— Во-первых, вернется не оно, а я. Попрошу без оскорблений, — я улыбнулся. — Во-вторых, даже если что-то случится, ты уже на хорошем счету. И Ткачев, и все наши пилоты знают, что именно ты готовил все мои самолеты. Да половина нашего авиаотряда у тебя на тестовых вылетах поработала! Неужели думаешь, после такого они смогут тебя забыть?

— Ну, если так посмотреть, то вы правы. Спасибо, — Лукьянов немного выдохнул.

А вот теперь уже я сам задумался. Сейчас загрузим ящики, отвезем их на вокзал, а там уже и я сяду на поезд. Что же будет ждать меня в Лондоне? Погрузившись в мысли, чуть не врезал себе молотком по пальцу, а потом в ангар заглянули неожиданно довольные Мамаев и Микаелянц. Чего это с ними? Еще недавно ходили грустные, что товарищи их бросают, а дела, наоборот, подбрасывают, а тут…

— Только не говорите… — начал догадываться я.

— Вячеслав Матвеевич сказал, что вам без ведомого в Англии ну никак нельзя будет! — первым выпалил Мамаев.

— Поэтому мы пришли сказать, что оба готовы составить вам компанию, — более степенно добавил Микаелянц. — Вам нужно лишь выбрать. Но побыстрее, чтобы один из наших аэропланов тоже успели упаковать и погрузить на ваш поезд.

— Я… Я очень рад, — голос дрогнул, но я смог закончить.

— Если что, мы уже все обсудили, — продолжил армянин. — Оставшийся не обидится, у него тоже дел будет немало. За нашими больными присмотреть, да дела авиаотряда хоть одному здоровому офицеру нужно будет тянуть. А Ткачев у нас вечно сидеть не сможет.

— Тогда, кажется, мы и определились, — понимающе кивнул я. — Владимир Левонович, вы, как более опытный, присмотрите за ребятами, за авиаотрядом. Думаю, после такого вам и следующее звание прилетит, не заржавеет.

— Ну, скажете тоже, — Микаелянц заулыбался.

— А мы тогда с Искандером Камилевичем поедем учить англичан уму-разуму и… — я посмотрел на Мамаева и решил, что ему стоит знать чуть больше. — У меня есть подозрение, что в ближайшее время Германия устроит атаку на Лондон. Как тогда на Вильно, только гораздо более крупными силами.

— Наверно, нужно предупредить… — встрепенулся Микаелянц.

— Не о чем предупреждать. Это не результат разведки, не какие-то логические выводы, просто догадка. Чутье. Но вот вам, как своим, думаю, это можно сказать. Так что, Искандер Камилевич, будьте готовы. Возможно, нам придется заниматься не только позированием и фотографией.

— Буду, — Мамаев моментально подобрался.

Лукьянов и Микаелянц тоже, недавняя нервозность и расслабленность исчезли без следа, и дальше мы словно не вещи собирали, а на самом деле готовились к очередному боевому вылету. Просто с пересадкой на пару тысяч километров… Впрочем, а может, я себя и накручиваю? Так-то налет на Лондон уже должен был случиться, но немцы не решились. Может, и не будет ничего?

Корона перегнала приданный ей авиаотряд в Вильгельмсхафен своим ходом, уложившись всего в два дня и четыре посадки, половина из которых были не обязательны. Но девушка предпочла перестраховаться, благо аэродромов у Германии хватало, а лишнее техобслуживание… никогда не бывает лишним.

И вот они оказались на месте. Бухта Ядебузен на краю Северного моря в сентябре 1915 года была, наверно, одним из самых странных мест в мире. На первый взгляд, обычная база флота со своей гаванью, арсеналом, казармами. А присмотришься, и в глаза помимо привычного леса мачт и угольных буксиров 19 века бросаются еще и огромные двухсотметровые эллинги, где за не менее огромными тридцатиметровыми воротами замерли готовые к вылету дирижабли.

И грохот! Постоянный пересвист паровых машин, стрекот генераторов и вечный неистребимый стук заклепок. Если подумать, откуда взялись соседи, у которых никогда не кончается ремонт, наверно, отсюда они и пошли. Потому что дирижабли никогда не прекращали чиниться, доводиться до ума и обвешиваться каким-то новым оборудованием.

— Чем-то странным пахнет, — коротышка Удет потер щеки, помогая им привыкнуть к промозглому морскому климату.

— Уголь, деготь, масло… — закивал Иммельман. — А вот что еще, никак не могу понять.

— Просто соль, — Корона тоже принюхалась. — Здесь все пахнет так же, но в то же время она все немного меняет.

Девушка поморщилась: от соли ее морщинки могли стать чуть заметнее, а это… Раздражало. Впрочем, их почти сразу встретили, причем самое высокое начальство. Корона до этого лично не общалась с Петром Штрассером, но как выглядит главный по дирижаблям в Германской империи представление имела. И корветтенкапитан — звание, равное примерно армейскому майору — выглядел неплохо для своих сорока. Гладко выбритые щеки, аккуратная бородка, а еще он носил длинный кожаный плащ, под которым было почти невозможно разглядеть официальный мундир… Впрочем, учитывая, как тут всё продувалось, пожалуй, Корона и сама не отказалась бы от подобной обновки.

— Я сейчас иду к ангару Эль-12, составите мне компанию, и я расскажу о вашей роли в будущей операции, — Штрассер был полностью поглощен своими делами, и появление эскадрильи «Фоккеров» рассматривал разве что как еще одну галочку в списке.

— Конечно, — Корона оборвала попытавшегося было возмутиться Иммельмана. Они все-таки пришли сюда не собственной важностью мериться, а стать частью истории. — Как мы понимаем, вы планируете большой налет.

Девушка показала, что какие-то общие детали им уже известны.

— Все верно, — закивал Штрассер. — Изначально у меня получалось подготовить только три «Цеппелина», однако спасибо русским…

— Это за что же? — губы девушки сжались от с трудом сдерживаемого гнева.

— Кампания на востоке закончена, что уже дало нам больше сил. За поддержку при Вильно, пусть и неудачную… — Штрассер поморщился. — В пользу моей инициативы высказался Гинденбург. Ну и, наконец, смерть Максимилиана фон Хоффмана привлекла внимание к новой русской тактике. Они показали миру, что сразу несколько аэропланов могут действовать слаженно и совместно, полностью подавляя даже современную линию обороны.

— Вообще, — заметила Корона, — наш авиаотряд даже раньше русских оказывал поддержку дирижаблям.

— Не очень удачно, — Штрассер еще раз напомнил об итогах сражения при Вильно. — Но в том числе и поэтому я пригласил для участия в этом налете еще и ваш авиаотряд.

— Еще? Значит, есть и другие летчики?

— Все верно. Для поддержки с Западного фронта мы привлекли 62-й полевой авиационный отряд из Дуэ под командованием гауптманна Германа Кастнера.

— Я как раз у него начинал, — поспешил быстро шепнуть Иммельман.

— Кстати, вы как раз сможете познакомиться с капитаном и его лучшим пилотом, Освальдом Бёльке, — продолжил Штрассер.

В этот момент к ним подошли еще два офицера. Один постарше, в мундире капитана, а второй совсем молодой, около двадцати четырех лет. Корона хмыкнула, оценив, что работающий на земле Кастнер надел обычный мундир, а вот его подопечный, которому приходилось подниматься в местное ледяное небо, предпочел кожаный плащ. Вот точно, и ей нужно такой найти! И полезно будет, и красиво!

— Итак, — продолжил Штрассер, убедившись, что его слушают обе группы летчиков. — Я планирую отправить на этот вылет от восьми до десяти дирижаблей, в зависимости от того, сколько из них будут готовы к боевым действиям при удачной для нас погоде. Вылет в два часа дня, над Лондоном тогда будем как раз к заходу солнца.

— Сумеете довести столько дирижаблей и не потерять никого по пути? — быстро уточнил Кастнер.

— Будет непросто, но мы достигли неплохих успехов в размещении радиостанций на «Цеппелинах» серии «Пэ»…

Корона на пару мгновений отвлеклась, вспомнив слухи про Штрассера, которые гуляли по фронту. Так, после гибели своего бывшего командира, до него отвечавшего за совершенно новое для Германии направление, он не растерялся, не испугался, а взялся за дело со всем возможным энтузиазмом, выбивая для себя и авиационных заводов любые доступные средства и технологии.