— Минималисты какие-то, — усмехнулся Слава.

— А это их самоназвание, — улыбнулся в ответ Шнайдер, — но большинство предпочитают Нищих, о причинах можете спросить у Лю, он весьма загрузился этим вопросом. Они и в быту весьма минималистичны. По слухам, их планета пережила такую суровую экологическую катастрофу, что они экономят буквально на всем, считают каждую копейку. Например, вычислили, что наши пленные рапторы за оставшийся им срок жизни отработают на них существенно больше, чем сумма, которую они готовы нам предложить.

— То есть они их уморят на тяжелых работах? — спросил Платон Беркутов довольно резким тоном.

— Да нет, наоборот, прогнозируют им лет двести жизни еще, — пожал плечами Шнайдер. — Если только они меня не обманули. Но переговоры проходили в присутствии фихсаколийца, а при них местные стараются не врать. Эти ребята — ходячие детекторы лжи. В общем, как раз именно потому, что Вечные Нищие споро считают деньги, они поддерживают своих каторжан в самой выгодной рабочей кондиции. Может, кого-то и эвтаназируют вместо того, чтобы лечить, в запущенных случаях, но в основном лечат и даже слегка омолаживают. Весьма развитая цивилизация.

Сурдин немного подумал.

Да, этически небезупречный ход, но альтернатива — самолично казнить этих рапторов. Не везти же их на Землю! Сурдину неоднократно случалось убивать, несколько раз — пленных, но никогда после того, как они прожили в заключении почти месяц. Но поручить это Алеше Поповичу или Славе — немыслимо. Ноблесс оближ. Так что при мысли о возможности продать их вместо того, чтобы убивать, Виктор Георгиевич испытал немалое облегчение.

— Пришлите мне документы, я все просмотрю. Если дело обстоит так, как вы говорите, не вижу препятствий. Кроме того, что прямая продажа разумных — это все-таки недостойно. У них своя этика, у нас своя. Давайте договоримся на обмен. Продажа за информацию, например.

— Хорошо, — Шнайдер сделал пометку.

— На этом у всех все? — Сурдин обвел взглядом своих подчиненных. Никто не сознался в дополнительных вопросах. — Отлично. Тогда совещание предлагаю считать закрытым. Однако мне бы хотелось, чтобы вы уделили мне еще немного своего личного времени, господа.

Конечно, никто не двинулся с места. Сурдин знал, что так и будет. Когда капитан высказывает такую просьбу, никто не возражает.

— Предлагаю вам вместе поразмыслить вот над такой проблемой. Когда мы отправлялись в эту экспедицию, не знаю, как вы, а я старался не иметь никаких особенных ожиданий. Я допускал, что мы встретимся с такими опасностями, что погибнем сразу же после первого прыжка. Я допускал, что мы встретимся с инопланетным разумом, настолько выше нашего, что не сможем понять его цели и чаяния. Я, наконец, допускал, что мы вообще никого не встретим или, в лучшем случае, обнаружим руины выродившихся цивилизаций. Чего я точно не предполагал — что мы наткнемся на много десятков инопланетных цивилизаций, каждая из которых вполне воспринимаема нами, похожа на нас, имеет схожий понятийный аппарат и образный язык, который можно без особого труда и потерь информации переводить на наш! Более того, социальные структуры этих инопланетян, несмотря на их биологическое сходство, также имеют сходство с нашими социальными структурами, а их внешность частенько если уж не гуманоидна, то во всяком случае имеет общие элементы с нами или с земными животными! Это действительно выглядит, как я уже говорил, смешением жанров. Если позволите такую аналогию, космоопера вместо ожидаемой «твердой» НФ. Кто-нибудь так же удивлен, как я?

Короткое молчание.

— Я — нет, — фыркнул Иван, по своей привычке начавший первым. — Со мной в жизни уже столько фантастической фигни случилось, что я бы даже розовым феям из «Дюймовочки» не удивился.

— Ну, одна розовая фея вас таки нашла, хоть и не из «Дюймовочки», — не удержался Сурдин от шутки. Послышались хмыканья.

— Даже спорить не буду! — улыбнулся Иван.

— Я удивлен, — серьезно сказал Алеша Попович. — Но удивлен — другому. Я предполагал, что в космосе войны невозможны либо невыгодны, либо, как говорится в одной бессмертной игровой франшизе, есть только война. Либо никому не выгодно воевать, либо все против всех, концепция «темного леса». Третьего не дано. А тут — надо же, есть пираты, бандиты, конфликты вспыхивают, но не так уж часты! Все это мне кажется подозрительным. Нет ли какой-то закулисной силы, которая, скажем так, следит за порядком? И она же может выступать незримым прародителем, архитектором или даже генетическим творцом всех этих инопланетных видов. Поэтому у нас так много общего.

Все переглянулись.

— Интересно мыслишь, Алёша, — сказал Ургэл Бытасытов. — Но я лично так не думаю. По мне так прагматизм — вот главное. Жизнь идет по самой прагматичной дороге, и вот эта дорога совпала с нашей. Почему? Потому что иначе и быть не могло! Если есть самая распространенная форма разума, то и мы к ней принадлежим. Все просто. Искать жутко отличных от себя инопланетян — расписываться в том, что считаешь себя избранным, особым и не таким. А мы не избранные и не особые. Мы как все. Лично меня это греет!

— Поддерживаю, — сказал Шнайдер. — И я как Иван. Со мной столько всего случилось, что… — он пожал плечами, явно не собираясь договаривать.

— Мы с коллегой Шармой и новым нашим коллегой Ойткоппом серьезно зарылись в исследования конвергенции, — пробасил Платон Беркутов. — Мы вам вкратце уже кое-какие результаты озвучивали. В целом идея такая: плюс-минус те же аминокислоты в самых разных сочетаниях, на самой разной генетической архитектуре дают плюс-минус тот же результат. В смысле, формы жизни могут быть разного происхождения, по-разному устроены — но если среда похожа, то они и выглядеть будут похоже! Пока это для всех встреченных рас соблюдается. Правда, ходят слухи, что параллельно с «нанитскими» цивилизациями существует еще какой-то конгломерат разумных рас, которые эволюционируют на базе кремния и жидкого метана при сверхнизких температурах, но никто про них доподлинно ничего не знает. Наниты в их кровтоке точно не выживут, так что эти расы засеву явно не подвергались, даже если и существуют.

— Интересно. Вы раньше ничего не говорили про этих возможных силиконоидов!

— На Земле это старая гипотеза в биологическом сообществе. Не ожидал ее и тут встретить. А городским байкам и легендам не место в официальных докладах, — пожал плечами Беркутов. — Но тут у нас вроде как доверительный разговор, почти философский, так что оно к слову пришлось.

— Ясно, — кивнул Сурдин. — Ладно, господа. Я, конечно, согласен, что реальность нужно принимать такой, какая она есть. И то, что эта реальность, скажем так, в лучшую сторону отличается от самых мрачных наших земных фантазий, не может не радовать. И, раз уж у нас речь зашла об этих материях, давайте обсудим еще вот что. Одной из дополнительных задач нашей экспедиции было определить — несут ли наниты угрозу для человечества, а если несут, то как скоро. Так вот, нам неожиданно быстро и неожиданно легко удалось с помощью этих нанитов установить контакт с несколькими десятками разумных видов, многие из которых находятся под воздействием нанитов в течение нескольких сотен лет. Фей, помнится, вы собирали статистику, какая раса вошла с ними в контакт раньше всего?

— Да, это были Вечные Нищие, уже упомянутые Тимофеем, — кивнул китайский член экипажа. — Их срок знакомства с нанитами составляет более трехсот лет. К тому же, по косвенным данным Родичи могли получить нанитов пятьсот лет назад, как раз тогда, когда они оставили Ясли-Садок и законсервировали Марию Кузнецову.

«Как звучит-то!», — подумал Виктор Георгиевич про себя, но комментировать никак не стал. Забавно, что никто из членов экипажа тоже ничего в этой фразе странного не нашел. Люди быстро ко всему привыкают. Привыкли даже к тому, что супруга одного из членов экипажа — разумный инопланетный робот. Что называется, бывает и хуже.

— Да, спасибо, — кивнул Сурдин. — Так вот, как вы считаете. Позволяет ли это сделать вывод, что наниты — это такой своеобразный подарок от некой цивилизации Предтеч, который позволяет расам легко находить друг друга, общаться и налаживать отношения? И они не несут в себе вредоносного компонента? Прошу высказываться.