Понять, что творится впереди было довольно сложно, слышалась пальба, все затянуло пороховым дымом. Перешеек был ровным как стол, оставалось лишь только гадать и строить предположения. Впрочем, звучащие один за другим залпы не давали разгуляться фантазии.

«Они просто стоят и тупо палят друг в дуга», — подумал он.

Стало понятно, что перед тем, как перейти в решительную атаку командование все-таки предпочло хорошенько проредить противника огненным боем пользуясь своим преимуществом в дальности и точности за счет новой пули.

Тем же самым занимались англичане на своем участке фронта.

«Размен должен идти как один к пяти, а то и чуть больше, к шести-семи, — подумал Андрей, считая залпы. — Как долго такое избиение выдержит противник?»

Несложный подсчет говорил, что от залпа тысячи гренадеров выходит из строя около двухсот пятидесяти солдат противника убитыми и ранеными. И таких залпов гренадеры могут дать до тридцати.

Конечно, они сами теряют от вражеского залпирования до пятидесяти человек с тысячи вражеских выстрелов, но все равно урон противник несет страшный. Его просто перемалывают в кровавую кашу.

Но вот носимый огневой запас был почти полностью растрачен и послышался протяжный клич:

— Ура-а-а!!!

Русские полки перешли в штыковую атаку и принялись гнать не выдержавшего истребления противника.

— Марш!

Белозерский полк, а точнее батальон зашагал вперед. Вместе с ними шли егеря.

Русские солдаты как всегда увлеклись, как говорится, охренели в атаке и забыли обо всем, в голове каждого из солдат билась сейчас только одна азартная мысль: «догнать и всадить штык в спину». Противник чтобы прекратить избиение своей пехоты бросил в образовавшиеся разрывы свою кавалерию, чтобы та ударила атакующим во фланг и зашла в тыл, рубя уже русских в спину.

И все бы возможно у них получилось если бы не белозерцы с егерями.

— Стой! Заряжай!

Французская кавалерия неудержимым потоком вылетала на оперативный простор сминая попавшихся им под руку солдат на свою беду, оказавшихся у них на пути на самом краю и заходя в тыл гренадерам и тем самым фактически подставляла спину белозерским мушкетерам.

Мушкетеров конечно же увидели, но сделать ничего не успевали. Конная масса при этом оказалась достаточно густой.

— Целься! Пали!!!

Раздался залп и полетели на землю всадники, а также стали кувыркаться кони.

— Заряжай!

Белозерцы сделали еще один залп и снова зарядились.

— Марш!

Небольшие группы гренадеров все же смогли сбиться в кучи и ощетиниться штыками не давая себя стоптать всадникам, некоторые даже сохранили боезапас и сейчас стреляли во всадников. Впрочем, всадники тоже орудовали не только саблями, у них имелись пистолеты и тоже палили в пехотинцев.

— Целься! Пали!!!

Грянул новый залп.

— Заряжай!

И тут все услышали новый дробный стук лошадиных копыт.

В бой вступила английская кавалерия. Герцог Йорский увидев, что французская конница завязла в русской пехоте, бросил своих легких драгун на французскую пехоту, что только-только стала приходить в себя от сокрушительного штыкового удара гренадеров.

В эту все еще аморфную массу англичане и влетели, начав жестокую рубку, заставив французов снова искать спасения в бегстве.

Натиск белозерского полка и егерей, а так же формирование плотных оборонительных порядков среди гренадер выдавило французскую кавалерию к самому озеру, так что всадники загнали своих коней в воду и по пляжу озера отступили на исходные позиции, а английская кавалерия продолжила куражиться рубя французов, пока легких гренадер не отогнали голландские гусары, что прорвались через огненный заслон англичан наступавших по соседству с русскими.

Вновь случилось затишье. Снова таскали стонущих раненых. От вида некоторых подступала тошнота, это когда сабля срезала пласты мяса…

Донские и уральские казаки, что все так же были присоединены к егерям, ловили лошадей лишившихся своих седоков, коих оказалось немало на поле боя и не ушедшие с основной массой, пара сотен точно. Правда часть из них оказалась ранена, но часть все же годились для исполнения своего предназначения, и казаки сформировали сводный казачий эскадрон.

— Вот, совсем другое дело! А то ходим на своих двоих как пехота какая-то! — радовались они.

У русской части экспедиционного корпуса наконец появилась своя какая-никакая кавалерия.

Но ничего еще не закончилось.

Подвезли боеприпасы.

— Всем взять двойной комплект!

26

И вот новый приступ. Собрали в единые порядки всех, кого только можно было собрать. Казалось, атакующие не оставили даже резервов, бросив в бой все что имелось дабы сокрушить врага последним ударом. Но и враг тоже уплотнился на своем последнем рубеже обороны. Позади столица — Амстердам. Уже видны дома и дымы из труб.

Артиллерия с обеих сторон вместо того, чтобы вести дуэль, начала молотить по пехоте друг друга. Но если русские и англичане довольно бодро двигались по полю, то французы и голландцы стояли на месте, а значит процент попадания англо-русской артиллерии был выше, чем у франко-голландской, потому как их пушкарям требовалось все время вносить поправки в прицел. Хотя их наводчики были профессионалами своего дела так что промахивались не слишком часто. Одно лишь радовало, пушек у противника было немного. Хотя тем в кого попадало ядро или осколки от его взрыва от этого было не легче.

Герцог Йорский видимо желал повторить предыдущий опыт и расстрелять противника из мушкетов с недосягаемой для него дистанции новыми пулями и поначалу казалось, что все идет по плану, обороняющиеся приняли на себя три залпа, пальнули в ответ и командование французов осознав, что их так тупо перебьют, решилось на штыковую атаку.

— Заряжа-а-ай!!!

На русских и англичан ломанулась огромная толпа, тысячи и тысячи солдат.

— Целься!!!

С диким ором эта толпа накатывала на своих врагов. Вот уже стали отчетливо видны их закопченные от порохового дыма искаженные в ярости лица.

— А-а-а!!!

— Пали-и-и!!!

Грянул залп практически в упор, противника подпустили на двадцать метров. С такой дистанции просто невозможно промахнуться, если только не стрелять себе под ноги или откровенно в небо, но таких криворуких не было.

Первые ряды набегавших буквально скосило, они упали под ноги бегущих позади них, что стало причиной заминки, многие споткнулись о тела убитых и раненых товарищей и упали сами, следующие уже спотыкались о них и образовался довольно серьезный вал из орущих тел.

Кто-то все-таки проскочил через все препятствия, но это стало их ошибкой, причем фатальной. Потому как вместо всё сметающего на своем пути селевого потока об стену русских и английских солдат ударила лишь слабая словно бы разбитая о молы волна, которую и приняли на штыки.

— Коли!

— Пусть задние лини заряжают мушкеты!!! — проорал Андрей почти в лицо поручика, выдергивая штык из груди французского солдата. — Пока мы их будем принимать на себя, задние успеют зарядиться и дать залп!!!

Поручик с шалыми глазами видимо не сразу понял, что ему сказали. Но потом осознав, кивнул и бросился назад.

— Заряжай! Заряжай!!! — послышались его вопли.

А Андрей отработанным приемом принял на себя второго француза. Отбой в сторону чужого мушкета и удар прикладом в лицо. Попал в горло. Тот захрипел и повалился Градову под ноги став препятствием для очередного набегающего противника.

Но тот в ярости все же прорвался вперед чтобы уколоть Андрея штыком в живот.

Пропуск мимо себя, француз проваливается и получает режущий удар по шее. А потом Градову без перехода пришлось колоть очередного противника в район сердца.

Тот упал и мушкет буквально вырвало из рук Андрея.

— Ч-черт!

Поднимать трофейный мушкет было долго и чревато пропуском смертельного удара, так что Градов вспомнив о солдатской шпаге, что все это время бесполезным грузом болталась позади спины и било по ногам, выхватил холодняк, которым он ни разу толком не тренировался, если не считать «баловство» когда пытался самостоятельно крутить восьмерки, но сейчас другого пути не было.