Возможно, Елена Шнайдер тоже поддержала бы мужа — судя по всему, железная была женщина, с четким пониманием долга и ответственности. Однако Тим, скорее всего, сердцем чувствовал, что бросил тех, кого обязался защищать, даже если ум говорил иначе!

И теперь если он не сможет никак помочь Даше, ему будет невероятно больно. Может быть, больнее, чем в первые месяцы в будущем — словно повторно откроется рана.

И это не говоря уже о том, что я в принципе за пропавших товарищей по экипажу переживал — это само собой.

В общем, я очень, очень надеялся, что Даша и Ургэл уцелели. Потому что если нет, сложно представить, что будет с Олей, с Тимом, со всем кораблем!

Нет, конечно, в итоге мы справимся. Но лучше бы не было повода.

Такие мысли и ощущения я прокручивал в голове раз за разом, пока мы с Машей круг за кругом налетывали сложную траекторию над тем районом пояса Бурь, который моя старшая жена посчитала наиболее вероятной зоной прорыва «сотрудничающих» тюленей.

При этом я, конечно, старался следить в оба, но, разумеется, у Маши было куда больше возможностей кого-то засечь. Она и засекла. Но тоже поздновато: суровые условия пояса бурь не позволяли ей хоть сколько-то достоверно там что-то предсказывать.

— Движение на десять часов! — вот и все, что успела сказать Маша.

А я только успел посмотреть в ту сторону — и увидеть, как из кипящего ураганного слоя пулей вылетает странная искореженная штуковина, в которой глаз далеко не сразу узнавал наш шаттл с привязанными к нему фрагментами дирижабля пастушьей станции. С того расстояния, на котором мы оказались, эта штуковина вообще виделась как корявая, местами блестящая соринка. Когда Маша рванула в ту сторону, «соринка» начала увеличиваться в видимых размерах, но все равно — не знал бы, что это, в жизни бы не догадался!

Следом за этими обломками выскочил огромный тюлень — сложно сказать, какого размера, но, по-моему, больше тех двух молодых самцов, что полетели на поиски! То есть тоже самец, но постарше, тот, который уже потерял брата — а может, изначально путешествовал в одиночку (пары обычно распадались по естественным причинам, когда кто-то погибал, или когда им переставало хватать кормежки и самок при совместной охоте, но удавалось разойтись относительно полюбовно).

У вновь прибывшего на головогруди действительно розовел массивный то ли пояс, то ли ошейник, отлично заметный на бело-голубой шерсти даже издали! Утолщение на груди действительно было размером почти с Машу. Сама она в нем бы не поместилась, но место для кабины там вполне хватило бы. А вот была ли эта кабина? И, если уж на то пошло, был ли в ней пилот?

Тюлень, между тем, словно играя, поддел носом обломки дирижабля, направляя их… да, в нашу сторону!

— Она меня вызывает! — ахнула Маша, продолжая ускоряться на встречу с шаттлом.

— Даша⁈

— Нет, не Даша! Даша молчит! Эта штука! Это… это еще один многофункциональный юнит, научно-исследовательский! Она принадлежит роду Ктщ! Она использует наши коды!

Охренеть.

— Маш, а в шаттле кто-то живой есть? И где остальные?

Но на последний вопрос я получил ответ немедленно: облачный слой разорвался еще в двух местах — в наш воздушный пояс выскочило еще два тюленя, на сей раз обмотанные не высокотехнологичными «поясками», а стропами попроще. Тут же заработало радио.

— Ваня! — никогда еще я не был рад так услышать голос Оли. — С нами все в порядке! Этот хулиган забрал шаттл! Отними его!

— Да вроде он сам нам ее гонит… если ты имеешь в виду тюленя.

Космические руины действительно плыли в нашу сторону, метко направленные тюленем. Маша, уравняв наши скорости, без всякого труда перехватила штуковину. Радиосвязи по-прежнему не было, но…

— Шаттл визуально целый, инфракрасные датчики говорят мне о наличии двух живых людей внутри, — официальным тоном сообщила Маша.

Для меня могла бы и не говорить: я сам уже вывел на сплошной экран перед собой показания соответствующих датчиков — зря, что ли, учился обращаться со всей этой внутренней машинерией! А вот Оля облегченно выдохнула.

— Учитель Даша жива! И дядя Ургэл тоже! — ого, уже «дядя Ургэл»? Я как-то пропустил, что главный инженер попросил Олю его так называть. Но, в принципе, ничего удивительного, у него, вроде, дочь как раз Олиного возраста.

Слава Богу!

— Тиму передай, — сказал я ей. — И остальным тоже. Меня тут вызывает эта штуковина с тюленя.

— Хорошо, — сказала Оля. — Спасибо за доверие!

Я не сразу понял, что она имела в виду. Потом сообразил: Оля имела в виду, что я «доверял» ей разобраться с многоканальным устройством связи в скафандре! М-да. Как будто я не доверял ей в более серьезных и сложных вещах!

Тем временем Маша включила громкую связь, и я услышал приятный женский голос, говорящий на языке Ктщ. Знаете все эти истории из международных пар, когда муж заучивает несколько фраз на языке жены, хотя бы «я тебя люблю» и нечто наподобие, чтобы ей было приятно? Увы, это не про меня! Тот диалект одного из языков Родичей, который использует клан Ктщ, тоновый — это уже само по себе для меня неподъемный вызов, я даже обычный китайский не смог до нормального уровня освоить, хотя там тонов всего четыре. А тут еще и такие интересные согласные, что вместо «я тебя люблю» запросто можно сказать «твой мама мужеложец» — и это еще в лучшем случае, если хоть что-то будет понятно! И на слух я его тоже не воспринимаю.

Наверное, ради спасения жизни, тренируясь по двадцать часов в сутки, я мог бы его выучить — гортань и уши, по заверениям наших биологов, у Оли устроены примерно так же, как у нас, разве что слух острее. Лю Фей, наш полиглот, даже умудрился уже сделать в ее языке определенные успехи, так что это возможно. Но, к счастью, обе моих супруги очень великодушны и ничего подобного от меня не требуют.

Однако несмотря на то, что я не понимал язык, мне было ясно: женщина сказала по рации одну короткую фразу — и все. А затем — зазвучал русский!

— Спасибо за языковые коды, Маша, — проговорила она приятным тоном. — Разрешите представиться! Я думаю, что с моей стороны будет вежливее сразу приспособить мое имя под возможности русского языка, дабы у пилота Кузнецова не возникало с ним сложностей. Так что — зовите меня Элейн!

Элейн? Серьезно? Ну ладно, хоть не Галадриэль.

— Приятно познакомиться, Элейн, — сказал я. — Правильно понимаю, что вы сейчас меня слышите?

— О да! — мурлыкнула «женщина». — И крайне заинтересована в дальнейшем сотрудничестве! Но увы, вынуждена откланяться! Мой уважаемый ведущий согласился немного вам помочь, поскольку это было ему интересно, и теперь хочет получить обещанный гонорар в виде нескольких сотен килограмм сахара. Сперва нужно будет выполнить это — и только потом мы сможем немного поговорить!

— Будем рады, — довольно сухо ответила Маша.

По ее тону я понял, что ступил на охрененно тонкий лед, когда заговорил с «Элейн». Это вам не разумная кофеварка — это полный Машин аналог, только в другом форм-факторе! И, судя по всему, без пилота, если не считать таковым нерпу.

— Нам нужно сначала отнести шаттл, — сказал я. — А вообще-то я полностью доверяю моей жене Маше вести переговоры. Если вы можете общаться по радиосвязи на длинной дистанции — общайтесь без меня!

На самом деле тут я немного лукавил. Дело не в том, что я Маше не доверял хоть в чем-то; дело в том, что она не была человеком и землянкой. Если какие-то вопросы касались безопасности Земли и человечества, это в любом случае должен был решать я… и то по согласованию как минимум с Сурдиным!

Но вот в чем прелесть ситуации: я был абсолютно уверен, что Маша не станет высказываться за пределами своей компетенции! А вот полезную информацию получить может.

— Спасибо за доверие, — сказала Маша. — Она сейчас нас не слышит, я отключила ее от диалога… Ваня, надо с ней быть очень осторожной!

— Само собой, мы же ее впервые видим. Но почему ты вдруг заострила на этом внимание?

— Она — новодел! Новее меня лет на триста, — судя по тону, Маша скрипнула зубами. — Блин! Неприятно это признавать, но… я даже по вычислительным мощностям не тяну! Она из минимума инфы, которую я ей передала, столько выводов сделала, сколько я бы в жизни не смогла!