Я мысленно отметил, что мои слухи о разведке немецкого наступления еще не дошли до 21-го авиаотряда.

— А вы не слушайте графа, — ответил я вслух. — Лучше думайте сами. Это и для сна, и для пищеварения полезно.

— Как?

— Умные мысли, до которых сами дошли, повышают настроение. А с хорошим настроением и спать, и есть всегда приятнее. Что же касается лонжеронов, уверен, эти методы уже кто-то обдумывает, просто путь от теории до практики порой занимает время, а мы… Мы живем в небе, мы первые понимаем, что на самом деле нужно пилотам и самолетам, и у нас, черт побери, есть возможность пробовать что-то улучшить. Самим! Где и когда еще такое будет? Лично у меня от подобной свободы мозги так и кипят, так и ищут, что бы еще такого вытворить. Причем не обязательно прям новое, иногда бывает полезнее и какую-то старую задумку доработать. Взять то же укрепление лонжерона. Можно использовать всем известную косынку, а можно, например, взять вот эту штуку…

Я заметил в углу связку стальных прутьев и несколько рельсов.

— Это не наше, это железнодорожников, — сразу встрепенулся Лукьянов.

— Не забрали вовремя, теперь наше, — я отмел все сомнения. — Лучше подумайте, что будет, если мы возьмем передний лонжерон, вырежем в нем паз, вставим туда этот прут и загерметизируем клеем. Сделает это крыло крепче, как та же косынка?

— Конечно! Даже еще лучше будет! — закивал поммех, но быстро сбился. — Вот только сталь внутри дерева, а у нас при взлете постоянные перепады температур. Надо будет проверять, не вылезут ли какие-то проблемы.

— Поэтому мы и не будем спешить с этим решением, — поддержал я его. — Тем более что оно скорее не на перспективу, а так — подлатать крыло, когда больше ничего под рукой не окажется. А вот вариант с превращением плоскости в объем может нам помочь и кое с чем еще…

Кажется, я создал настолько серьезную интригу, что эти двое, пилот и механик, смотрели на меня с такой надеждой, которая не у каждого интерна даже под завершение практики бывает. Аж одна простенькая, но полезная формула под момент в памяти всплыла — вот что значит вдохновение.

— Ну рассказывайте уже, — взмолился Лукьянов.

— Что у нас происходит с лонжероном из-за предкрылка? Его скручивает, — начал я немного издалека. — Как бы это выглядело, если бы мы решили обсчитать эту силу как ученые? Подъемная сила предкрылка, умноженная на расстояние от точки приложения этой силы, то есть центра крыла, до нашего предкрылка, так?

— Так, — машинально кивнули оба слушателя и смущенно переглянулись.

Я растерянно почесал затылок. Тут разве еще нет формулы крутящего момента? Да нет, она же древняя, как мамонты и следы их жизнедеятельности.

— Это же из уравнения для рычагов Архимеда? — неожиданно встрепенулся Лукьянов.

— Точно, — закивал вслед за ним Марков. — Про него еще брат лорда Кельвина в 1884-м писал. Просто было сложно сразу представить, что у нас часть крыла превращается в рычаг, но вы как сказали, и все сразу встало на свои места.

Ну вот, вроде бы и разобрались. Я выдохнул: все-таки надо поменьше на теорию полагаться и побольше проверять на практике. А то ошибешься где-то в формуле из будущего: возьмешь не ту или пропустишь квадрат над одним из знаков, и кирдык. Смерти-то я, как и раньше, не боюсь, а вот лишиться неба так быстро было бы обидно.

— В общем, — я тряхнул головой, — теперь перед нами не абстрактное зло, когда остается только молиться, а конкретные силы природы, с которыми можно работать. Например, уменьшить подъемную силу, и это уменьшит давление на крыло. Логично? Логично, но бесполезно, так как мы предкрылок ради этой дополнительной силы и ставим. И тогда остается длина плеча. И вот тут можно схитрить.

— Но как? Лонжерон — вот он, — ткнул пальцем Лукьянов, — тут никуда крепление особо и не подвинуть.

— Все верно. Сейчас лонжерон узкий, как кость, и мы ничего не можем сделать. Но — помните, я говорил про объем? — что, если мы его расширим? Не на все крыло, конечно: это было бы слишком тяжело. А по полтора метра от фюзеляжа там, где будем крепить предкрылки. Превратим из палки в короб шириной сантиметров двадцать, обошьем фанерой и будем крепить наши предкрылки уже не к его краю, а ближе к центру крыла.

— Получается, рычаг уменьшится! — воскликнул Марков. — Как просто! Это же процентов десять падения нагрузки просто из воздуха.

— Скорее все двадцать. И еще сам короб на изгиб взять гораздо сложнее, чем одиночный лонжерон, — закивал Лукьянов. — Так ведь и при поворотах крыло не станет так сильно выкручивать. Даже интересно, в каком радиусе вы сможете повернуть с подобной доработкой. Вы это имели в виду, когда говорили, что новая идея поможет не только с предкрылками?

— Главное, понять, что там по весу выйдет, — я кивнул, но и напомнил об очевидных минусах подобного решения. — Все-таки лишнее дерево…

— Мы же не массив будем ставить, — тут же начал спорить Лукьянов. — Фанера, пара расчалок для крепости. Вот с углами придется подумать, там или рейки добавлять, или искать уголки железные, а тут — да, уже вес, но… В любом случае — ну никак больше пяти килограммов не наберется! Зато возможности какие…

— И что, вы прямо сейчас вот все это придумали и сразу начнете собирать? — глаза корнета Маркова засверкали.

— Конечно! — закивал Лукьянов.

— Ни в коем случае, — вернул я их обоих на землю. — Сначала соберем отдельно макет нового лонжерона! На нем отработаем все крепления, проверим надежность, нагрузки, уголки, в конце концов, подберем. Заодно, может быть, что-то придет в голову по весу… После этого уже можно будет и на самолет поставить. Но сначала только на тренировочный полет. Потом разборка, доработка, еще полет, полет под нагрузками — в идеале бы под это отдельную машину найти, но тут уж как получится. И вот только после этого можно будет поставить нашу конструкцию уже на боевой вылет.

— Этак все и на месяц может растянуться, — разочарованно протянул Лукьянов.

— Лучше так, чем… — я не закончил, но поммех прекрасно все понял и побледнел.

— Это правда, лучше так.

— И тогда что сегодня? — Марков потер руки, напоминая, что уже согласился хорошенько поработать.

— Ну, я клеем займусь, — вытер пот со лба Лукьянов. — Крыло-то я разобрал, но для новой сборки надо все пазы от него расчищать, а тут работы даже для двоих на полночи. Еще и, если повредим что, придется новые детали точить, тогда и вовсе до утра провозимся.

Он бросил на меня быстрый взгляд, словно сомневаясь, буду ли я помогать ему вторую ночь подряд или все — братство механиков и пилотов закончилось.

— Я сейчас отойду, меня приглашал на разговор ротмистр Котик, — я вздохнул, снова вспомнив о жандарме, — но потом планирую вернуться, так что на мои руки можете рассчитывать.

Лукьянов сразу засиял. А вот второй мой потенциальный помощник растерялся… Стоит, мнется, оценивая, насколько правильно ему будет остаться без меня — ох уж это благородное воспитание. Ну да кто я такой, чтобы позволять уже попавшим в сети рабочим рукам так просто ускользнуть — штатка в морге мне бы такое никогда не простила!

— Корнет Марков! — бодро гаркнул я.

— Да?

— Вы же согласитесь, пока меня нет, немного помочь механику Лукьянову?

— Помощнику механика.

— Помощнику механика. Согласитесь?

— Конечно. Я и после вашего возвращения тоже мог бы… — корнета словно прорвало, но всему нужно знать меру.

— А вот тут уже будем смотреть на время. Если у вас завтра боевой вылет, то рекомендую перед сном сначала проверить свой самолет, а потом еще и выспаться. Силы в небе нам ведь никогда не помешают?

— Никогда! — Марков разулыбался.

Так я этих двоих и оставил. Молодые они, конечно, горячие, но… В очистке клея с деревяшек ведь ничего натворить не получится? Внутри мелькнуло какое-то смутное беспокойство, но тут на меня налетела старшая мадам Вилкас. И ведь словно из засады выскочила, поймав прямо на выходе из ангара. Женщина успела сменить платье, поправить прическу, и, вообще, в ней уже ничто не выдавало недавнюю просительницу.