— Эх…

— В тоже время колонны французов с двух сторон ворвались в Берген. Войска перемешались. Генерал Эссен, оставшись старшим в корпусе, принял начальство, но при всех его стараниях уже не было возможности поправить дело. Нестройная толпа бросилась назад с такой же быстротой, с которой час назад стремилась вперед. Большая часть опять стеснилась на дороге через Схорль и Грут. Некоторые отступали к дюнам. К счастью, французы могли организовать преследование только по немногим теснинам и провожали отступавшие войска выстрелами артиллерии. Ну а дальше вы знаете сами…

— Что с потерями? — спросил Градов.

— Наши общие потери больше четырех тысяч человек убитыми и пленными. А конкретно наши войска потеряли около тысяча восьмисот человек убитыми и пропавшими, раненых около тысячи трехсот.

Что до результативности третьего и четвертого отделения, где действовали только английские войска, то третья колонна под командованием генералов Палтни, Дона и Кута также столкнулась с трудностями. Эта колонна была вынуждена двигаться по дороге вдоль дамбы, называемой Лангедейк (длинная дамба), которая разделяет несколько польдеров. С правой стороны к дамбе примыкал глубокий дренажный канал, а с другой стороны многочисленные канавы на местности также затрудняли продвижение. Дорога вела к деревне Аудкарспел, где первая Голландская дивизия генерала Дендельса построила несколько полевых укреплений (голландцы жаловались, что Брюн запретил возводить полноценные укрепления, что усложняло оборону).

Первая атака Пултни на этот опорный пункт закончилась катастрофой: британцы в панике бежали, пока их не удалось собрать за другой дамбой, которая обеспечивала некоторую защиту от огня голландской артиллерии. Несколько других лобовых атак британцев также были отбиты с большими потерями, а окружить противника не удалось из-за канала. Генерал Дендельс совершил ошибку, приказав ста гренадерам совершить вылазку из его редута. Мало того, что атака была легко отбита, так ещё и бегство гренадёров позволило британцам, преследовавшим их по пятам, проникнуть в голландские укрепления и обратить в бегство всю группу защитников.

Это бегство удалось остановить только в конце Лангедейка. Отступающие войска понесли очень большие потери из-за огня британской артиллерии. В конце концов Дендельс лично возглавил контратаку с участием всего одного батальона гренадеров, но к тому времени Палтни уже узнал о разгроме на правом фланге британцев и начал отступать на исходные позиции. Таким образом, британцы не добились территориальных успехов, но нанесли голландцам тяжёлые потери в живой силе и пленными.

Марш четвёртой колонны под командованием генерала Аберкромби прошёл без каких-либо препятствий. Он без происшествий добрался до Хорна и сумел застать врасплох слабый гарнизон этого города. Хорн был занят, и местные жители ненадолго подняли знамя штатгальтера. Запланированный марш на юг от Хорна, который был целью всего манёвра, поскольку позволял Аберкромби обойти правый фланг франко-голландской армии, оказался невозможным из-за препятствий, подготовленных защитниками (это объясняет, почему Аберкромби не встретил сопротивления на пути к Хорну).

После отступления других колонн Аберкромби получил приказ покинуть Хорн и вернуться на исходную позицию. Жители Хорна быстро сняли свои оранжевые флаги. Таким образом, работа Аберкромби была совершенно напрасной, даже если бы атака на правом фланге увенчалась успехом. Его маршрут был слишком извилистым, чтобы можно было рассчитывать на успех. Более прямой маршрут мог бы повысить шансы на победу.

15

— Вот льет-то, как из ведра… — посетовал Харитон, кутаясь в плащ.

Погода в последнее время стала хуже некуда. Вновь пробросило снегом. Случился очередной шторм из-за чего сорвалась очередная поставка продовольствия, а потом начал лить проливной дождь. Пространство, на котором располагались войска превратились в настоящее болото, тем более что до того, как эту местность осушили тут болото и располагалось.

Кроме того, из-за постоянных дождей и того, что ветряки-насосы остановились, начали переполняться каналы и вода стала переливаться через дамбы постепенно затопляя низменности, превращая их сначала в грязевое месиво, а потом и озера.

— Потоп настоящий… Словно сам Господь решил нас отсюда выпроводить… — продолжил бурчать Харитон, поправляя капюшон коий чуть не сорвал с его головы очередной порыв ветра.

Укрыться солдатам по-прежнему было негде и, они сидели под открытым небом продуваемые всеми ветрами. Построить укрытия было просто не из чего. А клятые англичане так и не соизволили доставить палатки. Единственным укрытием от дождя являлись плащи, но они давно промокли и почти не выполняли своих функций. Чтобы не промокнуть насквозь, мушкетеры придумали подкладывать между плащом и шинелью пучки травы (особенно ценилась трава с широким листом, вроде лопуха) с сеном. Создавалась своеобразная подушка, коя худо-бедно, но выполняла свою роль гидроизолятора и в какой-то мере даже утеплителя.

— Кха-кха… — прокашлял кто-то из солдат его взвода.

Но спасались все-таки не все. Количество заболевших несмотря на все ухищрения росло, что называется не по дням, а по часам. Мало того, что промокала одежда, так еще и ноги постоянно мокли проваливаясь в грязь по щиколотку, и холодная жижа регулярно переливалась через край туфель. Все-таки Павел Первый совершил большую глупость упразднив сапоги, хотя конечно понять его бережливую натуру можно, ведь из одной пары сапог можно сделать две пары туфель.

И просушиться проблема. Дело не только в дожде, но и отсутствии в достаточном количестве дров.

— Кха-кха… — раздался кашель, с другой стороны.

Из-за заболевших его взвод уже сократился на пять человек.

«И скоро еще пара-тройка в госпиталь сляжет», — подумал Градов сосредоточенно стругая палочку.

Все что мог Андрей предложить своим подчиненным в плане лечения это укрывшись одеялом, дышать над только что сваренной картошкой, как его бабушка однажды в деревне лечила. Насколько это действенно, бог весть, но ничего другого он предложить не мог, даже отвара ивовой коры не мог им дать из-за полного отсутствия в округе ив. Может и были, да только все давно вырубили…

— Что делаешь, господин фельдфебель? — поинтересовался Исай, присаживаясь рядом.

Да, после боя выяснилось, что ротного фельдфебеля зацепило пулей. Это когда по ним гренадеры пальнули. Не серьезно, можно сказать, что лишь чиркнуло по левой руке чуть выше локтя и в любом другом месте и время это не сулило бы ему ничего плохого — зажило бы как на собаке, но проклятая сырость не давала толком подсохнуть и затянуться ране, а прижигать ее не стали.

В итоге началось нагноение, рану все-таки прижгли, но стало уже слишком поздно, началась гангрена и руку ему оттяпали по самое плечо. Его это не спасло и через несколько дней, началось заражение крови — лекари занесли заразу грязными инструментами, и фельдфебель скончался от горячки.

Андрей конечно же подсуетился, слил командиру батальона несколько новых песен и вот он стал ротным фельдфебелем, перепрыгнув через звание подпрапорщика.

Прежний подпрапорщик стал сразу прапорщиком, так же перепрыгнув через звание и стал офицером, заменив собой убитого командира роты. Но он изначально являлся дворянином, так что тут удивляться нечему.

— Да так… господин младший унтер-офицер, — хмыкнул он Исаю, что тоже приподнялся в звании.

Рядовым старшего оклада, то бишь капралом по-старому стал Глеб.

— Хочу попробовать пулю новую сделать.

— Пулю?

— Точно.

— Из дерева⁈

— Не совсем… Это будет подкалиберная пуля. Снаружи деревянные половинки, а внутри собственно свинцовая пуля. При вылете из ствола эти деревяшки отлетят в сторону, а сама пуля полетит в цель…

— Мудрено… И зачем тебе?

— По моему разумению такая пуля должна лететь сильно дальше, как бы не в два раза за счет снижения своей массы вдвое.