«Что-то изменилось… — подумал Градов. — А не победа ли в Голландии тому виной? Ведь если я все правильно понимаю, то без моего вмешательства с внедрением новой пули эту кампанию англо-русские войска должны были с треском провалить. И теперь у Павлуши дилемма. С одной стороны предательство австрийцев и обида на них, а с другой — не хочется сливать результат победы в Голландии. Ну и англичане его с утроенной силой обхаживают, чего-нибудь обещают за дальнейшее участие в коалиции, давя мыслью, что дескать если сейчас выйти, то все окажется напрасно».

Как показали дальнейшие события, Градов оказался прав в своих размышлениях.

— Суворовская армия движется к нам на подмогу! — сообщил Силуан в середине ноября. — Вот только успеют ли они⁈

Что до тревоги главного полкового сплетника, то она была связана с новостями из Франции. Разобравшись со своими политическими противниками сформировав полностью подконтрольный ему Сенат, и приняв с его помощью новую выгодную ему конституцию, Наполеон дабы закрепить свою власть решил пойти по проторенной дорожке, то есть одержать громкую победу и целью выбрал именно Голландию.

— Нежели сам Суворов идет⁈ — послышались возгласы солдат.

— С ним мы враз побьем супостата!

Солдаты радовались, ибо верили в военный гений этого полководца.

— Этого не знаю, — признался Силуан, и пообещал: — Но постараюсь разузнать.

Увы, старый фельдмаршал тяжело перенес альпийский поход, заболел и отправился в Россию, лично отчитываться перед императором, после чего вскорости скончается. Армию в десять тысяч штыков в Голландию вел некто Розенберг, генерал от инфантерии, командовавший одной из дивизий.

«Надо все-таки отдать должное англичанам, работать они умеют, — подумал Градов. — Мало того, что удержали Павла Первого от выхода из коалиции, так еще и немцев со шведами подписали умирать вместо себя».

Как разузнал Силуан, помимо дополнительного десятитысячного корпуса «суворовцев», в Голландию направили по пятнадцать тысяч своих солдат немцы и шведы.

Итого в общей сложности французов должны были встретить шестьдесят тысяч солдат.

Все при этом задавались вопросом: сколько приведет Наполеон?

«Ах да, еще из голландцев формируют новую пятнадцатитысячную армию», — отметил Андрей.

Собственно все формирование заключалось лишь в замене офицерского состава, что принес присягу республиканцам. Кого-то прощали, как правило из младшего комсостава, а вот офицеров среднего и особенно старшего состава судили, большую часть посадили, а кого-то даже казнили.

Что интересно, рубили головы новые монархические власти революционной придумкой, то есть с помощью гильотины. Видимо новый король видел в этом особенную иронию…

Новая власть сейчас занималась преследованием оппозиции не только в армии, но и гражданских, то бишь тех, кто активно выступал против монархии и успел отметиться как ярый сторонник республики. Как результат, из Голландии активно побежали в первую очередь богатые люди, то есть буржуазия, что видели в республиканской форме возможность самим взять власть и даже взяли и сейчас по этим их загребущим ручкам взявших не то, их и били… а если еще точнее, то по кошельку, ведь всегда можно откупиться, вопрос лишь в цене, но платить хотели очень немногие.

Наполеон же спешно собирал все возможные силы в кулак, стягивая контингенты откуда только можно. Эвакуировал остатки французской армии и Египта для чего пришлось посылать флот и пробиваться с боем, отводил часть сил из Италии и Швейцарии. Более того, объявил дополнительный набор в армию в самой Франции. И надо сказать желающих записаться в армию там хватало.

Причины тому имелись. Во-первых, ситуация с продовольствием все еще оставляла желать лучшего, а в армии кормят. Во-вторых — трофеи. Участники похода в Египет и Италию очень хорошо прибарахлились, так что даже отсылали довольно богатые посылки своим родным. А как известно, людская молва горазда все преувеличивать. Ну и вербовщики старались, расписывая всяким пьяным деревенским лопухам в тавернах, как они все сказочно разбогатеют пограбив голландцев и как будут валять сисястых городских девок, что только и ждут их бравых французских солдат, кои вернут им революционную народную власть, а в качестве благодарности за это, готовы отдаться им со всей страстью и пылом.

Офицеры шушукались между собой, подсчитывая сколько в итоге может собрать под своим командованием Первый консул и цифры получались весьма внушительные. Сии разговоры слушали денщики, а потом от них все узнавал Силуан, а от него все остальные солдаты.

— Сто тысяч Наполеон ведет! А может и больше! Но не меньше! — даже с каким-то нездоровым восторгом сообщал он.

— Валить надо Град, валить! — горячо шептал Исай. — Если этот Наполеон и правда приведет столько войск, то битва будет жаркая. Ляжем несмотря на доспехи твои… картечью изорвут или ядром голову снесет… А я больше не хочу стреляться строем на строй, да штыком махать. Вон, Харитона с Емельяном подкололи несмотря на доспехи эти…

Да, отец с сыном выздоравливали тяжело. Раны гнили, их чистили все тем же уксусом и свинцовой водой, клали всякие примочки… В общем в госпиталь лишний раз было лучше не заглядывать, картина там была жутковатая и унылая одновременно.

— Сам знаю, — с хмурым видом отвечал ему Андрей. — Думаешь меня прельщает солдатская стезя? Уйти сейчас не проблема. Сел в лодку да уплыл… Вот только без денег какой смысл куда-то плыть? А до них сам знаешь, сейчас не добраться… Это до порта я могу с деловым видом вас провести, но не туда…

Что до денег, то их закопали под кострищем на одной из стоянок, на севере Голландии и не было ни одной возможности вернуться на старое место, чтобы их откопать.

Андрей уже подумывал о том, чтобы плюнуть на деньги и уходить пустым, жизнь дороже. Захватить какой-нибудь баркас и куда-нибудь в Испанию махнуть или даже Португалию, куда угодно в общем лишь бы подальше от этой войны.

«В конце концов заработаем или еще кого ограбить можно, — подумал он. — Сейчас на войне многие деньги делают…»

Этот вариант он и предложил.

— В конце концов за деньгами можно вернуться позднее, когда тут все успокоится, — добавил Градов.

На это Исай только подозрительно нахмурился, но промолчал, не став сыпать пустыми обвинениями, но и так было ясно, о чем он подумал.

— Дело… — после некоторого раздумья ответил он.

«Наверное решил, что сможет первым до нашего своеобразного клада добраться и все себе забрать», — подумал Андрей.

— Тогда надо все разведать и выбрать подходящий кораблик…

30

С идеей сбежать на захваченном в ночное время кораблике пришлось распрощаться, тому имелось сразу две причины.

Во-первых, начался настоящий сезон штормов, что должен был продлиться еще минимум три месяца. Оказывается те шторма, что бушевали на море до этого и в который они сами попали во время плавания в Голландию, были не шторма вовсе, а так, легкое волнение. С наступлением зимы на море разыгрались настоящие бури, что могли запросто потопить линкор, не говоря уже о какой-то рыбацкой шаланде.

Во-вторых, нормальных судов просто не имелось. У причалов стояли либо какие-то даже на вид ветхие, что не выдержат даже небольшого шторма в пару баллов, либо слишком маленькие, что так же окажутся на дне стоит только морю начать волноваться.

— Да куда их подевали⁈ — изумлялся Градов. — Их же даже не десятки, а сотни должно быть!

Как оказалось, нормальные корабли в свое время реквизировали обе воюющие стороны, сделав из них так называемые канонерки вооружив их несколькими пушками.

— Ну не все же в самом-то деле!

— Все хорошие корабли, что не отдали под канонерки, сейчас зафрахтовали англичане и загнали в Рейн, — пояснял рыбак, у которого Андрей пытался прояснить ситуацию с кораблями.

И тут сразу все стало ясно.

«Значит скоро увидим „суворовцев“», — понял Градов.