— Не подарок дорог, но добрые намерения и протянутая рука дружбы, — благодушно простил скромнягу Царь.

Гедеон махнул рукой, чтобы Митрополит не утруждался такой мелочью, и в зал внесли ковчег. Отличается от тех, что хранят обломки Его Креста, как небо от земли: утренние солнечные лучики из окон играли на золотых пластинах, оковках и драгоценных камнях. Само по себе колоссальное состояние, но продать вместилище духовной ценности как банальные драгметалл с камнями рука поднимется только у самого распоследнего разбойника.

Сильвестр раскрыл ковчег и достал оттуда украшенную под стать вместилищу книгу:

— Сие Евангелие древнего письма писано, когда Киев был столом всей Руси. Да будет она свидетельством нашего общего корня, и да не угаснет корень, покуда растет древо.

Символично.

Он с уважительным поклоном протянул Евангелие Государю, тот с благодарным кивком бережно принял подарок, и, едва касаясь пальцами потемневшего пергамента, очень аккуратно перевернул пару страничек, после чего столь же аккуратно закрыл книгу:

— Спасибо за чудесный дар, батюшка. Сберегу его.

Делегаты просветлели лицами — подарок понравился, считай пол дела сделано! Точнее, часть подарка — Сильвестр снова забрался в ковчег и достал еще одну богато украшенную книгу:

— Сие — сборник Толковый, с письменами мудрейших из Киевских братьев.

Сигнал — мы храним древние Православные знания, поэтому было бы неплохо освободить нас от католического гнета.

Царь с благодарностью и почтением принял и этот памятник отечественной культуры. Не «сбережет» Царь — себя на изнанку выверну, а сберегу сам! Много у Руси врагов, и города ее они в «оригинальной» истории жгли часто. Сгорали ценнейшие книги, безвозвратно утрачивались целые пласты русской культуры и выжигались «белые пятна», которые пришлось закрывать сведениями из иностранных источников. Не хочу здесь такого же, под Мытищами появится огромное подземное хранилище с вентиляцией и сухим воздухом, куда я постараюсь набить как можно больше книг. Сначала сам буду приглядывать, а потом потомкам крепко-накрепко накажу следить когда меня не станет.

— Складень с образом святого Владимира, — передал Митрополит третий и финальный подарок.

На контрасте с прошлыми удивительно скромный, без золота и каменьев, потемневшего дерева. Тоже символично — не просьбу принесли, но память о том, где зародилась Русь и с какими землями ей надлежит воссоединиться теперь. Хорошо подготовились, как, впрочем, от деятелей такого уровня и ожидалось.

— Государь всея Руси, — подчеркнул Сильвестр титул Ивана Васильевича. — Мы пришли от земли древней, от града Киева. От корня, из которого произросла вся Русь.

Важность момента осознают все, да. В голосе Митрополита появились горестные, но смиренные нотки:

— Земля наша ныне под иноверной рукой. Притесняют католики окаянные Веру Истинную, в черном теле Церковь Православную держат. Видят красоту костелов католических людишки, видят и убогость пришедших в упадок древних Православных храмах. Словно и не осталось уж в них силы для тех, в ком Вера слаба. Отворачиваются людишки от Веры Истинной, души свои бессмертные грехом великим отягчают. Мы молим тебя — освободи Киев. Верни его под руку Православного Государя.

Ну а что еще он мог попросить? Отлично — в эти времена воевать тупо за территории и ресурсы можно открыто, это совершенно нормальный феодальный процесс, но цели лучше ставить высокие: людям, даже средневековым, важно знать, что они убивают и умирают не за шкурные интересы конкретного человека, а за правое дело. И освободить единоверцев и мать городов русских от католического гнета дело поистине правое.

Иван Васильевич ответил не сразу. Сидя на троне с широко расставленными ногами (чисто по-обезьяньи доминирует) и облокотившись на правый подлокотник, он сделал вид, что обдумывает решение, а после выпрямился и ответил:

— Положение в Киеве печалит меня не первый год. Земля та — русская, и вера там — наша. И терпеть ей иго католическое — не по правде.

Киевские иерархи радостно перекрестились и разразились благодарными поклонами, не перебивая Царя.

— Ратное дело — не молитва, нельзя его творить когда хошь. Только что из похода годового возвратились. Людям нужен отдых, войскам нужно пополнение — не все трудный путь выдержали.

Делегаты глупцами не были, поэтому ответ приняли смиренно, ничуть не уменьшив радости на лицах: понимают, что вот прямо сейчас идти на Киев, конечно, можно, но лучше не надо — люди реально устали, и пусть боевые потери для такой кампании смехотворны, «санитарными» померла чуть ли не четверть армии с обеспечивающими подразделениями и обозниками. Пополнение нужно набрать да хоть как-то обучить. Удобная все-таки система: Царь только регулярной частью войска занимается, а поголовье боевых холопов да своих слуг, если позволить их себе могут, восполняют сами помещики.

— Через год, ежели будет на то Божья воля, я к Киеву вернусь мыслью и делом, — озвучил Государь срок.

Верит в себя и армию свою Иван Васильевич — я бы на его месте соврал, обозначив лет так пять-семь. Год — это мало, очень мало, но именно поэтому поляки с литовцами весь этого год будут рвать задницу, готовясь воевать с тем, кто сокрушил две Орды и одного султана. Откуда они узнают? Пфф, да в зале сейчас почти сотня человек, и даже среди них, без нужды рассказывать «по большому секрету» остальным, найдется добровольная или подкупленная крыса, которая с радостью сольет Сигизмунду «конспект» этой встречи.

Впрочем, может я переоцениваю врагов. У них же, прости-Господи, шляхта, то бишь вертикаль власти куда хлипче, чем на Руси. Среди тамошней знати есть и Православная — сил для лоббирования своей Веры у них нет, но в случае прихода Руси легко сменят подданство. Есть и рациональная знать — им резко забогатевшая Русь может оказаться интереснее в плане возможностей преумножения личного благосостояния. Есть и обширный пласт «хатаскрайников», которым вообще все равно, кому служить.

Собрать войско в нужный момент Сигизмунд определенно сможет. Полагаю, успеет пригласить немало наемников со всей Европы. А поедут ли? «Наемник» — это в первую очередь профессия, сиречь продажа личного времени за деньги. Просто здесь риски побольше, чем на обычной работе. Но риск риску рознь, и наемники считать умеют. Могут Сигизмунда и вежливо послать. Хочет нанять побольше боевых иностранцев и Государь. Это правильно — пусть лучше за собирание земель русских гибнут специальные иностранцы, а не милые сердцу русичи.

— Воистину благая весть! Нижайше благодарим тебя, Государь всея Руси, за милосердие твое, — низко поклонился Сильвестр.

— Внеси в повестку на завтра, — велел Царь секретарю.

Нахватался у меня канцелярско-офисных новоязов.

— Ежели дозволишь, хотел я и об ином попросить, — застенчиво добавил Митрополит.

— Говори, батюшка, — разрешил Иван Васильевич.

— Мы видим, что Господь благоволит своему Помазаннику, — снабдил Сильвестр комплимент поклоном. — Видим, что Вера в Московии крепка, но чин ее иной, нежели был в древности.

Я ничего не понял, а по залу пробежали шепотки:

— … Персты…

— … Знамение крестное…

— … Списки киевские, не московские…

— … Не по-древнему, а по-ихнему…

Вот теперь, кажется, понял. Я не знаю, как начинался раскол — вот, мол, есть Патриарх Никон и есть протопоп Аввакум, а промеж них кровь людская и великое горе. Это что же, получается, в Киеве ныне тремя перстами крестятся?

— Дабы наследие Киевской Руси с Московией воедино слилось, потребно московитам возвернуться к древнему, великими твоими, Государь, предками Владимиром Святым да Ярославом Мудрым завещанному.

Раскол — это не только на один палец больше. Это пересмотр и переписывание канонических текстов. Может показаться, что здесь ничего такого — ну исправили перевод, ну и что? — но «такое» здесь есть: система, прости-Господи, образования на Руси этих времен крепко завязана на канонические тексты. Они сразу и азбука, и основные знания о мире, и, как следствие, формирование мышления и самого мироощущения. То есть даже мелкие, не важные правки (а количество пальцев и смена ряда обрядов совсем не мелочь) являют собой попытку кардинально залезть в головы нынешним и будущим русичам в силу того, что повсюду — в разговорах, письмах, всем массиве текстов — обильно разбросаны цитаты и отсылки на каноны. Если их изменить, Апокалипсиса не случится, и многие с решением иерархов согласятся, но Русь вот такой после этого уже точно не будет, получив мощнейший удар по самой своей основе.