— Очень интересный подход. Полет не как искусство, а как наука и математика, — Ткачев задумался. — Где вы обучались?

— Англия, — сглотнул я. Не люблю врать.

— Англия?

— Был отправлен туда вместе с поручиком Невинным. Нижний чин, но сумел получить свой сертификат, — я протянул Ткачеву поддельный бреве, но тот бросил на него лишь один быстрый взгляд.

— Значит, английская школа. И что планируете делать? Думаю, уже завтра мы получим подтверждение вашей истории от ротмистра Козлова, и вы сможете вернуться обратно в 1-й авиаотряд, где летает ваш знакомый, — в словах пилота проскользнуло еле заметное пренебрежение.

— Прошу прощения, не очень хорошо знаком с реалиями фронта, — иногда нужно просто взять и сказать все прямо. — Но я правильно понимаю, что первый авиаотряд летает где-то при ставке? Лучшие самолеты и не самые сложные задачи?

Ткачев только кивнул, а я задумался. Отсидеться в тылу было бы в чем-то заманчиво, но… Учитывая, как меня встретили даже здесь, почти на передовой, что тогда будет среди аристократов самой высшей пробы? Ототрут ведь от неба, как пить дать ототрут.

— Какие у меня еще есть варианты? — нарушил я повисшую паузу. — Если бы я захотел остаться у вас. Может быть, вольноопределяющимся?

— Вольноопределяющимся? — Ткачев задумался. — Для оформления вам понадобятся документы об образовании, вы же понимаете, закон. А я так понимаю, вы шли через фронт совсем без всего. Конечно, их можно будет восстановить…

Восстановить? Очень сомневаюсь, что тут выйдет восстановить диплом школы и университета, которые еще пока даже не построены.

— Не хотелось бы тратить время.

— Могу записать вас охотником, — Ткачев предложил это таким тоном, словно ожидая услышать твердое и окончательное «нет», но я быстро закивал.

А что, условия для меня не так важны, а охотник — это даже звучит круче, чем вольноопределяющийся.

— Согласен.

— Тогда… — Ткачев на мгновение задумался, а потом резко кивнул. — Что ж, охотником так охотником.

После этого мне кратко объяснили, что сейчас, после отступления из Польши, идет переформирование многих старых авиаотрядов. Тем не менее, в 20-й к Ткачеву или в новый 19-й к Казакову мне не попасть — мест нет, а вот в новый сводный 21-й, за которым Вячеслав Матвеевич временно присматривает — вполне.

— Вы, кстати, должны были с ними уже познакомиться, — закончил он. — Именно они сегодня дежурили на аэродроме, когда вы приземлились.

— Так точно, познакомились, — я бодро кивнул.

— И последнее, — Ткачев смерил меня взглядом, словно что-то заподозрив. — Новый самолет вам, как охотнику, ждать не стоит. Если что и пришлют, то максимум старый «Вуазен», а судя по вашим рассказам о «Фоккерах», летать на таком сейчас — верная смерть. Поэтому очень рекомендую договориться с мастерами и попробовать восстановить ваш «Ньюпор». «Десятка» — аэроплан хороший, если справитесь, то ваши шансы выжить и принести пользу вырастут.

— Так точно, справлюсь, — я снова кивнул.

А что тут еще скажешь?

— Знаете, — Ткачев неожиданно улыбнулся, — вы мне вашим настроем и манерами почему-то напоминаете не нижнего чина, который к вашему возрасту уже лет пятнадцать должен был лямку тянуть, а… Одного дикого невоспитанного гасконца, который только-только приехал ко двору короля и теперь грозит всем вокруг проблемами и неприятностями. Вы же не такой, Иван Андреевич?

— Никак нет, — я снова улыбнулся, сравнение с романом Дюма получилось неожиданным, но приятным. — Тем более в таком случае мне бы потребовалось трое друзей, один из которых к тому же должен был бы оказаться графом. А у нас же нет в отряде графов?

Я пошутил и, кажется, попал в больную мозоль.

— Зря вы так думаете, — Ткачев нахмурился. — Сергей Денисович Орлов, претендующий на место командира 21-го авиаотряда, как раз-таки граф.

— Ладно, граф, — я снова попробовал разрядить обстановку. — Миледи… Миледи-то у нас точно нет!

— Ее нет, — Ткачев тоже улыбнулся и вроде как даже выдохнул.

Вот и славно. Потом он еще минут десять рассказывал мне о всяких нюансах будущей службы и, наконец, отпустил на волю. В лицо после самолетного ангара тут же ударил такой приятный свежий ветер, я задрал голову, щурясь на начавшее садиться солнце, и задумался… С одной стороны, мне рекомендовали пойти подписать бумаги и поскорее встать на довольствие, а с другой — где-то там на поле еще лежало то, что осталось от моего «Ньюпора». И как я смогу хоть чем-то заниматься, пока не выясню, можно ли там хоть что-то починить и как быстро это можно будет сделать?

«Десятку», вернее то, что от нее осталось, как раз заканчивали эвакуировать с летного поля, и я в последний момент успел заметить ангар, где скрылись остатки крыльев.

— Пилот Крылов, — представился я, заглядывая за грубо сколоченные деревянные двери.

— Поммех Лукьянов, — из прыгающих в свете тусклой лампы теней выскочил молодой парень, чем-то похожий на Поликарпова.

— Вольноопределяющийся, январский призыв? — уточнил я.

— Так точно, — парень закивал, и вся его настороженность как-то разом исчезла. — А это же вы посадили этот «Ньюпор»?

— Ну, как сказать, посадил…

— Очень даже посадили! Мы с мастером посмотрели, там трещина пошла внутри лонжерона — такое никак не заметить заранее, а аэроплан при посадке просто сложится. Немного резче бы сели, и все.

— А что сейчас? Каков вердикт? — я кивнул на выставленный на отдельный стенд движок.

— Надо смотреть, — Лукьянов пожал плечами. — На первый взгляд ничего страшного. Запчастей для новых «Гном-Ронов» у нас, правда, нет, но цилиндры вроде целые, всякую мелочь подберем со старых моторов, деревяшки тоже выточим. Месяц, и будет как новенький.

— Считайте, что с этого момента у вас есть еще одни рабочие руки, — я скинул куртку. — И будем стараться справиться не за месяц, а гораздо быстрее.

— Ну, если вы тоже будете помогать, — поммех смутился. — Там же с деревом надо работать, с железом, шить, в конце концов.

И что тут скажешь? Если с первыми двумя пунктами у меня на самом деле было не так много опыта, то вот шить… Уверен, прострочить ткань на крыльях будет не сложнее, чем наложить швы на недельный труп. Прорвемся! Мы стали таскать уцелевшие деревяшки, откладывая в одну сторону то, что точно пойдет на растопку, а в другую — что нужно будет осмотреть и, возможно, пустить в дело еще раз. За час управились.

— Кажется, не так много и повредило, — я оглядел горки уцелевших и забракованных деталей.

— Да, мастер думал, что придется в ПАРМ отправлять, но тут, похоже, есть шансы и самим справиться. А это уже пару недель только на дороге можно сэкономить.

— ПАРМ? А что это такое?

— Передвижная авиационно-ремонтная мастерская. Специальные поезда, где электричество, станки особые. У нас же двигателей вечно не хватает, если бы в прошлом году их не запустили, возможно, вообще бы без неба остались. От французов вовремя ничего не дождешься! — парень решил, что наговорил лишнего, и поспешил замолчать.

— И что, сейчас рядом такой ПАРМ есть? — продолжил я как ни в чем не бывало.

— Нет, уехали все. Да и авиаотряды сейчас тоже на восток переводят, поэтому надо своими силами обходиться. Но вы не думайте, справимся, тут же всего хватает, — он обвел рукой пустоту. — Четыре новых лонжерона для фюзеляжа, распорки тоже полетели, но с ними проще гораздо, расчалки тоже за полдня поставим.

— Расчалки — это проволока?

— Точно. Если завтра хорошо поработаем, то за день и соберем. А крылья… Там и так почти все целое: заменить пару поперечных нервюр, заново обтянуть, и хоть сразу в небо. Если, конечно, мотор запустится, — его взгляд остановился на стальной громадине, и мы оба вздохнули.

— В любом случае — или справимся за три дня, или нет, так? — мне начинало нравиться, как уменьшаются сроки ремонта. Вот точно не зря я сюда заглянул!

— Справимся, — поммех улыбнулся в ответ, а потом не выдержал. — А почему у вас погон нет?