Дело было вот в чем.

При планировании «Гагарина» работало несколько технических команд, потом супервайзеры все проверяли и перепроверяли, и все равно так вышло, что некоторые решения оказались несовместимы между собой. То ли какой-то лишней проверки не хватило, то ли что-то переделывалось в последний момент. Так, эти замечательные дизайнерские решения с зелеными стенами никак не сочетались с откачкой воздуха из корабля на время космического боя! (Воздух, кстати, не стравливался в космос, а перекачивался в баллоны под высоким давлением).

А может быть, чья-то умная голова прочла в ИИ-поисковике, что растения «способны пережить кратковременный вакуум без понижения температуры» — и решила, что дополнительных мер принимать не нужно.

И это так, растения действительно переносят кратковременный вакуум — но минуты, а не часы! И далеко не все растения. В общей сложности, чем шире лист, чем больше он испаряет, тем хуже придется кустику. То есть хвойные могут выжить, а фиалки точно загнутся.

Поэтому и встретили меня эти «мертвые земли».

Но не все так страшно. Во-первых, мох хоть и побурел, но легко ожил, стоило его полить. Многое быстрорастущее Тим и тетя Виола высадили заново. А наши оранжереи, как и жилые каюты, на время боя герметизировались, но от воздуха не избавлялись (иначе нам бы пришлось менять все жидкокристаллические экраны, выкипевшие в вакууме, а также выбрасывать все ручки с фломастерами и разбираться с лопнувшими упаковками сока или какого-нибудь желудочного геля). Так что нежные плодовые деревца, над которыми тетя Виола прямо тряслась и даже обдувала их мощным вентилятором, чтобы сформировать нормальную древесину, выжили.

И вот, оказывается, Тим с инженерами в свободное от основных корабельных обязанностей время мастерили специальные герметичные щитки для зеленых полос! Ну, чтобы спасти их в следующий раз — потому что было реально жалко. Как я ни зашивался, но тоже немного подключился к этой работе: помог отрегулировать работу датчиков, чтобы щитки на автомате опускались при снижении давления, даже если кто-то забудет кнопку нажать. Еще Тим решил радикально заменить состав растений, вообще уйдя в настенных композициях от высших цветковых — на случай, если с этими щитками все же что-то пойдет не так. Цветы, мол, это красиво, но нюхать их идите в оранжерею.

— Очень вовремя, — сказал Энакин, который уселся в ряду перед нами. — А вдруг придется сразу же принять бой, когда совершим скачок?

— Типун тебе на язык!

Кстати, мелькнула у меня мысль. Быть может, мне следовало бы находиться в кокпите Маши, а не здесь? Нет, все правильно. Не бросать же Олю одну во время ее первого прыжка?

Между тем моя девушка-олененок — или правильно называть ее девушкой-рыбкой? — выглядела веселой, полной энтузиазма и с энергично оглядывалась по сторонам. Хотя было видно, что она старается «вести себя прилично».

Ей очень шла повседневная рабочая форма «Гагарина». Кажется, я до сих пор не упоминал это, но у нас действительно есть цветовая кодировка, как в «Звездном пути». Только от красного цвета в одежде решили уйти — возможно, как раз из-за пресловутых красных рубашек, кто знает? Космонавты — люди суеверные.[1]

Короче, наши пилоты-навигаторы щеголяли в синем, инженеры — в оранжевом, безопасники — в черном, секция здравоохранения (Платон Николаевич, Фей, тетя Виола и Кабир) — в ярко-зеленом, а мы, научная секция, в ярко-желтом. И Оле тоже выдали желтый комбинезон, тем более, она еще и параметрами фигуры оказалась больше всего похожа на Талассу Широкову. А где не похожа, там тянущаяся ткань позволяла допуски. Этот желтый цвет очень шел к ее смуглой коже и черным волосам. Лучше был бы, пожалуй, только ярко-алый. Ну что ж, может быть, смогу купить ей на рынке красное платье?.. Или, скорее, ткань. Уж как-нибудь с Тимом вдвоем справимся с его навороченной швейной машинкой!

(В хозяйстве суперкарго имелась такая роботизированная штуковина, которая могла сама снять мерки, сама рассчитать крой и даже разметить выкройки на куске ткани — при условии, что какой-нибудь кожаный мешок будет исправно подносить куски под лазерную метку и обводить мелком. Потом машина могла сама это все ровно вырезать и сшить, опять же, с небольшой помощью человека, который должен был по сигналу подавать куски и класть их на очерченное лазером место. Тим перед отлетом научился обращаться с этим хозяйством, но фанатом, мягко говоря, не был. Кстати, а может, Оля и сама под нашим присмотром научится обращаться с этой штукой? Современная земная бытовая техника, с которой мне приходилось иметь дело, рассчитана на максимально чайниковатого пользователя! А Оля очень быстро учится и весьма сообразительна.)

Пока я обо всем этом думал, Оля осторожно погладила меня по руке.

— Ваня! Когда будет прыжок?

— Да, собственно, должен уже… — рассеянно ответил я, бросив взгляд на электронное табло, видимое из любой точки защищенной рубки.

И действительно, судя по часам…

Включился селектор, заговорив голосом Сурдина:

— Друзья! Мы прибыли во вторую точку нашего назначения! Спасибо всему экипажу за отличную работу, а нашим пассажирам и независимым подрядчикам — за примерное поведение.

Оля ахнула: кажется, поняла, что говорили о ней. А к похвале она до такой степени не привыкла, что мне периодически хотелось вернуться на Вторую планету и вскипятить там океаны до состояния плазмы.

— … Очевидной и непосредственной опасности не обнаружено. Согласно навигационным компьютерам, мы по-прежнему находимся в нашей Галактике, скорее всего, в том же рукаве. Более точно место локализовать пока, силами автоматики не представляется возможным. Ждем, что научная секция может сделать в этом отношении.

— А уж научная секция как ждет! — воскликнула Таласса, сидевшая рядом с Энакином. Кто-то понимающе засмеялся.

— … Поиск обитаемой планеты, чье название известно нам со слов наших пленных как «Фихксакол», начнем после проведения серии астрономических наблюдений. Приступаем к работе в штатном режиме. Кузнецовых, Ивана и Марию, прошу отдельно провести внешнее патрулирование.

Об этом мы с Сурдиным говорили заранее, но он, очевидно, счел необходимым еще раз озвучить — мол, принимаем меры по защите корабля.

— Мы уже там? — удивленно и восхищенно спросила Оленька.

— Мы уже здесь! — весело сказал я. — А теперь пойдем, отведу тебя в каюту, а сам отправлюсь на патрулирование.

— Я сама дойду, — возразила Оля. — Иди!

И я знал, что дойдет: память у нее отличная, а в каюте мы жили уже два дня — и после карантина было огромным облегчением видеть что-то еще, кроме белых стен, и ходить по коридорам корабля без маски!

Кроме того, она так редко возражала мне даже в мелочах, что я считал нужным максимально поддерживать всякое проявление самостоятельности.

На самом деле, если уж идти на принцип, ничто не заставляло нас торчать в этой звездной системе дольше, чем двигатель переконфигурируется для прыжка — а это всего-навсего сутки по корабельному времени. После этого можно сразу прыгать в следующую точку, а уж оттуда — прямо к Земле. Что, по уму, и следовало бы сделать, учитывая сверхценные сведения, которые мы уже сумели достать.

Однако поступить так было бы неимоверно обидно! Всего лишь вторая зона с карты нанитов, и, как мы знали от ящеров-пиратов, сравнительно спокойная звездная система. Точнее, не то чтобы спокойная — крупный торговый узел по умолчанию не может быть спокойным! Но в космосе порядок здесь поддерживали вооруженные силы нескольких цивилизаций, особенно заинтересованных в этом рынке — такой условный и очень ограниченный таможенный союз. А на самой планете за безопасность отвечала собственно верховная власть Фихсакола, которая прекрасно справлялась с тем, чтобы гигантский рынок не превратился в клоаку. Во всяком случае, не везде. (Если пираты не соврали, конечно.)

По совокупности признаков возникало ощущение, что это — довольно безопасное место, где с минимальными рисками можно получить максимум информации, а заодно выгодно толкнуть кое-какой наш лут. Уникальные образцы оставить себе, конечно, но тех же поломанных пиратских истребителей мы набрали пару десятков. Часть пустили на переоборудование наших шаттлов, часть вполне можно было бы продать — зачем нам столько?