Да что там! Говорить на самом деле могли многие! Практически в каждой части был свой умник, который мог часами рассказывать, как все неправы и как на самом деле нужно летать. Разница в том, что большинство таких умников, получив возможность что-то сделать, или затыкали рты, или творили такую дичь, что даже самые твердолобые из старых командиров на их фоне казались чуть ли не гениями. А Крылов был другим. Сам сказал, сам сделал. И как сделал! Гусев изначально сомневался в идее рисовать детальные схемы полетов, но стоило ему увидеть первые карты, как он сразу же заметил пару ошибок.

Да, ошибок! Крылов учел движение ветра у реки, но не заложил магнитные аномалии в пойме Немана у Пожайслисского монастыря. Там всегда было сложно ориентироваться, и эти места лучше было проходить только по прямой. Еще Гусев уточнил бы несколько высот: Крылов явно писал их по памяти и ошибался то тут, то там на пару десятков метров. Вот только именно эти ошибки помогли Гусеву окончательно смириться с бумажной работой. До них он даже не думал о подобных мелочах, оставляя их где-то за границей сознания, а тут… Мозг словно включился на полную и впервые за годы снова увидел, как можно начать летать гораздо лучше, чем раньше. Для профессионального пилота, для которого небо стало частью жизни, такое дорогого стоило.

— Сегодня он все нарисовал сам. На троечку нарисовал. В следующий раз сделаем все вместе, уже гораздо лучше, — Гусев представил, что нужно будет обязательно учесть при подготовке к следующему вылету. А потом неожиданно понял, что с такими знаниями, пусть уже не в 21-м авиаотряде, а в любом другом, но он точно станет офицером. Еще каким!

С этим настроем он и подошел к Крылову, чтобы разобраться с последней странностью. Маршрутом Орлова, что достался именно ему, и значительно увеличенным количеством поворотов, которые опять же слишком сильно отличались от всех остальных карт. Казалось, в них нет никакого географического или тактического смысла. Более того, слишком много маневров было именно до линии фронта, и…

— Просто мне бы хотелось попробовать вернуть графа, — немного смущенно ответил Крылов, и все окончательно встало на свои места.

И сам маршрут, и то, как он был нарисован — это были не две разные задачи, разведка и поиск. Нет, его миссия была только поисковой! Гусев заглянул в карту Крылова, припомнил линии с карты Божича — ну, точно. Его район разведки за линией фронта взяли на себя соседи, а он прежде всего должен был найти их командира.

— Значит, вы рассчитывали место возможного столкновения с «Фоккерами»… — начал он, бросая взгляды то на карту, то на Крылова.

— Верно. Если вспомните, то каждого из нас они встретили примерно на одном и том же расстоянии от линии фронта. Учитывая стремление немцев к порядку, я считаю, что это не случайность, а проявление системной работы связки разведки и авиации.

— Значит, Орлова подбили примерно в этом районе…

— Я тоже так подумал, а потом отметил точки, где он мог бы совершить аварийную посадку, и расположил их в порядке вероятности.

— И как вы этот порядок считали?

— Все просто, — Крылов почесал затылок, есть у него такая паразитная привычка. — Сначала берем условие, что самолет поврежден сильно или слабо. Что он рухнул, и все умерли, не рассматриваем, потому что в этом нет смысла. А что все закончилось относительно хорошо, потому что…

— Иначе, где бы Орлов ни сел, он бы уже передал весточку.

— Точно. Итак, в районе столкновения у нас есть лес, где не сесть, и река, где из-за порывистого ветра лучше не рисковать. В итоге, если мы считаем, что поручик Орлов принимал решение осознанно, то он должен был повернуть и пытаться тянуть в сторону дороги на Вильно. Соответственно, вот и первая прямая, где нужно проверить подходящие открытые пространства.

— Вариант, что он садился где угодно, лишь бы сесть, вы не рассматриваете? — с интересом уточнил Гусев. Ему на самом деле было любопытно слушать, как именно пытается думать этот новенький. Все-таки оказалось, что и у возраста бывают свои плюсы: вон какая мудрость проснулась.

— Тут как с вариантом, где Орлова сбили. Если он начал шарахаться абы как, то вариантов посадки становится слишком много, и мы уже ничего не можем с этим поделать. Поэтому работаем с тем, что можем предсказать. Ну и я, если честно, в графе не сомневаюсь. Помните, его недавно сбивала Ночная Ведьма? Так я поспрашивал Маркова, как тот уходил, как садился. Все было очень грамотно, и сейчас нет причин думать, что он не поступит так же.

— Хорошо, а остальные точки? — продолжил рассматривать карту Гусев.

— Тут, с одной стороны, сложнее, так как больше район поисков. С другой, гораздо проще. Это в моменте без подробной карты местности очень сложно угадать, куда точно можно было направить самолет. А на дистанции — вот вы бы куда постарались дотянуть?

— До дома.

— Такая вероятность действительно есть, и этот вектор вы проверите на обратном пути.

— Еще в сторону Вильно, Гродно, железной дороги и штаба 3-го Сибирского корпуса генерала Трофимова, — оценил Гусев.

— И опять верно. Вы выбрали места, где можно было бы посадить самолет и вернуть его в отряд. Города, железная дорога, где постоянно ходят патрули, и часть, над которой проходил маршрут Орлова. Вы молодец, ничего не упустили.

И вроде бы простой охотник похвалил, а все равно стало приятно. А Крылов тем временем продолжал.

— Тем не менее, ни до одной из этих точек граф не долетел, но… Мог сесть по пути. Соответственно, так на карту добавились еще несколько поворотов.

Крылов замолчал, еще раз осматривая нарисованный им маршрут. Гусев тоже смотрел. Все-таки как же просто, и в то же время как невероятно. Если бы он летел как обычно, то точно бы проверил пару мест из списка, он же не дурак. Но вот все разом, да чтобы не терять ни одной лишней минуты — без планирования это было невозможно.

— Думаю, у Орлова неплохие шансы вернуться домой, — подвел итог Гусев и улыбнулся.

— Рассчитываю на вас, — ответил ему Крылов и, кажется, сам не заметил, как снисходительно это получилось. Впрочем, пока его мозги помогают авиаотряду — пусть… Тут, словно смутившись и решив сменить тему, он кивнул на закрепленные под его аэропланом ракеты. — Ну, и мне тоже пора. Пора выигрывать спор!

Ан нет, ни капли он не смутился. Гусев не выдержал, хохотнул в ответ и показал охотнику большой палец. Пусть им всем сегодня немного повезет.

Лечу, пою песню про порядок и тучку. После того, как другие пилоты меня выслушали и, главное, услышали, настроение у меня самое что ни на есть боевое.

А вот мысли еще разбегаются. То прыгают к поискам Орлова, то к сравнению «МИКа» и «Ньюпора». Все-таки на «Десятке» летать прямо под облаками было проще: она и менее валкая, и подъемной силы у нее побольше. А «МИК» от любого случайного порыва так и норовил завалиться то на одно крыло, то на другое. Приходилось постоянно компенсировать потерю скорости на маневры снижением, превращая полет в американские горки.

В итоге я сдался. Опустился сначала на пятьдесят метров, потом еще на пятьдесят, потом сразу на сотню — и только тут моноплан начал чувствовать себя более-менее уверенно. Из хороших новостей: немцы тоже не смогут забраться выше… Только их вспомнил, как впереди показалась сначала серебряная линия реки Свенты и почти сразу — черная точка в небе.

Я сразу же закрутил головой.

— И где же еще один?

Вот только второго «Фоккера» не было, сколько бы я ни вглядывался. Странно. То ли немцы решили сменить тактику, то ли сработала задумка наших гениев… До этого я, если честно, скептически относился к задаче летать не только по своему участку фронта, но и сильно за его пределами. Мол, это должно ввести врага заблуждение и позволить зайти им в тыл с неожиданной стороны. А впрочем, чего жаловаться.

Во-первых, сработало — врагов оказалось меньше. Во-вторых, только так, взяв самое северное из отданных нам направлений, я смог забраться аж за Вильно.