Так-то, если это обычная запирающаяся дверь, то я, пожалуй, смогу снять боковую панель и поглядеть, какие проводки нужно перерезать, чтобы она открылась. Не такая уж сложная инженерная задача. А нож у меня есть… почти есть. Его просто нужно сделать из специального набора.

Однако если я начну соображать это на камеру, то сюда придут. А если сначала выведу из строя камеру, то тоже придут. Задачка!

Задачка разрешилась проще и быстрее, чем я думал. Не успел я начать перебирать варианты действий, как светодиодная панель мигнула, потом заморгала, как будто с электричеством начались перебои. А потом погасла. Я остался в кромешной тьме. Огонек камеры тоже не светился.

Так, это что, меня прилетели спасать? Или я нахожусь на космическом корабле «пиратов», и его только что хорошо так подбили? Или они перенаправили всю энергию куда-то, на освещение и обогрев камер пленников энергии не хватило?

Последнее, конечно, печально, но задерживаться здесь настолько, чтобы дать дуба от холода и сжечь весь кислород в довольно приличной по объему комнате, я не собирался. Ждать, пока меня спасут, — если это действительно ребята с «Юры» вернулись по мою душу — тоже.

Приступаем к самоспасательным операциям!

Начал я с формирования ножа. Наши защитные комбинезоны изначально разрабатывались для нужд ВКС и предполагали «минимально необходимый набор для выживания». В частности, имелся фонарик в воротнике, подзаряжающийся от солнечных батарей, — довольно тусклый, зато долгоиграющий. И можно было при необходимости использовать два люминофора, вшитых в кармашки по бокам. При разламывании они давали яркий и резкий свет.

Фонарика мне хватило для того, чтобы достать из воротника капсулу с гелем и залить его в другой карман, на моем мягком сапоге, достигающем колена. Теперь вторую капсулу, с другим гелем, для активации… Теперь ждем две минуты… вуаля! Нож, отлитый с помощью «формочки» в сапоге, вот он. Узкий, сделанный из пластика, он, однако, вполне годился в качестве отвертки, стамески и даже, собственно, ножа. Потому что имел неплохую режущую кромку и был тверже некоторых металлов. Ладно, металлов вроде алюминия и свинца, но тем не менее.

Возня с фонариком и ножом заняла у меня всего минуты три — как-никак, я тренировался. После этого осталось вытащить один люминофор, взломать его и приступить к вскрытию двери.

При этом, разбираясь с нехитрым механизмом замка, я параллельно думал о том, как мне спасаться. Если я на космическом корабле, то есть два пути. Один — попробовать найти спасательную капсулу или шлюпку. Правда, возникнет сложность: а что если наши все-таки не рядом? Или меня не узнают? Смогу ли я подать им сигнал?

Второй: попробовать захватить корабль целиком. Скорее всего, неосуществимо: я все-таки не спецназовец, магией не владею, огнестрельного оружия у меня нет, рапторов этих вижу первый раз в жизни и об их уязвимых местах у меня нет ни малейшего понятия. Но если выяснится, что терять мне нечего, можно попробовать. Дерзость города берет, как говорится.

Или там была смелость?

Ну или еще вариант: если окажется, что я на каком-нибудь супергигантском крейсере с экипажем в пару тысяч человек (ну мало ли), то можно годами скрываться и партизанить на условных «нижних палубах», пока мы не прилетим на какую-нибудь планету. А там сбежать и заделаться местным царьком.

Все отличные планы, очень мне нравятся! Буду смотреть по обстоятельствам, какой подойдет.

Думая так, я действительно перерезал нужные проводки — да, нормальный такой уровень, я бы даже сказал, пониже нынешнего земного, примерно как в моем родном двадцать первом веке. И оказался в коридоре.

Немедленно я понял, что нахожусь не в космическом корабле.

Нет, теоретически, это может быть космический корабль-астероид. Или космический корабль, чьи хозяева по какой-то причине очень сильно заморочились, чтобы придать своим интерьерам вид подземелья, вырезанном в грубом сером граните. Но вероятность этого я оценивал как не слишком высокую. Тем более, что в коридоре оказалось довольно пыльно. К моей двери шла чистая дорожка, а так свет фонарика высвечивал пыль по углам. И сложенные друг на друга ящики с непонятными значками — не теми, что на энергостанции, совсем другой формы.

А космический корабль должен хорошо вентилироваться по необходимости. Да и хлам в коридорах на нем, в общем, противопоказан. Хотя от мелких уголовников, конечно, можно ожидать любой степени засранности.

Ладно, примем за основную гипотезу, что я на подземной базе. Охренеть теперь.

Видимо, планета та же: не столько я валялся без сознания, чтобы меня успели куда-то далеко увезти. Уже легче: если удастся подняться на поверхность, то тут, по крайней мере, пригодный для дыхания воздух, а вода вполне питьевая. У меня же в карманах комбинезона хранится запас таблеток для ее обеззараживания.

Но лучше не сбегать, а отыскать какое-никакое оборудования для связи и попытаться дать нашим сигнал. Да и вообще выяснить, как они там. Отбились? Не отбились?

Вообще я бы поставил на то, что отбились: если на этой подземной базе внезапно выключился свет, с шансами. что у моих захватчиков дела идут не совсем хорошо. Но знают ли на «Юре», что я выжил? Скорее всего, не знают, с чего бы. Знают только, что свой план по уничтожению энергостанции я не выполнил. Подозревают, что меня взяли в плен или убили эти пираты. Возможно, они попробуют меня спасти. А может быть, если «Юра» по итогам боя окажется поврежден, то у них просто не будет такой возможности. Нужно будет уходить как можно быстрее — к следующей точке.

К сожалению, и это была очень серьезная загвоздка, вернуться сразу к Земле, если что-то случится, корабль не мог. Аномалию для достижения определенных координат нельзя было просто взять и «вывернуть» наизнанку. Чтобы получить возможность вернуться на Землю, используя полученные из нанитов координаты, «Юре» придется пройти еще несколько точек маршрута — минимум три. Зато в следующей точке может оказаться безопаснее. Или еще опаснее, кто его знает.

Эх, как бы мне все-таки не пришлось изобретать способ захватить корабль «пиратов», чтобы последовать за нашими!

Думая так, я медленно двинулся по свободной от пыли дорожке. Может быть, стоило идти в противоположный конец. Но мне пришло в голову, что следы в свежей пыли будет очень легко заметить. И даже если я попытаюсь их замести, все равно будет видно. Это же не снег! И то, почти уверен, что на по-настоящему свежем, нетронутом снегу следы тоже замести не получится.

Тут, словно в ответ на мои мысли, в конце тоннеля вспыхнул еще огонек. Чей-то чужой фонарик.

Люминофор — это просто палочка, ее сломаешь — и она светится. Никак не выключишь. Поэтому я торопливо сунул оба обломка за пазуху. Опоздал: рапторы уже увидели меня.

В конце коридора их стояло двое, каждый держал в кожистой четырехпалой руке по фонарику. Воротников из перьев у них не было — самки?.. А, нет, вон, встопорщились! Правый еще издал какой-то не то свист не то рык, левый выкрикнул несколько слов и снова вскинул руку с той же самой штуковиной с раструбом.

Вот когда скорость реакции меня выручила! Я прыгнул вбок, чтобы парализующий луч или поле или что там у них прошло мимо. Вроде бы эта штука невидимая, так что я понятия не имел, какой она ширины и вышины и можно ли от нее увернуться.

Ура, пронесло: меня не вырубило. Значит, за угол парализатор не бьет.

Я побежал вперед по боковому тоннелю, чтобы увеличить расстояние между мною и рапторами. И наткнулся на блестящую дверь, выполненную из синеватого металла — точно такого, из которого были сделаны все двери на энергоустановке. Но если там все двери открывались от прикосновения к ручке, то здесь ничего похожего на ручку мне найти не удалось.

В отчаянии я стукнул по двери рукой, обмотанной алой ленточкой — и она отъехала в сторону, так, что я чуть не упал. Все-таки отмычка! Молодец, девушка-олененок!

Я перескочил порог. Так, как теперь закрыть эту дверь за собой…