— Сейчас посмотрим. Давай братан… крепись.

— Что с отцом?

— Дышит. Ты его так обмотал?

— Да…

Андрей, осторожно перевернув Емельяна под его болезненные стоны на бок, посмотрел на спину. Ничего было не разобрать, но крови натекло немало. Пришлось срезать форму ножом.

Укол штыком пришелся в левую верхнюю часть спины в район сердца, но штык по какой-то причине пошел в сторону и вышел под ключицей из груди. Выходное отверстие было небольшим, может быть из-за того, что штык уперся в бронепластину.

— Легкое вроде не задето… по крайней мере пневмоторакса нет… — констатировал Градов. — Сейчас перевяжу…

Пока Андрей занимался раненым, остальные его люди тоже без дела не сидели. Помогали другим раненым, а также снимали форму с убитых, ну и конечно же успевали при этом потрошить вещевые сумки врагов, собирая все мало-мальски ценное, а также продовольствие.

Поев в сухомятку сухари с сыром, да погрызя морковку или яблоко в качестве витаминного салата, запив все трофейным вином, солдаты уже в темноте принялись за тяжелую в физическом и моральном плане работу — таскать раненых к лазарету, что успели развернуть неподалеку после окончания боя.

Таскал вместе со всеми раненых и Андрей. А в лазарете слышались ругань, стоны и надсадный вой раненых.

Видеть то, что происходило в лазарете было очень тяжело. Там так называемые подлекари вместе с лекарями вовсю орудовали пилами отрезая руки и ноги. И никакого наркоза при этом конечно же не использовалось, только ремень в зубы и терпи, ну или кричи, матерись, молись.

Не все выдерживали подобное истязание и отдавали богу душу прямо на залитых кровью операционных столах от болевого шока.

Рядком лежали умершие от ран, а неподалеку виднелась куча из отрезанных рук и ног.

— Жесть какая… — едва сдерживая позыв блевануть, пробормотал Градов.

Тем, кому повезло чуть больше, а именно получили не столь травматические раны, что приходилось проводить ампутацию, проводили прижигание. Этот метод все еще использовался, хотя вскоре от него откажутся…

Перед этим раненым вытаскивали пули, если рана пулевая, предварительно покопавшись в раневом канале в поиске пули. И чем? Пальцем! Грязным пальцем прямо в рану тыкали и крутили там пытаясь определить глубину раны и наличия там пули. И только потом, лезли специальным пинцетом, а потом снова совали палец в попытке понять, не осталось ли в ране ткани вырванной пулей из формы.

— Да иху мать! — ругался один из солдат, в ране которого как раз колупались пальцем в поиске инородных предметов.

— Ы-ы-ы!!! — выли с другой стороны.

Там раненому в руку штыком, а пробили ее насквозь, промывали рану с помощью тряпичной ленты, кою пропускали через прокол. А просунули эту тряпицу с помощью обычного шомпола.

«Какой хоть раствор используют для промывки раны? — подумал Градов. — Спиртовой? Может хоть солевой? Или обычной водой из колодца? А если водой, то хоть кипяченой⁈»

Андрей конечно же обеспокоился судьбой своих подчиненных, потому спросил:

— Чем вы им раны промываете?

— Смесью уксуса, нашатырного спирта и свинцовой воды! — на удивление с готовностью ответил молодой подлекарь, которого окружающий ужас кажется вообще никак не трогал и даже пояснил: — Не только чистит хорошо, и нагноение снимает, но и останавливает кровь! Все по медицинской науке!

— Надо же… какие продвинутые…

«Чего тогда прежний фельдфебель копыта откинул при такой-то по нынешним временам передовой медицине?» — даже удивился Андрей.

Но потом решил, что случайности неизбежны. Один человек может уколоться ржавой иголкой и подхватить заражение крови, а другому ногу не еще более ржавым штырем пробьет и ему хоть бы хны…

Как выяснил впоследствии медики использовали широкий арсенал средств, помимо озвученных уксуса, нашатыря и свинцовой воды, так же применяли сулему, жженые квасцы с негашеной известью, скипидар, поваренную соль, горчицу, известковую воду и отвар хины, кроме того использовали растопленный воск, жир, сливки и масла.

Имелись и непосредственные лекарственные средства, но их состав Градов решил не узнавать, чтобы не разочароваться, потому как больше половины используемых медиками средств имели на его взгляд сомнительный лечебный эффект. Хотя он конечно сам не медик, но как-то сомнительно что что-то можно вылечить той же известью…

— А-а-а!!! — орал другой раненый, коему в рану цирюльник, что не только стриг солдат, но и принимал участие в «лечении» после боя, ткнул раскаленным прутом.

Потянуло паленой плотью. А общее амбре становилось совершено невыносимым, ибо густо воняло кровью, мочой, дерьмом и рвотой.

— Следующий! — деловито и даже где-то бодро выкрикивал этот парикмахер-прижигальщик, сунув использованный штырь обратно в маленькую печурку с углями и доставая оттуда другой раскаленный прут, что сунул в рану очередному пациенту.

— У-у-у!!!

Раненых таскали всю ночь, падая от усталости. Не все из них при этом дождались оказания медицинской помощи и не все коим ее оказали при этом выжили. И далеко не все выживут в дальнейшем из тех, кто перенес операцию, от инфекций никуда не деться из-за полного отсутствия антибиотиков.

Потом пришлось стаскивать к братской могиле своих мертвых. От количества убитых можно было сойти с ума.

Офицеры при этом отсутствовали, всем занимался унтер-офицерский состав. Офицеры же, наскоро приведя себя в порядок праздновали победу в Амстердаме, пили и веселились.

Голландскими и французскими павшими солдатами занимались местные коих согнали из ближайших деревень и городков. Кто получил ранение лечились в городе.

И лишь к вечеру, после того как все дела по очистке поля боя было завершено, солдаты могли заняться собой, помыться и привести в порядок форму.

По оценке Градова, из уцелевших в сражениях и сохранивших боеспособность едва набирался полк.

«И чем французов встречать будем, когда они вернутся?» — подумалось ему.

Конечно, встанут в строй выздоравливающие, кои слегли по разным причинам с момента высадки, может и раненые из числа «легких» успеют встать в строй, но это в лучшем случае еще один полк солдат. Все равно ни о чем. Французы наверняка пригонят целую армию, чтобы отбить Голландию обратно.

— Надо валить… — прошептал он.

Вот только и сейчас возможности он не видел. Страна все же настроена к ним враждебно, местные их прибьют. Это в Италии или Швейцарии проблем бы не было. Но не здесь.

— Дерьмо…

28

Офицеры вспомнили о своих обязанностях лишь первого октября, ну или им напомнило вышестоящее командование, что бухать дни напролет отмечая победу не могло по состоянию здоровья в силу своего возраста. Ну а раз сам командующий герцог Йорский трезвый, то и подчиненные пьяными быть не должны. Повеселились и хватит.

Пока офицеры пьянствовали (надо сказать, что солдаты тоже раздобыли у маркитантов горячительное, но до пьяна не напивались в отличие от тех же английских солдат, что кстати отмечали сами англичане в своих заметках о русских), прошел основной вал смертей тяжелораненых переживших ампутации конечностей и травму головы.

В состав подразделений влилось несколько сотен человек из числа освобожденных из франко-голландского плена солдат, что угодили в руки противника вместе с генералом Ферзеным. Хватало среди освобожденных и раненых о которых в общем-то неплохо позаботились.

В качестве места постоянной дислокации для русских солдат определили город Гарлем. В качестве казарм и госпиталя выбрали несколько складских помещений на краю города. Где солдаты быстро сбили для себя нары из обнаруженных досок, а также сложили печки из кирпича, что явно готовился для строительства очередного здания.

Англичане понятное дело заняли Амстердам, больше силами своего флота, а также город Утрех (там засела пехота), что располагался чуть южнее столицы Голландии, тем самым взяв под контроль реку Рейн.