По меньшей мере, за первый час, пока все узнали о корабле, я раз двадцать спросила капитана Сэла отправил ли он почтового голубя графу Честеру

Когда я в очередной раз поднялась на башню замка, чтобы убедиться в том, что корабль никуда не пропал и его всё ещё видно, и он продолжает двигаться по направлению к нашему берегу, капитан Сэл приказал больше не пускать меня в башню.

— Вы мне весь боевой дух ослабите

Я немного разозлилась:

— И что же это за боевой дух, который так легко можно ослабить

Но капитана Сэла такими штуками было не пронять.

— Леди, я ни в коей мере не претендую на то, что вы являетесь главной не только в этом замке, но в этой… в этом графстве.

Граф предложил мне присесть за аккуратный не очень большой, квадратный стол и разложил карту… На карте явно находился наш замок и подходы к нему.

Капитан начал мне объяснять, показывая на карте:

— Видите, леди Маргарет, сейчас у нас выгодная позиция и наш старый причал устроен таким образом, что, если на то будет наше желание, ни один корабль не сможет причалить.

Капитан взглянул на моё встревоженное лицо:

— Леди, у нас сейчас вместе с людьми Норда Алана, и «зелёным кругом» чуть больше сотни людей. Это небольшая армия. Я сомневаюсь, даже, что у графа Честера такая есть. Постарайтесь в нас поверить.

Капитан улыбнулся и мне даже стало неловко, что я словно двоечника его обо всём расспрашиваю, словно пытаясь поймать на «невыученном»

Но такой уж характер. Мне надо всё проконтролировать. Но капитан прав, надо научится доверять и верить своим людям. В конце концов, что мы без тех, кто нас поддерживает?

— Хорошо, капитан, я… вы меня успокоили, и я вам доверяю

И здесь дверь отворилась и вошла леди Ярон, у которой тоже было даже не встревоженное, а скорее испуганное лицо, и первое, что она спросила было:

— Капитан Сэл, вы птицу отправили?

И мы с капитаном Сэлом дружно рассмеялись.

Леди Ярон посмотрела на нас, нахмурилась и холодно спросила:

— А что я смешного спросила?

— Элери, не сердись, — улыбнулась я подруге, — просто до того, как ты задала этот вопрос, он уже раз двадцать прозвучал от меня

— Двадцать пять, — обречённо произнёс капитан Сэл и мы снова заулыбались.

— А я за тобой, Маргарет, — леди Ярон потянула меня за собой.

— Куда? — я совершенно никуда не хотела идти

— Увидишь, — улыбнулась леди Ярон, — тебе, да и мне это сегодня нужно, пойдём, и она снова потянула меня за рукав.

Мы вышли от капитана Сэла и леди Ярон поправила мне сбившиеся на лоб волосы и сказала:

— Ты совсем заработалась и забыла, что сегодня воскресенье и не простое, а такое, что предки наши приходят к нам и слышат наши просьбы и благодарности.

И леди Ярон, не дожидаясь от меня ответа, подхватила меня под руку, и мы пошли в храм.

— Ты же ни разу ещё не была ни на одной проповеди отца Давида, — укоризненно попеняла мне леди Ярон

— Но я регулярно встречаюсь с ним отдельно, — возразила я, внутри ругая себя за такую беспечность. Заметила Элери, значит и другие тоже могут придраться.

Но Элери права, сегодняшнюю службу никак нельзя пропускать. Кто знает, что ждёт нас, когда корабль подойдёт ближе.

В часовне, которую довольно быстро восстановили, уже было много людей.

Я действительно встречалась с отцом Давидом каждый день, он учил меня. Он рассказывал мне историю, историю моей семьи, я уже воспринимала жизнь леди Маргарет, как свою. Он рассказал мне историю этой земли и по его рассказам я понимала, что все жившие и живущие здесь люди хотят вернуть былое величие Уэльса, все они хотят независимости.

Я бы могла им рассказать, что скорее всего на короткое время мы может и добьёмся чего-либо, но потом всё равно войдём в состав империи. Но я не стала. Мне казалось, что история и так уже начала меняться, и неизвестно, что из этого получится.

Но Элери права, на проповедях отца Давида я не была ни разу. Если честно, то мне было жаль времени, я полагала, что люди видят, что я часто хожу в часовню, просто делаю это одна. Но, видимо, этого было недостаточно, надо было быть вместе со всеми, особенно в такой критический момент.

Все кивали мне, нас с леди Ярон пропустили поближе к первому ряду. Скамеек в часовне не было, поэтому все стояли.

Вскоре вышел отец Давид, увидев, что я пришла, он улыбнулся, кивнул мне и леди Ярон, и потом начал говорить. Голос у отца Давида, несмотря на его весьма почтенный возраст был сильный и звучал молодо. А при хорошей акустике часовни эффект получался ещё лучше.

Отец Давид никого ни в чём не убеждал, сегодня он просто рассказал притчу от том, как однажды много достойных воинов собралось для того, чтобы проверить, кто из них самый смелый и бесстрашный. Они прошли много испытаний, но ни одно из них так и не помогло определить самого смелого.

'…И тогда они обратились к старому мудрецу:

— Ты много пожил, ты знаешь больше, чем все мы, помоги нам рассудить, как выбрать самого смелого среди достойных воинов?

Мудрец внимательно посмотрел на стоящих перед ним сильных и действительно достойных мужчин и задал только один вопрос:

— Кто из вас готов при всех рассказать о своей слабости, о том, чего он боится в своей жизни больше всего?

Но никто из воинов так и не признался в том, у кого-то из них есть слабость или страх. Все молчали.

И тогда мудрец сказал:

— Тот из вас, кто первым сможет признать свой страх и посмотреть ему в глаза и будет самым смелым среди вас. Самый смелый тот, кто может победить свой страх! Самое сложное даже для самого большого храбреца, это взглянуть своему страху в глаза, потому что все бояться того, что могут там увидеть…'

Было настолько интересно слушать отца Давида, что я не заметила, как прошло время. Конечно, отец Давид был религиозным служителем и в конце притчи он очень умело увязал все постулаты с божественным, но мне понравилось, что роль самого человека и его судьбы не принижалась. Не было сказано, что всё предопределено, наоборот, всё зависело только от нас и от наших решений.

Люди с проповеди выходили просветлённые, даже у меня страх отступил. Мне уже не было так страшно, как сегодня с утра.

Поэтому после проповеди мы с леди Ярон больше не стали докучать нашим военным, оставив им возможность всё сделать самим и не отвлекаться на «истеричных леди». Мы решили внести свою лепту в защиту нашей земли.

Первое о чём мы подумали, это необходимость организации лазарета.

Если случится прямое столкновение наверняка будет много раненых. Здесь ещё не было огнестрельного оружия, именно поэтому самыми распространёнными были колото-режущие раны. И здесь важно было вовремя оказать человеку помощь, чтобы остановить кровотечение, потому что очень часто человек умирал не от самой раны, а от того, что терял много крови, и конечно, обеззаразить.

Мы пошли к Бере, которая с присущей ей хозяйственностью уже расположилась в выделенных ей комнатах в замке.

Мне нравилось к ней ходить, уже на походе к коридору, где располагались комнаты Беры, пахло душистыми травами и почему-то этот аромат всегда меня успокаивал.

Бера занимала три комнату, в одной комнате она жила, в двух других у неё хранились запасы, и она вела приём. В замке проживало уже довольно много людей, многие приехали с семьями, и постоянно с кем-то что-то случалось.

Бера тоже была на службе, но быстро убежала с неё и, когда мы вошли, то поняли почему.

В приёмной комнате Беры сидели двое мальчишек, лет по десять.

«Дети кого-то из тэнов,» — вспомнила я

Леди Ярон, будто вторя моим мыслям, озвучила:

— Сыновья старших тэнов.

У обоих мальчишек были синяки и разбитые коленки. Причём выглядели они так, словно их кто-то побил палками или… они скатились с какой-то горы кувырком.

— Что случилось? — строгим голосом спросила я

Мальчишки засопели и тот, который выглядел чуть постарше, рассказал, что они «исследовали местность».