Но вчера на рассвете на горизонте показались корабли. И, благодаря тому что у венецианцев была подзорная труба им заранее удалось разглядеть, что это были не обычные торговые суда, к Фессалоникам со стороны Константинополя двигались боевые дромоны* под золотым флагом Алексия.

(*тип боевых галер)

Предупредив об опасности власти Фессалоники, они ушли, передав, что будут ждать леди Маргарет ещё три дня напротив небольшой рыбацкой деревушки Акротири, расположенной на мысе Фарос, что располагался на западной оконечности, примерно в дне пути, если двигаться по суше.

Услышав это, я оглядела наш караван и подумала, что день пути для нас может обернуться почти двумя, и, если учесть, что нас будут ждать три дня, то от какого дня они будут считать и дождутся ли? Но, выхода не было, надо было срочно менять маршрут и двигаться так быстро, как только можем.

«Ну почему всё вечно идёт не по плану? — подумала я, и сама же себе ответила, поймав понимающий взгляд Джаббира, — я сама выбираю свой путь».

Византийцы двигались в сторону императорских войск, Фессалоники были захвачены повстанцами, но опасность угрожала только иностранным купцам, которых в городе не было, и префекту, который поддерживал императора. Поэтому стратиг принял решение вывезти семью префекта и выдвинуться навстречу армии императора, чтобы вернуться с большими силами.

Стратиг предложил нам выделить несколько солдат, но мы отказались. Капитан Седрик решил, что для того, чтобы отбиться в случае встречи с небольшим отрядом, у нас достаточно своих людей, а сторонники Алексия вряд ли пошлюТ за нами погоню, у них наверняка сейчас каждый воин на счету.

Я обернулась на Джона:

— Ты не боишься, что леди «Мария» может пострадать?

Но стратиг нас успокоил, сказав, что там, где расположены эти поселения, наверняка уже подошли императорские войска, потому что они направили гонца сразу, как венецианцы сообщили о том, что в море именно дромоны под золотым флагом.

Я думала, что Джон помчится спасать леди Викторию. Но ошиблась, он поехал с нами, объяснив тем, что лишний меч нам может пригодиться больше.

Вскоре наступила ночь, но мы продолжили двигаться вперёд, капитан Седрик и остальные решили спать по очереди, и остановиться только на пару часов перед рассветом, чтобы дать отдохнуть лошадям.

Когда я проснулась, небо уже было светлое. Мы не двигались, и я, воспользовавшись этим, зашевелилась, постаравшись вылети из возка самостоятельно. Возле дверей моей кареты, привалившись к колесам спал Джон.

Неподалёку я увидела мужчин, и чтобы не попасть в неловкую ситуацию, утром же всякое бывает, разбудила и отправила служанку, чтобы она пошумела и принесла мне воду и ведро.

И уже через некоторое время стало слышно, что наш небольшой лагерь проснулся.

Оказалось, что за ночь нам удалось преодолеть почти половину пути.

Мы рассчитывали, что доберёмся до деревни засветло. Теперь оставалось только молится, чтобы венецианцы оказались там.

В дороге я иногда пересаживалась на лошадь, и у меня состоялся ещё один разговор с Джоном.

— Маргарет, я бы хотел уточнить о том, что ты сказала про два года, — начал Джон.

— Я своего решения не изменю, — ответила я, — мой муж умер, как ты мне и сказал, но, если сэр Раниваль решит вернуться в Англию, то на то будет его право.

— А насчёт обучения сына? — не унимался Джон, не понимания, что я и так пообещала ему больше, чем он того заслуживал.

— Я не против, чтобы рядом с сыном находился тот, кто станет ему верным вассалом, который не предаст, особенно если мы сможем закрепить статус Уэльса, как отдельной страны, — это был самый тонкий момент в моём плане.

Слишком далеко Шотландия и слишком велик соблазн у Англии заполучить богатый, в том числе и моими стараниями, Уэльс.

— Я подумаю. Маргарет, что можно будет сделать, чтобы помочь моему сыну сохранить независимый Уэльс, — в словах Джона прозвучало обещание, как будто бы у него уже был какой-то план, но он ещё сам не знал получится ли его воплотить.

Я, признаться, даже подумала, что Джон клонит к тому, чтобы покинуть Византию сейчас, но широта моей доброты была не настолько бездонной, чтобы предложить ему это.

В деревню мы въехали, когда солнце начало клониться к закату.

Каково же было моё счастье, когда я увидела три корабля стоящих в бухте.

Капитан Седрик отправил вперёд двух тэнов, чтобы те привлекли внимание тех, кто на кораблях.

Мой корабль целый и невредимый тоже стоял там, взглянув в подзорную трубу я с радостью увидела, что и капитан, и несколько человек из команды находятся на палубе.

Винацио спустился на берег, вскоре к нему присоединился Джузеппе Скорци. Мы обнялись, какой уж там этикет, эти молодые люди выглядели похудевшими и повзрослевшими. И не только отросшие бороды говорили о том, что они стали старше, но и глаза.

Сложно остаться тем же, каким ты был, пережив и увидев столько боли и смертей. А ещё избежав смерти самому.

— В этом ваша заслуга, леди Маргарет, — сказал мне Винацио, — если бы не ваши порошки, мыло и мази, и указания, что надо делать, то мы бы не выжили.

— Мы теперь все ваши должники, — добавил Джузеппе Скорци.

— Для меня высшей наградой будет, если эпидемия закончится здесь на византийской земле и не пойдёт дальше, — сказала я.

После такой тёплой встречи, казалось, что все беды наконец закончились и впереди только сложный путь, но эти сложности мы уже раз пережили, а значит переживём.

В деревеньке, конечно же не было никакого порта, и поэтому вся погрузка была вручную, в течение нескольких часов мы перевозили всё наше добро на лодках, Винацио удивился, что это я такого беру собой.

Он взвесил на руке один из горшков.

— Лёгкий, леди Маргарет, значит не золото? — улыбнулся он.

— Это, дороже, чем золото, Винацио, — вернула я улыбку, и рассказала, что это специальным образом высушенная еда, которая позволит нам пережить долгое путешествие, не потерять зубы и добраться до берегов Европы живыми.

Когда стало понятно, что всё погрузят и без меня, и ничего не разобьют, и не потеряют, я отправилась на корабль.

Я уже стояла в лодке, когда Джон вдруг крикнул:

— Маргарет!

И я вдруг поняла, что забыла с ним проститься, а ведь была вероятность, что это наша последняя встреча.

— Прощайте, сэр Раниваль, надеюсь, что мы с вами увидимся, — громко крикнула я, и мне показалось, что лицо Джона исказилось болью, но у меня внутри ничего не дрогнуло, у меня больше не было долга перед ним. Теперь всё зависело от судьбы и от него самого.

Когда-то он уже сделал свой выбор, и его жизнь, и моя перевернулись и пошли по определённому пути, так происходит всегда, нельзя говорить, что всё решено, да судьба каждого прописана на звёздной карте, но воля человеку на то и дана, чтобы делать выбор.

Очень часто мы делаем выбор в пользу чего-то более простого, как нам кажется, но на самом деле простое, это всегда сложно. Если из двух путей, один кажется вам гладким и комфортным, а другой сложным и тернистым, то идите по тому, который кажется сложным. На самом деле он и будет самым комфортным для вас. А кажущаяся лёгкость приводит в тупики или делает путь длиннее.

Теперь я стояла на борту и смотрела на то, как на берегу ждут лодку, чтобы погрузить остатки груза.

Вдруг раздался крик с палубы корабля Дандоло и я, повернувшись увидела, что Винацио смотрит в позорную трубу в сторону моря. Достав свою, я взглянула в ту же сторону. Увидела там две точки, похожие на корабли. Они были довольно далеко. Я спросила капитана, который тоже смотрел.

— Золотые флаги, — сказал капитан, —они всё же решили нас догнать.

— Но они далеко, — с надеждой в голосе сказала я.

— Это кажется, они движутся быстрее нас, — капитан нахмурился, — но в открытое море на своих дромонах они не пойдут. А вот нам надо уходить.

Оказалось, что капитаны кораблей имели договорённость, что, если вдруг окажется, что византийцы решили продолжить погоню, всем следовало сразу, без дополнительного согласования сниматься с якоря. И я увидела, как начал тяжело разворачиваться корабль Скорци, стоявший впереди.