— Потому что Вам нужна помощь, — наконец ответила я.

— Вы не знали об этом, когда вломились ко мне.

Я продолжала сосредоточенно обрабатывать кубики пресса (ладно, признаюсь уж самой себе, что я его откровенно лапала).

— Я скажу, если вы ответите, что означает татуировка и что не так с этими шрамами, — даже не знаю, откуда у меня взялась смелость на установку каких-то условий.

Серебристая бровь изогнулась, подчеркивая насмешливый взгляд.

— Два ответа взамен одного? Не думаю, что это справедливо. Давайте, Вы отвечаете на мой вопрос, а я отвечаю на один из заданных Вами.

Ничего себе, какое щедрое предложение. Получить ответы очень хотелось, только вот я сама должна буду поделиться ответной информацией. А она не то, чтобы в приличных рамках «преподаватель-ученица». Хотя тут такой четкой границы, как на Земле, нет, но я все-равно чувствую себя неловко.

— Я переживала за Вас, — решилась я.

— Это татуировки после Принятия магии, — столь же кратко ответили мне.

Блин, так не честно.

— Я случайно наткнулась на Вашу палатку, — решила дать более подробный ответ. — А возле нее стоит Тень. Вот он-то мне и сказал, что Вам нужна помощь. И хоть Вы и не выглядели особо пострадавшим, я испугалась за Вас, — я оторвала взгляд от шикарного тела и посмотрела в не менее шикарные глаза.

Эх, надо развивать свои ментальные способности. Интересно, о чем он сейчас думает? Ну, хоть холода и негатива я от де Эксилира не ощущала, как при первых наших встречах.

— Несколько лет назад я решился на прохождение ритуала Принятия магией, в надежде избавиться от…, — эльф невесело дернул уголком губ, — …подарка. Ритуал я смог пройти для всех трех доступных мне энергий, о чем и говорит татуировка, но, увы, желаемого эффекта я не получил.

Вот как он так отвечает, что вопросов только больше становится?

Про ритуал принятия я уже успела узнать: это своеобразное испытание, которое может пройти любой желающий маг и многократно усилить свои возможности. Только вот нюансик такой маленький есть, что если маг окажется изначально слишком слаб душой, разумом или телом, то вместо улучшения себя любимого, он может сойти с ума, лишиться полностью всех сил или вовсе погибнуть. Понятно, что смельчаков находится не так много. Так почему же тогда серебристоволосый эльф передо мной прячет символ своей силы?

Или он не получил ничего от ритуала, помимо симпатичной татуировки? И какой еще эффект он хотел получить? Избавиться от неправильных «живых» шрамов? И к тому же, почему он не обратится к целителям?

Я только открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но меня прервали ехидной улыбкой.

— По-моему, сейчас моя очередь задавать вопрос.

Ооо, так игра продолжается?

Я зачерпнула еще немного мази, растерла ее и потянулась к ключицам, где еще осталось несколько шевелящихся шрамов.

— Задавайте, — по венам разливалось чувство предвкушения, словно перед первым свиданием.

Ненадолго задумавшись, эльф задал неожиданный вопрос:

— Вам не… противно?

— Что? В смысле?

Это на что он намекает? Что я при виде обнаженного торса должна была в обморок грохнуться? Так тут много парней из Академии тренируются в таком виде, да и наши тренировки не были исключениями. Или мне должно быть от самой себя противно, что у меня стыд совсем куда-то запропастился, раз я позволяю себе находиться наедине с полуобнаженным мужчиной?

Я уже сама себя накрутила до желания хорошенько так ударить темного эльфа, но его следующая фраза напрочь разбила весь мой воинственный настрой.

— Прикасаться ко мне не противно?

Чего? Он что, смеется?

— Почему это должно быть противно?

— Вы издеваетесь?

— Нет, мне кажется, что это Вы издеваетесь. Как сильное, подтянутое, мускулистое тело может вызывать отторжение? А то, что шрамы ползают, так мало ли, всякое бывает. Вон, намазали их, и все, вполне себе мирно себя ведут.

— Либо Вы прекрасная актриса, либо Вы и правда так считаете, — задумчиво и словно не веря проговорил де Эксилир.

Я не сдержалась и фыркнула.

— Да у любой нормальной женщины чувство отвращения или чего-то подобного будет последним, что возникнет при прикосновении к такому, — я демонстративно обвела взглядом темное тело. — Так, теперь мой вопрос. Раз Вас так беспокоят шрамы, то почему Вы не обратитесь к целителям? Кстати, а на лице ведь шрам не двигается.

— Целители мне уже ничем не помогут, — отстраненно выдал эльф. — Я же могу рассчитывать, что наш разговор останется между нами?

— Разумеется.

Де Эксилир прикрыл глаза и как-то устало и обреченно проговорил:

— Эти шрамы — результат проклятия, полученного мной чуть больше десяти лет назад. Поверьте, за это время я много что испробовал, но лучшее, чего удалось достичь — это мазь и зелье, что временно притупляют воздействие проклятия.

Кривая улыбка мелькнула на плотно сжатых губах.

— Собственно, этой мазью я обязан нынешнему ректору Академии, поэтому я и взялся вести этот курс. Так уж вышло, что ни на что большее я теперь не способен — любое использование магии истощает меня гораздо быстрее, чем несмышленого ребенка, да еще и заставляет проклятие активизироваться. Попытки же целителей что-то исправить или помочь приводят в никуда — вся энергия просто растворяется во мне, не принося никакого результата.

Я тихо сидела и старалась лишний раз не шевелиться, чтобы не спугнуть такое доверительное настроение мужчины.

— Сильные эмоции тоже вызывают ухудшения, — продолжил он. — Вы извините, что я тогда на балу Вас так спешно покинул, но эти проклятые шрамы слишком уж активизировались.

Я подавила довольную улыбку. Неожиданное завуалированное признание бальзамом проникло в мое сердце, уж больно мне за эти месяцы стал симпатичен этот темный эльф.

Про проклятия я уже успела начитаться — это изобретение принадлежит извращенному творчеству универсалов. Поэтому следующий вопрос возник сам собой:

— Почему Вы не попросите о помощи магов-универсалов?

— Увы, все сильные маги были уничтожены уже давно, а те, что сейчас привязаны на службе у короля, слишком слабы и ничем не смогли помочь, — вопреки тому, что сейчас вроде как очередь де Эксилира задавать вопрос, ответили мне.

Хм, мда, не радостная ситуация у бедного эльфа. Зато теперь понятно, чего он женщин так не взлюбил, раз ему одна из нашего племени такой подарочек сделала. Интересно, за что? Пожалуй, не буду наглеть и лезть сейчас к нему в душу с такими вопросами.

— Зачем же Вы тогда кинулись спасать мальчика, ведь были и другие маги, что не так сильно бы пострадали от легкого истощения?

На меня так снисходительно посмотрели, словно на маленького ребенка, что задает милые и наивные вопросы.

— Это моя работа, мисс Найт, и мой долг. Нельзя требовать от других рисковать своим здоровьем, если не готов сделать этого сам.

Мда, как же мужик дожил до своих не малых 170 лет с такой логикой?

Мне все же только что-то не дает покоя в его рассказе.

— Можно я попробую помочь Вам?

— Вы и так уже очень помогли. Сам бы я еще долго мучился со спиной. Спасибо.

— Не за что, — и ведь действительно не за что, я получила незабываемое удовольствие лицезреть преподавателя таким мягким и открытым, ну и, чего греха таить, полуобнаженным. — Но я хотела попробовать использовать целительскую энергию. Можно?

— Как я уже сказал, многие лучшие маги пытались мне помочь, но, увы, безрезультатно. Так что не ожидайте, что что-нибудь получится у Вас.

— Попытка не пытка, мистер де Эксилир, — улыбнулась я. — Вы же уже должны были понять, что я люблю делать то, что, по мнению окружающих, мне не под силу.

— Не могу не согласиться, — уже веселее усмехнулся мужчина.

За эти месяцы я неплохо освоилась в целительской магии (спасибо магистру ас Ацайену, который иногда расщедривался и пояснял, чем может помочь необученный целитель до приезда профессионалов), так что простую диагностику организма сделала уверенно.