И тут его осенила неожиданная идея.

— А давай-ка поплыли вот сюда, адмирал-атаман, — ткнул пальцем в карту Андрей и палец его уперся в самую восточную точку Чукотки.

— Зачем?

— Возникла у меня одна идея… хочу ее проверить.

— Что за идея? — спросил Северьян.

— Да вот я думаю, почему никто не использует северный путь для путешествий, — ответил Градов.

— Знамо почему! Там ведь холодно и лед быстро сковывает море. Как там плавать⁈

— Вот именно — лед!

— К чему ты, конунг?

— К тому, что лед отличный путь. Покрытые льдом реки всегда были главными дорогами на Руси в зимнее время. Так почему бы не использовать морской лед для тех же целей?

— Ну… потому что там пусто… Для лошадей нужен корм и с собой его в достаточном количестве не взять. Нужно предварительно летом делать запасы по пути… да а и для людей тоже… а это надо держать фактории…

— Забудь про лошадей, людей и фактории!

— А как тогда? Пешком что ли?

— На буерах Северян, на буерах!

— Что это такое? — нахмурился адмирал-атаман.

— Серьезно не знаешь? Еще вроде при Петре Первом их строили… правда больше для увеселения. Но может и подзабыли сию полезную забаву… В общем буер — это такая ледовая лодках под парусом, на трех коньках. Если корабль может двигаться со скоростью максимум пятнадцать верст в час, то для буера эта скорость минимальна! Эта ледовая лодка может при хорошем ветре развить скорость до пятидесяти-шестидесяти верст в час! Сколько отсюда и до Архангельска?

Все склонились над картой.

— Где-то шесть с половиной… ну пусть будет семь тысяч верст, — навскидку подсчитал Градов. — Пусть ледовая лодка в среднем будет делать всего лишь тридцать верст в час… может штиль установиться или наоборот буря разыграется, просто слабый и неудобный ветер по несколько дней будет стоять… В пути этот буер будет двигаться десять часов. Можно наверное и дольше… ну пусть будет десять. Итого получается триста верст в сутки. Эти семь тысяч верст буер преодолеет за… двадцать три дня. Ладно, округлим до месяца. Слышите⁈ Один месяц! Не восемь месяцев изнурительного плавания на корабле рискуя потонуть во время шторма, а всего один по льду! Фьють и ты уже на месте!

Северьян с Емельяном обменялись изумленными взглядами. Сроки и впрямь впечатляли.

— Емельян…

— Да?..

— Хочешь повидать родителей?

— Конечно! — воскликнул тот и даже подскочил со стула, так что ударился головой об низкий потолок каюты, но кажется даже не заметил этого.

— Не слишком ли опасно? — спросил Северьян.

— Ну так я же не одного его отправлю в дорогу. Еще вызовем трех-четырех добровольцев. Припасы в дорогу, теплую одежду у местных купим… Меня только темнота полярной ночи смущает, а то налетят на какой-нибудь торос и разобьются к хренам… а подсветить собственно и нечем.

— Я готов! — фонтанировал энтузиазмом Емельян. — Я не подведу! И в темноте я хорошо вижу, не разобьюсь!

— Я в этом уверен… Ладно, твоя главная задача в этой поездке просто разведать дорогу. Оценить ее опасности. Но главное, я хочу, чтобы, когда отправитесь обратно, то собрали большой буер, возможно даже двухмачтовый… конструкцию мы еще обсудим…

— Хотите на больших буерах вывозить сюда людей? — понял парень.

— Верно. Думаю, человек по сто на таком буере вывозить при команде в пять-шесть человек. Понятно, что в этой поездке людей назад ты не повезешь, а лишь равноценный по массе груз. И вот ты должен так же оценить реальность этой моей задумки с большим буером.

— А неплохо получится, если это все окажется реально, — оценил Северьян. — Месяц в пути по льду и еще месяц на корабле к нам… Быстро, дешево и почти без потерь… главное, чтобы не простудились.

Андрей кивнул. Собственно, это для него остался единственный путь вывозить к себе людей. Главное сохранить тайну, но это уже другой вопрос, и он его будет прорабатывать лично на месте.

Мелькнула мысль, что такие экспедиции с бухты-барахты не делаются, производится тщательная подготовка и людей нужно подбирать специально, а не первых же попавшихся, но Андрей не хотел терять целых год.

«А там глядишь Емельян вызнает, что решил император по наши души, ведь не мог он все это забыть, сие потеря лица и он должен что-то сделать, слухи должны о таком ходить ибо понятия „тайна“ у нашей аристократии отсутствует как класс», — подумал Градов.

В итоге Емельяна с еще пятью добровольцами, коих пришлось выбирать почти из половины экипажа, столько было желающих, высадили на Чукотке, даже не на материке, а небольшом островке, чтобы местные не достали. Буер сделали еще в пути из лодки, под коньки приспособили элементы крепления, немного их перековав, мачту с перекладиной сварганили из трех лодочных весел, пошили косой парус и напутствовав не спешить, а дождаться крепкого льда, отправились обратно с обещанием приплыть по весне.

«Надеюсь у него все получится, а все прочие не разболтают обо всем в первом же кабаке, иначе задумке конец», — подумал Градов.

Андрею конечно хотелось поехать самому, но не сказать, чтобы так уж нестерпимо. Просто ему казалось, что так точно все получится, но понимал, что это не так. К тому же он просто не мог сорваться и оставить свое зарождающееся государство. Сейчас любой кризис мог привести к краху. Испанцы могли преподнести сюрприз, так что даже встречать Емельяна поплывет один Северьян, сам Градов будет жать прибытия незваных, но ожидаемых гостей — испанцев.

23

Весной Емельян вернулся и не один, не считая экипажа, (ни один не погиб в дороге и не сбежал по прибытии, как того стал опасаться Градов), он привез с собой полсотни человек от малых детей до стариков. Это оказались семьи членов экипажа и самого Емельяна, за исключением его отца Харитона, что продолжал тянуть армейскую лямку.

— Это было очень безответственно Емельян… вы сильно рисковали.

— Я понимаю конунг и прошу нас простить, но иначе мы не могли… Но мы все продумали и рассчитали так, чтобы все произошло одновременно и у нас получилось.

— Ладно… что сделано, то сделано… дуракам везет. Но как вам удалось уйти от погони? — удивлялся Андрей.

— А мы такие же буера сделали! А за ними разве угонишься при хорошем-то ветре⁈ Мы умчались, только нас и видели!

Андрей понятливо кивнул. На буере за сутки можно сделать триста километров. А сколько та же лошадь проскачет? Вот то-то и оно.

— Что ж, хвалить не стану, но и наказывать тоже. Рассказывай, какие новости узнал, особенно те, что касаются нас.

— Император, как рассказывают, был в диком бешенстве, когда узнал, что мы все уплыли. Говорят, что у него даже падучая приключилась!

«Он и раньше-то не отличался психическим здоровьем, а после такого удара его и вовсе переклинить могло», — подумал Андрей.

— И за измену приговорил нас всех к смертной казни. Как говорят, даже хотел послать флот по наши души, но потом видимо немного остыв, испугался, что и солдаты которых он пошлет, чтобы нас извести, не только не изведут нас, но присоединятся к нам, сбежав от тупой муштры.

— Или кто-то подсказал ему… что для престижа России и его как императора это стало бы последней каплей.

Емельян согласно кивнул и продолжил:

— В общем официально объявили, что что пока в Европе не наступит мир, за нами никого не пошлют, но вот как только так сразу. А неофициально, все ждут что Испания с нами расправится и тогда никого никуда посылать не придется.

— А про испанцев ничего слышно не было? А то ведь мы их в прошлом году ждали, да не дождались.

— Опят-таки если верить слухам, то испанцев испугало наличие у нас линкоров, а таких крупных кораблей в Новой Испании не было, там только лишь несколько двухдечных фрегатов, а все остальные — мелочевка вроде нашего трофея. Они посчитали, что посылать легкие корабли против нас опасно и нужно выслать подкрепление в виде своих линкоров, ну и солдат дополнительно подбросить. Наверное, уже выслали, ведь Испания заключила мир со всеми с кем вела войны, даже с Россией мир заключила, флот высвободился и его можно направить против нас.