавно. Тут-то и начались основные наказания, ибо нет-нет, да кто-то в очередной раз ошибется, сделает поворот недостаточно быстро и четко в результате чего столкнется с соседом, ломая весь строй.

Младшие унтер-офицеры и фельдфебель грязно ругались называя новобранцев тупыми ослами и прочими представителями животного мира отличающихся особенной неуклюжестью.

Но в учебной роте в которой состоял Андрей, эту проблему он быстро решил и не идиотизмом по типу сено-солома, а гораздо эффективнее и проще.

— Какой ты веры, Кирюха? — спросил он своего сподручного, что все никак не мог запомнить, где у него право, а где лево.

— Так это… православной стал быть…

— Вот именно! ПРАВОславной! А какой ты рукой крестишься?

— Так это… Вот этой…

— Вот! Это и есть правая рука, православный! Ты православный крестишься правой рукой!

— А-а-а!

Поворотами занимались еще недели две.

Быстрее всех повороты освоил Градов, что собственно и неудивительно, благо что они мало чем отличались от тех, что используют в российской армии.

Это инструктора конечно отметили, причем сам фельдфебель, коего как оказалось звали Карп Вязов.

— Ты делаешь успехи в освоении солдатской науке, рекрут!

— Рад стараться, господин фельдфебель!

— Молодец! Но сила армии в ее общей слаженности действий и потому назначаю тебя флигельманом!

Флигельманом назывался правофланговый солдат, который, выполняя приём, показывал остальным, что следует им делать. По команде обучающего «СЛУШАЙ!», правофланговый солдат первой шеренги выбегал из строя вперёд и становился напротив третьего человека своей шеренги, подав немного правое плечо вперёд. Рекруты обращали взгляд направо на флигельмана, наблюдая, однако за тем, чтобы ни в коем случае не поворачивать головы и плеч.