Однажды, закончив заниматься с рыбой, Оля вылезла из аквариума. Для этого она, как всегда, схватилась за верхний край большого стеклянного куба, подтянулась, перекинула тело через узкий бортик и в прыжке приземлилась на гладкий пол лаборатории.

Она так уже делала несколько раз, но в этот раз прямо напротив куба с рыбкой оказался чернобородый молодой полноватый колдун, смуглый, как Оля. (Второй колдун был седой, белокожий, как Иван, худой и высокий). Он воскликнул что-то непонятное, потом добавил по-русски:

— Зачем вы так? Там же лесенка!

Лесенка действительно была, этот чернобородый для Оли ее специально поставил.

Оле пришлось задуматься, чтобы сформулировать понятную фразу.

— Лесенка на другом краю, а здесь дверь близко.

— То есть вам все равно, что нужно вот так неудобно лезть?

— Нет, не все равно, — медленно, раздумчиво сказала Оля. — Здесь — близко. Проще!

Если бы ей было все равно, она бы залезла по лесенке.

Вдруг до нее дошло:

— Извините, я нарушила правила? Я больше так не буду!

— Нет-нет, что вы! — замахал руками чернобородый. Его звали Кабир Шарма, Оля это помнила, но все время забывала, какая часть этого сложного имени — его собственное, а какая — родовое. И также путалась, как к нему прилично обращаться. Здесь, на корабле, действовала сложная система. Кого-то можно было звать по имени, кого-то — по должности с родовым именем, а кого-то — по личному имени с добавлением измененного имени отца. К счастью, за нарушение этикета никто ее не бил палкой или искрой, так что учить можно было не спеша.

— Ольга, а как высоко вы можете подпрыгнуть? — спросил Кабир Шарма, поглаживая бородку. — До потолка в этой комнате допрыгнете?

— Надо что-то снять с потолка? — деловито спросила Оля, глядя вверх. Немного высоковато для нее, пожалуй, но если постараться…

— Не нужно, я просто спросил! Иван говорил мне, что вы согласились поучаствовать в наших исследованиях. Это так?

— Да, я ведь участвовала, — удивленно сказала Оля. — Когда вы у меня кровь брали.

— Сейчас я бы хотел еще ваши возможности проверить. Насколько вы сильная. Ловкая. Вот такое. Можно?

Оля пожала плечами.

— Хорошо, только можно я оденусь? Иван не велел долго без одежды ходить.

— Да-да, простите! — Кабир Шарма зачем-то отвернулся.

Тоже этикет: тут неприлично смотреть на голых людей. Странно, почему. Может, потому что у многих тела довольно слабые? Этот Кабир Шарма — нормальный, у него жир есть под кожей. А вот седой колдун, Платон Николаевич Беркутов, дома в племени бы не выжил: слишком тощий. Хотя нет, он же старик, его бы берегли! Стариков надо беречь, потому что они много знают, тем более, колдунов. А вообще-то, на взгляд Оли, если бы люди с «Гагарина» не были колдунами, они бы в деревне, где она родилась, долго не протянули бы. Почти никто. Ну, кроме двух из четверых воинов, ее Ивана, колдуньи Талассы Широковой и симпатичной женщины, которая велела называть ее «тетя Виола», хотя не была в родстве с Иваном.

Но даже воины и Ваня были слишком худые для мужчин! Все-таки под водой нужно, чтобы мышцы были лучше прикрыты жиром. Но люди «Гагарина» не жили в воде даже у себя на родине — вот где был шок, когда Оля об этом узнала. Она до сих пор не могла толком уложить это в голове!

В общем, Оля оделась, после чего Кабир Шарма повел ее «исследоваться». Нужно было брать в руку разные тяжелые предметы с цифрами на них, потом сесть на странное сиденье и давить ногами на плоские площадочки, которые крепились к крутящемуся диску — называлось «велотренажер». Оля вспомнила, что видела что-то очень похожее на картинках, по которым училась языку, и обрадовалась.

Сперва крутить этот диск с помощью «педалей» было очень легко, но Кабир Шарма что-то нажимал на тренажере, и становилось все тяжелее и тяжелее, так что в конце Оля вся покрылась потом, хоть обратно в аквариум лезь! Дышала она тяжело, педали нажимались едва-едва, мышцы ног уже начали болеть.

— Может быть, хватит? — с тревогой спросил Кабир Шарма. — У вас пульс совсем зашкаливает!

Оля не знала, что такое пульс, но с радостью прекратила жать на педали.

— Можно? — обрадовалась она. — Спасибо! А то уже ноги болят!

— Нужно было сразу прекратить, как болеть начали! — воскликнул колдун. — Я же вас не мучаю, а исследую.

— Ладно, — согласилась Оля. — В следующий раз сразу скажу.

— Потрясающие результаты, — пробормотал Шарма.

Еще Оля дышала в трубочку и бегала по плотной черной ленте, которая медленно проворачивалась на скрытых под ней колесиках (Шарма показал ей эти колесики, потому что она боялась становиться на движущуюся ленту). Сперва лента ехала медленнее, но все ускорялась, и, поскольку Кабир Шарма велел говорить сразу же, как только станет тяжело, Оля так и сделала.

— У меня ноги раньше на педалях устали, — сказала она. — А то я быстрее могу.

— Да это, вообще-то, крайние были настройки!

Потом пришел Платон Николаевич Беркутов, и они что-то обсуждали на таком сложном русском, что Оля понимала с пятого на десятое. Она вежливо спросила:

— Прошу прощения, вы так удивляетесь, потому что я слишком слабая?

— Вы очень сильная, — поправил ее Платон Николаевич Беркутов. — Вы значительно сильнее любого земного мужчины!

— Не может быть, — не поверила Оля. — Сильнее, чем Иван?

— Гораздо сильнее.

Оле захотелось заорать на него, что он врет, и, может быть, чем-то ударить. Не может такого быть! Ее Иван — самый сильный, самый умелый! Он колдун, какие могут быть сомнения в его могуществе?

Если Оля не сильнее его, как она может быть его женой⁈ Как она может смотреть на него снизу вверх, и чтобы он руководил ею? Это бессмыслица! Сильный всегда должен быть главным, а слабый — подчиняться! Это закон моря!

Кажется, Платон Николаевич Беркутов что-то увидел по ее лицу.

— Мы с вами очень похожи, но принадлежим к разным видам, — мягко сказал он. — Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, — пробормотала Оля, которой Иван и Маша уже это все разъясняли. — Как разные виды рыб. Они похожи, но общие дети не рождаются.

— Именно, именно, — закивал Платон Николаевич Беркутов. — У нас тоже мужчины сильнее женщин… в общем случае, частности могут быть разные. Но физическая сила давно уже перестала играть определяющую роль… Так, стойте, слишком сложно говорю, да? Смотрите. Давно-давно — кто сильнее, тот и прав. У того лучше еда, больше вещей. Потом — кто умнее, тот и прав. У того все блага. Еще чуть позже — не просто кто умнее, а кто умнее, и кто соблюдает закон, кто умеет с другими людьми работать или убедить их работать на себя. Умный, хитрый, добросовестный, чтобы с ним имели дело, — Платон Николаевич Беркутов по одному загибал пальцы, говоря это. — Еще волевой, чтобы не сдаваться. Видите? Вот это — сила. У Ивана все это есть. А мышцы — что мышцы? У нас машины для этого.

Оле стало чуть легче, но до конца ее этот разговор не убедил.

К счастью, к ужину Иван вернулся. Оле всегда становилось легче, когда она просто на него смотрела. Какой же он красивый! Если им повезет и у них все-таки будут общие дети (а исключать этого нельзя, что бы там Иван ни говорил), то Оле хотелось бы, чтобы был похожий на него сын. Правда, тогда придется, наверное, отдать его на воспитание кому-нибудь, а то она его избалует — во всем будет потакать! Но это уже потом, когда подросток. Вообще-то, детей младших жен обычно воспитывает старшая жена, и уж она-то, как правило, им спуску не дает. Но Оля очень сомневалась, что великанша Маша станет этим заниматься! Хотя она бы воспитала отлично, это уж как пить дать!

За обедом сидели все вместе в кают-компании. Как-то так получилось, что, хотя все члены экипажа должны были время от времени стоять в дозоре — называлось «вахта» — все равно раз в день была такая еда, обед или ужин, для которой собирались все вместе. Кроме двух-трех людей на посту в центральной рубке.

Вот и в этот раз все собрались, даже капитан пришел. Оля сначала немного побаивалась капитана, потому что он на корабле самый главный — значит, и главный колдун, так? Но у него был очень добрый голос и вообще сам он оказался совсем не страшным. Правда, Оля почему-то все равно чувствовала, что с ним шутки шутить не надо. Но еще чувствовалось, что если делать все, как он говорит, то он злиться не будет почем зря. А только это от главного и надо, по ее мнению.