– Ты это видела? – спросила первой Стефания, чтобы хоть что-то спросить. Ответ и так был ясен: видела. Иначе бы Марина не вопила так истошно, не ринулась с такой скоростью к стене.

– Что это было? – Марина тяжело опустилась на траву и вытерла трясущейся рукой лоб. Стефания наклонилась, уперлась ладонями себе в колени, пытаясь выровнять дыхание, и после паузы ответила:

– Не знаю. Общие галлюцинации? Если бы это увидела лишь я, заподозрила, что со мной что-то не то. Потому что это случилось во второй раз.

– Во второй?! – Марина неуклюже поднялась на ноги и пугливо оглянулась на кладбище. – Но мы здесь впервые!

– В госпитале, – мотнула головой Стефания, – там я увидела нечто подобное.

Она кратко рассказала о том, что произошло в заброшенном здании. Умолчала только о реакции Данилы.

– И ты молчала?!

– Видимо, надо было рассказать, как страшилку во время ночной беседы у костра, – горько усмехнулась Стефания, – момента не находилось.

– Зато сейчас, после вот этого, момент самый что ни на есть подходящий! Да я чуть разрыв сердца не получила!

– А кто бы мне поверил? Я и так уговорила себя, что мне все показалось, что разыгралось воображение, что просто драная занавеска колебалась на сквозняке и отразилась в мутном зеркале…

– Так, – сказала Марина, беря Стефанию под руку и уводя от кладбища, – старика и мертвяков мы видели обе. Можем считать, что это было нашей общей галлюцинацией. Подумаешь, солнце нам головы напекло! Правда, как-то слишком подозрительно мы одни и те же «мультики» увидели. И пес выл, а потом, поджав хвост, удрал. Да и…

Марина замялась, словно не хотела произносить это вслух, но затем кивнула на кладбищенский участок:

– Земля там рыхлая. Галлюцинация галлюцинацией, но земля рыхлая! И на ней ничего не растет!

Стефания не успела ничего ответить, потому что за их спинами раздалось громкое и сердитое восклицание:

– Вот вы где!

Оглянувшись на голос, они увидели торопящегося к ним рыжего. Позади него трусил пес, но едва Данила приблизился к ним, собака развернулась и помчалась обратно к стене.

Рыжий хмурился, сжимал губы и всем своим видом выражал крайнюю степень недовольства. По тому, что его одежда была испачкана землей, Стефания заключила, что Данила попал за стену тем же путем, что и они.

– Ты видел?! – закричала Марина, не давая ему вставить ни слова, и бросилась к нему, как к родному. Рыжий опешил от такого напора и отступил на шаг.

– Что я должен видеть? Пока я вижу двух девиц, которые давно должны были вернуться в лагерь. – Он с намеком указал на солнце, которое начало путь к закату. Но Марина пропустила его слова мимо ушей и зачастила:

– Тут такое творится! Представляешь, кресты вдруг зашатались, могилы разверзлись, и из них наружу мертвяки полезли!

– Вы что… в лесу грибы нашли? – подозрительно спросил Данила.

– Какие грибы? Ай, да послушай же!

– А Анфиса где? – вмешалась Стефания, поняв, что рыжий не поверит сумбурному повествованию Марины. Лучше рассказать о случившемся потом.

– В лагере. С Гошей. Объявился продюсер живым и невредимым!

– Да что ты!

– И какой он, этот продюсер? – полюбопытствовала Марина.

– Красивый, как Анфисин репертуар.

– Ты хоть о ком-то доброе слово сказать можешь? – не сдержала улыбки Стефания.

– Я посмотрю, что скажете вы, когда с Гошей встретитесь, – парировал Данила. – Зря, в общем, ходили. Продюсер и без вас нашелся.

– Зато мы обнаружили лаз на эту часть острова. И еще – кладбище! – возразила Марина. – Про это я и пыталась рассказать. А ты – «грибы, грибы».

– Лучше не рассказывать, а показывать, – вмешалась Стефания, поняв, что Марина все равно намерена поделиться тем, что с ними случилось, прямо сейчас. – Это необычное кладбище. Без надгробий, одни кресты без надписей.

– Все без надписей? – заинтересовался Данила.

– Не знаю. Мы не успели обойти его, потому что… Потому что произошло то, о чем Марина пытается тебе рассказать. Это звучит очень странно, но мы обе увидели одну и ту же картину.

Стефания пересказала то, что случилось с ними, и по ироничному взгляду Данилы, по тому, как недоверчиво он вскинул бровь, поняла, что он им не поверил. Что ж, реакция ожидаемая.

– Где это ваше кладбище? – спросил рыжий, когда она закончила. Стефания тихо выдохнула: спасибо, не поднял ее на смех.

– Вон там. Опять пойдем? – невольно поежилась Марина.

– Пес тоже что-то почувствовал – завыл и сбежал. Так что если ты не доверяешь людям, то, может, собаке поверишь, – напомнила Стефания об их недавней стычке. Но лучше бы не напоминала, потому что рыжий переменился в лице, задержал на ней взгляд, и его глаза опять приняли холодный зеленый оттенок. Но на этот раз Данила сдержался, просто обошел ее и направился в сторону кладбища. Стефании с Мариной ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Какие-нибудь испарения вполне могли спровоцировать видения, – предположил рыжий после долгого молчания. – Туман тоже наполнен газами, которые затрудняют дыхание. Я не химик, тему развивать не буду. Ученая в нашей компании другая.

Вот и вернул бумерангом ее «укол». Стефания незаметно усмехнулась. И все же, рыжий хоть и бурчал, но, однако, встревожился за них настолько, что отправился на поиски. Отчего-то ей подумалось, что его язвительность – лишь завеса.

Данила тем временем уже внимательно изучал первые кресты.

– Если эти опять тут появятся, я дерну назад. Уж простите, – шепнула Стефании Марина. – Любопытство любопытством, но пережить такое дважды я не готова.

– Давай считать, что Данила прав и мы просто надышались испарений.

– Хотелось бы! Но слишком реально все это было, – ответила все тем же шепотом Марина. – Не верю я в общие галлюцинации! И не вернусь в тот госпиталь, даже если мы останемся без еды. На берегу мне спокойнее.

– Не так уж там спокойно, – возразила Стефания, намекая на пропажу Артема и нападение на Анфису.

– Да, согласна. Спокойнее только дома.

– Эй! – окликнул их рыжий и кивком указал на что-то впереди себя. Стефания торопливо направилась к нему, Марина, испуганно озираясь, старалась не отставать.

– Здесь могилы уже не безымянные. Правда, их всего несколько. Думаю, с них началось кладбище.

Те могилы, на которые он указал, мало отличались от других захоронений: те же чуть рыхловатые невысокие холмики черной земли, деревянные кресты, сколоченные из досок, но на крестах значились даты и имена, а на нескольких даже были прикреплены оправленные в пластик фотографии. Со временем снимки выцвели, но изображения на некоторых из них еще можно было разобрать.

– Иванов Петр Сергеевич. 13.03.1958 – 01.04.1998, – читал вслух надписи Данила, медленно идя от одной могилы к другой. – Сидоренко Семен Степанович…

Даты рождения разнились. А вот даты смерти оказались одного года – 1998.

– Что за рок их выкосил? – удивилась вслух Стефания, останавливаясь рядом с Данилой и глядя на могилу девятнадцатилетнего парня, одетого в форму рядового. – Похоже, все они были военными…

– Эти наблюдательные вышки, решетки на окнах изначально намекали либо на военную базу, либо на другой подобный объект.

– Секретная лаборатория, в которой проводили опыты над людьми?

– Фиг знает.

Стефания хотела спросить у Данилы, служил ли он в армии, но осеклась, заметив, что его лицо заливает бледность, а лоб блестит от пота.

– Данила? – встревожилась она. – Ты в порядке?

– В порядке, – буркнул он, но как-то неуверенно. И, словно желая сменить тему, кивнул на фотографию мужчины в возрасте. – У меня такое ощущение, что если поначалу еще пытались отметить могилы, то потом закапывали тела без указания имен и дат. Видимо, странный мор пошел косить всех подряд слишком быстро. Не удивлюсь, что где-то тут еще и братская могила отыщется.

– Что за мор это мог быть?

– Да что угодно. Но если военные проходили тут службу, почему их тела не отдали родным, а похоронили абы как?