При этом мы оба понимали, что если Румянцев возьмется за нас всерьез (ну или Касаткин), то мы даже мявкнуть не успеем, потому что у того же Румянцева только официально в штате числится шесть сотен бойцов, а у князя на порядок больше. А сколько неофициально? Да хоть половина города!

На наше счастье императорским указом было введено ограничение на количество бойцов для каждого титула. Для баронов — не больше пятисот, для графов не больше тысячи, для князей — не более пяти тысяч. Наверняка для того, чтобы князья не заглядывались лишний раз на трон. Но при этом никто (ну или почти никто) не контролировал численность частных охранных агентств, условно ничьих наемничьих группировок и прочих условно военных организаций. А ведь все они могут запросто финансироваться тем же Румянцевым и в случае острой нужды проворачивать вот такие вот незаконные делишки!

Но в данном случае закон на нашей стороне. Любой, кто без официального объявлений войны рискнет покуситься на жизнь и здоровье графа и его семьи, его земли и имущество, считается преступником и может быть убит на месте людьми графа. Ну или им самим.

Главное, чтобы сил хватило.

А у нас хватит! На всех хватит!

В общем, домой (точнее в особняк жениха) мы вернулись уже к трем ночи, сдали честно экспроприированное добро дежурным и завалились спать. Саша в гостевых покоях, а мне уже подготовили вторую спальню в хозяйском крыле. Да-да, аристократы спали в разных спальнях! И это чудесно, я считаю. Можно сколько угодно валяться по всей кровати хоть по диагонали и никто ни словечка не скажет.

Своя гардеробная, своя ванна, своя гостиная. Даже комната для рукоделия своя! Я когда узнала, искренне этому радовалась, сразу решив, что сделаю из неё свою художественную мастерскую, тем более она была довольно большой и угловой, выходя окнами на северо-восток — рассветы в ней наверняка изумительные!

Ну а пока я просто насладилась прохладным душем, смывая с себя пот и тревоги прошедшего дня, и завалилась в кровать. Спать!

Утро началось привычно рано, в семь. Правда, я нагло пренебрегла пробежкой и даже просто зарядкой, предпочтя просто спуститься вниз и побаловать себя кофе. Заодно поболтала с баронессой, которой тоже не спалось, и выяснила, что она уже утвердила кое-какую прислугу из числа прошлых работников, которые жили в городке и охотно вернулись к прежней работе сразу, как стало известно, что граф заново набирает штат.

Не поленилась и побеседовала с каждым, жестко отказав в должности одной горничной, которая вела себя вульгарно. Мне такие фифы в доме ни к чему. Прислуга должна знать своё место.

И нет, я не собиралась ими помыкать. Но с таким подходом пусть лучше поищет место в борделе, у меня вообще-то маленький ребенок в доме. Нечего ему видеть разврат раньше времени. Успеет ещё насладиться всеми сомнительными прелестями взрослой жизни. После восемнадцати!

В остальном же прислуга меня полностью устроила, разве что требовалась новая няня для Ванечки, да парочка трудолюбивых садовников, которые бы привели в порядок участок. Новый дворецкий, потому что старый ушел с поста в том числе по причине преклонного возраста, двое-трое работников в хлев, да ответственный завхоз.

Нового имущества у нас будет много!

С легкой руки озадачив баронессу и дальнейшим подбором нужного персонала, тем более она была совсем не против примерить на себя роль домоправительницы, я дождалась спустившегося к завтраку Николая, с недовольством отметила, что вчерашний чрезмерно активный день не пошел ему на пользу и тени под глазами стали гуще, а походка ещё тяжелее, в половину десятого сгребла его в охапку и повезла к бабе Варе.

Граф, что примечательно, не сопротивлялся.

Лишь спросил:

— А может ну его, а?

— Что именно? — спросила нейтрально, не отрывая взгляда от дороги и превосходно чувствуя себя за рулем его авто.

— Всё. Вообще.

— Неа. Я уже всё решила. Наслаждайся.

— Вот знаешь, как-то не получается… — хмыкнул он то ли иронично, то ли уже капельку истерично. А потом резко посерьезнел и попросил: — Обещай, что присмотришь за Ваней, что бы ни случилось.

Покосилась на него с осуждением и цокнула.

— Не хорони себя раньше времени, дорогой. Я всё ещё хочу прожить замужней графиней хотя бы год. Но да, обещаю.

— Спасибо.

Тускло улыбнувшись, Николай прикрыл глаза, а на меня аж беспокойство нахлынуло. Он же не собирается помирать прямо сейчас, нет? До свадьбы ещё неделя!

В общем, в деревню я почти влетела, из машины жениха чуть ли не на руках вытащила, шипя, как разъяренная кошка, когда он начал вяло сопротивляться, и на порог домика знахарки доставила, обличительно заявив:

— Вот! Помирать собрался! Сделайте что-нибудь!

Варвара Тимофеевна, внимательно изучив бледного и с какой-то стати взмокшего графа, скептично цыкнула и посмотрела на меня, заявляя:

— Проще добить.

— Нельзя! — возмутилась. — Мне ещё замуж надо успеть выйти!

— А поживее никого не нашлось?

Я догадывалась, что это она так пошутила, так что посмотрела на старушку максимально жалобно, но она лишь отмахнулась.

— Не смотри. Это так не работает. Ладно, сделаю что-нибудь. В этом доме против моей воли ещё никто не умирал…

Прозвучало воодушевляюще.

В общем, по просьбе бабули я оставила их наедине, выйдя на улицу и стараясь слишком сильно не волноваться. В самом деле, если совсем уж всё плохо, можно и сегодня пожениться. Сунем деньги священнику в каком-нибудь маленьком подмосковном храме и распишет нас буквально при двух свидетелях. Делов-то…

Но хотелось бы, конечно, по уму.

А минут через тридцать из домика вышла баба Варя.

Одна.

У меня даже в груди что-то нехорошо кольнуло и я уставилась на знахарку в недоверчивом ужасе, на что она фыркнула и закатила глаза.

— Да жив твой малохольный, жив. Спит. Сняла я ему самый болезненный спазм, да травками напоила. Пущай до вечера отоспится. В чем только душа держится? А лекарства все его выкинь, поняла? Травили его. Чем точно, не пойму, но чем-то, что в лекарства подмешано.

У меня аж пар от злости чуть из ушей не пошел. Да я кому-то сегодня точно голову откручу! Если это нянька… Или кухарка… Четвертую своими руками!

— Да тише ты, не кипятись, — осадила меня баба Варя, точно чувствуя моё состояние. — До смерти ещё не довели. Очухается. Но проживет не так чтобы долго… Сердечко совсем износилось. — Она с досадой поморщилась и пытливо глянула на меня. — Года полтора, не больше. И только если будет пить то, что я дам. Пойдет?

— Спасибо вам! — Я так крепко стиснула её в объятиях, что знахарка начала на меня ругаться и вырываться. — Ой, простите!

— Дурында! — шикнула баба Варя, но не зло, а так… для острастки. — Я ж не молодка ужо! Понимать надо! В общем, смотри. Вот эти травы надо… И чем свежее, тем лучше.

На этот раз список был длиннее, почти из двух десятков названий, но я, пробежавшись по ним глазами, отметила, что они все произрастают в нашей местности, и пускай придется посетить далеко не одну аномалию, но всё реально.

— Будет! Всё будет! А по деньгам?

На меня посмотрели… Неоднозначно. Как на дурочку.

— За солью мне съездишь, крупнозернистой, да масла купи. Нерафинированного. Сахара мешок, надо спирту нагнать побольше для настоек. И профессора сваво притащи на осмотр. Надобно глянуть, как там его суставы. А теперь кыш. Заберешь суженого в девять вечера. Раньше всё равно не очнется. Давай, топай.

И я не просто потопала, я полетела!

Следующие три дня прошли… бурно. Мы с Сашкой и олимпийцами не просто вычистили, а практически вылизали (а потом спалили к хренам!) Карабановскую аномалию, заработав на этом не меньше десяти миллионов только в свою кубышку. Чужие заработки не считала, у меня были дела поинтереснее.

В свободное от убийств тварей время я собирала травы!

Дряносил, чистопух, малендула, шалотка, лабуда, бузиняка, шалфитей… Это был не самый простой и короткий список, собранный воедино с двух листков, но я была упрямее! Дольше всего мы с Сашкой искали корень мандрагорца, облазив все чертово болото и угробив четыре гипножабы, которые смели нам мешать, но в итоге нашли этого паразита, догнали, связали и доставили Варваре Тимофеевне в тот же час.