Мужик тяжело вздохнул, а его сын — Емельян сидел понурив голову.

Андрей невольно присвистнул.

— В каземате-то чего сидите, раз рекруты?

— Чтобы не разбежались…

— Нет, я в том смысле, почему к месту несения службы не идете?

— Ждем подхода еще рекрутских наборов из других уездов… и потом уже нас всех вместе поведут куда предписано.

— Понятно… И давно сидите?

— Третий день…

Рекруты затянули протяжную песню из серии «этот стон у нас песней зовется», а Андрей вдруг подумал, что тот, кому он начнет впаривать свою легенду может хорошо знать Виноградовых и его история, шитая белыми нитками, с оглушающим треском разойдется по швам.

«И что тогда?» — забеспокоился он.

Градов начал лихорадочно размышлять в попытке придумать новую легенду, что удовлетворит местных полицейских следователей, как бы они нынче ни назывались, но ничего толкового придумать так и не смог.

«Что же, остается надеяться на лучшее, — подумал он в конечном итоге. — Что следак не знает Виноградовых и не поинтересуется деталями, а также окажется достаточно участливым для того, чтобы… что?»

Андрей снова пригорюнился. Ведь даже если все пойдет по наилучшему для него сценарию то, что могут сделать власти в его отношении? Отпустить на свободу? В такой вариант он не верил. Это было просто невозможно.

«Ладно, буду разбираться по ходу дела», — решил он в итоге.

За крохотным мутным окошком окончательно стемнело, другого источника света в каземате не имелось и сходив до параши и справив малую нужду, Андрей, как и прочие, постаравшись выбросить все тревожные мысли из головы, постарался уснуть. Это удалось ему на удивление легко — сказывались предыдущие две бессонные ночи.

Проснулся от лязга засова и скрипа открываемой двери. В камеру заглянул тюремщик облаченный почему-то еще в фартук.

— Ты и ты, — показал он на ближайших сидельцев. — Выносите поганое ведро, а ты — бери для воды.

Спорить никто не стал и вскоре эта троица вернулась с пустой парашей и полным ведром с водой.

— А как тут с кормежкой? — поинтересовался Градов, почувствовав, как стало подводить живот.

До сего момента питался он не сильно обильно, так что неудивительно, что начались болезненные спазмы.

— Скоро должны принести…

И правда, где-то через час, вновь раздался лязг засова и скрипнула дверь. Пара солдат, если судить по форме занесли в камеру деревянное ведро, а на крышку положили старую сумку из парусины.

«Ну хоть не в корыте», — невольно подумал Андрей, увидев «хрючево».

Это даже баландой было сложно назвать. Явно какие-то очистки, скорее всего от репы, и прочая продуктовая не кондиция: капустные листы, свекольная ботва, еще что-то. Кто-то явно экономил в пользу своего кармана. По консистенции — жиденький супчик. По факту одна вода. Но голод не тетка…

В сумке оказались сухари.

Все как по команде и волшебным образом откуда-то достали деревянные ложки. А вот у Андрея такого девайса не оказалось.

— Люди добрые, а ни у кого запасной ложки нет?

— А твоя ж где?

— Да как-то не до ложки мне было, когда от барина убегал…

— Ну да… Остап! У тебя вроде есть лишняя. Дай человеку… видишь какая у него беда.

— Держи.

— Благодарю…

— Ишь… благо он дарит… — усмехнулся благодетель. — Барчук.

Ели по очереди, предварительно прочитав молитву.

Андрей невольно морщился от вкуса жрачки. По сути, пустая вода, слегка подкрашенная свеклой, листики которой, вместе с капустными обрывками иногда попадали в ложку.

— Что, непривычно после барской еды?! — глухо засмеялся один из мужиков.

— Да уж это определенно не шедевр кулинарии… Хоть бы картошки положили…

— Картоплю?

— Ну да…

— Чертово яблоко! — с неожиданным ожесточением воскликнул мужик.

— С чего вдруг? — удивился Андрей, припомнив, что картофель очень уж трудно завоевывал себе место в пищевой корзине крестьян.

Даже бунты были. Правда он в упор не понимал с чего к картошке возник такой негатив. Никогда, собственно, не интересовался.

— А с того! Кто это чертово яблоко съест тот холерой заболеет!

— Что за бред?.. — изумился Градов.

— Верно! — сказал другой. — Кто вкусит этот плод тот помрет в мучениях!

— Да с чего вы взяли?!

Мужики загомонили.

— Да, верно говорит! — вступил в разговор молодой парень. — У нас барин хотел эту пакость нечестивую выращивать, так место занимает много, а урожай никчемный был. Яблоки те зеленые с редиску размером и вкуса отвратного, а кто съел тот помер… Лучше бы ржи посадили или брюкву… а то от плодов этих диавольских сколько померло, а потом еще из-за голода не меньше, потому как землю под эту мерзость использовали вместо того, чтобы привычную пищу вырастить!

— Стойте… — произнес Андрей, осененный догадкой. — А вы что ели? То, что на кусте выросло? Или из земли выкопали?

— То, что на кусте выросло знамо дело!

— Вы что, совсем идиоты?! — воскликнул Градов натурально схватившись за голову. — Надо то, что в земле выросло есть!

— Ты кого идиотом назвал, ублюдок?! — полез в драку парень.

— А ну ша! — прикрикнул авторитетный мужик. — У нас трапеза! Не дело во время вкушения еды драться! Уймитесь! Угомонись Данила и ты… тоже не заносись! И про картоплю эту нечестивую больше ни слова!

Конфликтную ситуацию удалось замять, тем более что все хотели есть, так что действительно не до драки и разговоров.

Градов только изумлялся и это еще мягко сказано.

«Впрочем власти тоже хороши, не могли нормальную разъяснительную работу провести о том, что есть, как есть, — подумал он. — Наверняка еще и о том, как выращивать крестьянам не сказали, когда сажать, когда убирать… А те у кого что все же что-то получилось и знал, от урожая были не в восторге. Наверняка сажали густо, земли ведь пахотной мало, вот и экономили площадь, да еще не окучивали. А то и того хлеще — посадили на каких-нибудь неудобьях, где вместо нормальной земли одна глина, как результат там вместо нормальных клубней выросли плоды меньше шарика для пинг-понга… частью зеленые, что тоже не полезно и могло вызвать отравление даже если приготовить по уму. Да и этот урожай толком сохранить не смогли. Тоже ведь надо знать и уметь…»

— О! Гуща пошла!

На дне ведра, когда выхлебали всю воду, Андрей увидел немного плохо разваренного зерна: пшеницы, овса, ржи вперемежку с очистками от брюквы и все той же свеклы, а так же лука.

Сухари при этом никто не ел, хоть и разобрали, но спрятали за пазуху завернув в тряпицы. Андрей понял, что это на перекус в середине дня, что называется — заморить червячка, когда завтрак уже рассосется, а до ужина еще ждать и ждать, а голод уже кишки скребет. Кормили тут как он узнал два раза в день, утром и вечером часов в шесть-семь.

После еды начались какие-то разговоры, что в конечном итоге вновь закончились протяжной и тоскливой песней от которой хотелось лезть на стену. Но и предложить альтернативу, как конь Юлий из одного мультфильма про трех богатырей он не мог. Точнее мог, но просто не хотел.

Градов ожидал, что его практически сразу поведут к дознавателю, рабочий день явно начался, но время шло, а им никто не интересовался. Вот уж полдень прошел… Андрей весь извелся от неизвестности, снова пытался придумать более правдивую и не противоречивую легенду, но впустую.

Вновь лязгнул засов, Андрей аж вздрогнул, но это лишь стража пришла вновь сводить кого-нибудь за водой. Жаждой рекрутов хотя бы не мучали. А пили они много, но не столько от жажды, сколько для того, чтобы заглушить подступающий голод.

Но сколько воды не пей, а кишки долго обманывать не получится и вот в ход пошла заначка. Сухари ели медленно и вдумчиво, не то растягивая сомнительное удовольствие, не то вновь какой-то тактический прием по обману нутра.

Андрей подобным опытом и выдержкой не обладал, потому свой сухарь съел в один момент, когда мужики вокруг лишь глотали первый откусанный и пережеванный кусочек.