Ева задумалась.

— Знаешь, что я видела — так это очень умных рыб. На вид что-то среднее между сомами и угрями, подплывали очень близко к мелководью, высовывали головы из воды, смотрели на нас. Крупные такие.

— С человека крупные? — быстро спросил я.

— Нет, что ты. Там разные были особи, самые большие — пожалуй, как питон. Голова такая… как у ретривера, наверное?

— Так это крупнее питона!

— Ну, может, я преувеличиваю. В общем, не настолько крупные. Я их сфотографировала, посмотришь потом. У Даши было четкое ощущение, что они за нами наблюдают.

— Да, мелькала такая мысль, — согласилась Даша. — Но никакого излучения от них не исходило. То есть они не были оснащены никакой электронной техникой.

Она даже вывела на экран нашей видеосвязи фотку прибрежной полосы маленького островка, где из воды действительно торчало несколько гибких тел, чем-то напомнив мне древний анекдот про сусликов — ну, что самый внимательный и осторожный суслик получает бампером по затылку.

«Вот будет забавно, — весело подумал я, — если Машины создатели допилили полноценных оборотней, и это — их вторая водная форма! Не, ну а что? На Земле до сих пор считают, что невозможно построить эффективно справляющегося с задачами универсального большого человекоподобного робота. А Маша же существует и уже доказала, что крута!»

Впрочем, свое предположение я тут же отмел по чисто физиологическим причинам: черные рыбы даже в первом приближении не соответствовали по массе человеческим телам. Да и головы… ну, пожалуй, все-таки маловаты. По крайней мере на нашем уровне развития биологии считается, что размер «думалки» и количество клеток в ней тоже довольно много значит. Правда, не факт, что мозг у них именно в головах… Ладно, поймаем одного для Кабира — и посмотрим.

Но пока мы на рыбалку не пошли, а отправились с нашими механиками кошмарить пиратскую технику — а заодно чинить нашу. Нужно было попытаться, насколько возможно, восстановить рельсотроны среднего калибра, которые поплавил «Весёлый Роджер». Тоже задача та еще!

А в свободное — относительно свободное! — время я тренировался в пилотировании Маши. Теперь она запускала для меня более сложные симуляции, с полетом, использованием подручных средств и даже прыжками. Удивительное чувство возникало у меня от этого пилотирования!

Нет, мы с Машей не сливались в псионическом экстазе, как это пытались изображать некоторые фантасты. Просто… учились действовать вместе. Я веду «шасси» — она стреляет. Или наоборот. Или она переходит в режим «второго пилота», немного «доворачивая» мои движения. Или она предлагает мне варианты движений в виде траекторий на переднем экране, я начинаю двигаться по одному из выбранных вариантов — и дальше Маша помогает мне, при необходимости увеличивая скорость реакции.

На эту тему у нас даже разговор вышел.

— Маш, ты ведь быстрее думаешь и больше замечаешь, чем чисто биологический мозг. Как так вышло, что пилот считается необходимым? Просто из предосторожности, мол, нельзя доверять машинам жизни людей?

Возможно, не стоило задавать этот вопрос машине, но к тому времени мы с Машей были знакомы уже дней десять, и я чувствовал себя с ней совершенно спокойно.

— В русском языке есть пословица — одна голова хорошо, а две лучше, — серьезно сказала Маша. — У нас тоже есть похожая: «Когда идешь один — идешь быстрее, когда вдвоем — идешь лучше и видишь больше». То же самое. Мой разум смоделирован с человеческого, он подвержен тем же точно ошибкам и когнитивным искажениям. Пилот должен меня страховать от этого. Кроме того, в неоднократных испытаниях хорошо сработанные команды с одним или двумя пилотами показали гораздо лучшие результаты, чем искусственные разумы сами по себе! Правда, если речь о действительно сработанных командах. Новички выдавали результат, наоборот, хуже. Так что нам с тобой предстоит еще очень много работы.

— Ни малейших возражений! — заверил я ее. — Мне очень нравится с тобой тренироваться.

— Мне тоже, — мурлыкнула Маша слегка застенчивым тоном.

В общем, время промелькнуло незаметно — и вдруг выяснилось, что мы вот буквально завтра летим разносить базу пиратов на планете! Потому что Сурдин тоже хотел поглядеть, что там еще забыли Машины создатели — мы стали называть их «Родичами», во-первых, за явное родство с нами, землянами, во-вторых, за столь же явную приверженность к родовой структуре.

Ну и еще все наши военные — а это, на минуточку, все пилоты, все безопасники и даже немного мы с Тимофеем (я съездил в одну командировку по контракту, академический отпуск брал для этого, а Тим все-таки служил в силовой структуре) — в общем, мы все считали, что оставлять такое осиное гнездо у нас за спиной, уходя в следующий скачок, все же небезопасно. Даже если эти пираты не могут полететь за нами вдогонку, нам совершенно не нужно, чтобы они раззвонили о нас на всю Галактику! Ну или просто передали о нас сведения хоть кому-то. Мало ли, вдруг сюда кто-то за ними залетит?

Информация имеет свойство попадать не в те руки… ага, а также щупальца, клешни и ложноножки. Что обладатели этих конечностей с ней сделают и каким боком это нам выйдет — проверять на себе вот вообще не хотелось.

День, когда сцепка кораблей вышла на орбиту Второй и началась десантно-штурмовая операция, выдался ясным и солнечным, что для этой местности нехарактерно. Тут вообще-то постоянно какие-то облака, дожди, туманы… Но нам повезло: в ярком солнечном свете нам открывался превосходный вид на базу «Ясли-Садок».

Она в самом деле была вырублена в скалах на берегу моря. Хотя «берег» — понятие растяжимое. Как уже было сказано, эволюция наземной части биосферы на Второй по какой-то причине сильно отставала от водной. В воде уже вовсю плавали «настоящие» рыбы, а на суше только-только шел процесс почвообразования, причем как-то бедно. Высших цветковых не было, в изобилии встречались только растения, немного похожие на гигантский укроп. Их заросли росли «по колено в воде», образуя обширные соленые болота, вроде мангровых зарослей. Там, где почва все-таки была, встречались более древообразные вариации этих укропчиков, часто даже с чем-то вроде ветвей и листьев. И во всех этих довольно однообразных ландшафтах жила очень примитивная фауна! Ракообразные, ящерицы, простенькие насекомые (цветов-то нет) — вот и все. Никого, даже близко по уровню организованности похожего на млекопитающих!

Правда, насекомых и ракообразных было множество видов и подвидов, они кишмя кишели и в местной бедноватой почве, и на деревьях, и в скалах. Кабир уже сказал, что некоторые виды являются условно съедобными для человека, а при условии тщательной термической обработки съедобными будут даже многие. Увольте, не хотел бы я прожить жизнь на диете из многоножек!

Только не надо думать, что эти «насекомые заросли» представляли собой кишащие джунгли с обилием страховидл, от которых мы были вынуждены отстреливаться. Ничего подобного. Когда я говорю, «кишели» — это всего лишь означает, что любая проба грунта или растительности обязательно обнаруживала какое-то живое создание. Ну и если посидеть на камне, закрыв глаза и подставив кислородную маску летнему солнышку (ничего не чувствует, но можно притвориться), то вокруг тебя постепенно вновь начинало проявляться слаженное, малозаметное кипение жизни. Тогда, открыв глаза, можно было увидеть то выбравшуюся на камень многоножку, то крохотного сухопутного крабика, деловито тащащего в укрытие червяка…

Излишне говорить, что все эти крохотные или прямо микроскопические создания не представляли для человека ни малейшей опасности! Ну разве что кто-то начнет жрать их сырыми. У иных, правда, имелись жвалы и даже жала, но ничего похожего на сколько-то опасный яд. Не доразвились они еще до этого уровня.

Так вот, благодаря солнечной и светлой погоде и тому, что база «Ясли-Садок» находилась в скалах на границе прилива, конкретно сейчас создавалось сходство с земными ландшафтами. Поскольку местные почвы и растительность не удерживали толком сток воды, то приливные зоны тянулись на много километров вдоль материка. Во время отлива здесь на песке, испещренном лужами, лежали длинные косы выброшенных из моря водорослей, но во время прилива волны подкатывали почти что к стенам базы, которая вырастала из утесов, словно была их частью.