– Как зовут здешнего инквизитора?

– Господин Бальтасар Контадино, – хмуро откликнулся Лука. – Я тебе даже скажу, где он сейчас: в заведении мадам Брандины с зеленым фонариком.

Компанию салату составили рыбные стейки с гриля, которые источали просто неправдоподобный аромат.

– И что он там делает? – поинтересовалась я.

Ответ намечался простой и предсказуемый, но мне хотелось услышать его.

– Ну как что? – усмехнулся Лука. – Всесторонне исследует тамошних барышень. Представляю его встречу с Сабророй!

Я даже рассмеялась. Да, пожалуй, Саброра вернется на работу с учетом нынешних обстоятельств. Местный инквизитор проворонил матерую ведьму у себя под носом, потому что был занят совсем другими делами, а Энцо Саброра уничтожил чудовище, нашел труп портного и выявил оттиски магии убийцы.

– Да, Энцо будет рвать и метать, – проговорила я.

А Лука добавил:

– Особенно когда Контадино предложит ему присоединиться! Я однажды пришел к нему на перерегистрацию, а он пьяный был, говорит: «Не убежит никуда твоя книжка, пошли новых девочек попробуем».

Да, с таким инквизитором ведьмы тут могут гулять средь бела дня с метлой в одной руке и пузырьком зелья в другой. Марнахену просто невероятно повезло, что до нашего появления здесь не было преступлений в сфере колдовства.

В зале заговорили, заахали, принялись о чем-то торопливо спрашивать. Я выглянула и увидела Саброру – он шел к стойке, а гости едва не хватали его за рукав, требуя немедленно изложить все обстоятельства гибели несчастного Томаса Сандерсона.

Увидев меня, Саброра обошел стойку, заглянул на кухню и произнес:

– Эрна уедет на пару часов. Ее немедленно хочет видеть полиция.

Можно не делать ничего предосудительного и дурного, но, когда инквизитор приглашает в полицию, все внутренности будто покрываются ледяной глазурью. Торопливо объяснив Луке, когда вынимать из печи кексы и когда подавать очередную партию бланманже, которая остывала в холодильнике, я переоделась и вместе с Сабророй вышла на улицу.

Пекло царило такое, что перед глазами начинали виться мушки. Еще немного, и люди начнут уходить с улиц, чтобы передохнуть в тишине и прохладе.

– Ты уже знаешь, что твой портной убит? – спросил Саброра.

Я шла рядом с ним, прижимая к себе сумочку, и не могла избавиться от ощущения, что меня ведут на казнь.

– Да, знаю. В кафе об этом говорили.

– Сплетницы, куда же без них, – усмехнулся Саброра.

Сейчас он выглядел таким резким и энергичным, словно принял бодрящую понюшку; впрочем, я предполагала, что это его обычное состояние во время работы.

– Я так понимаю, вы вернулись на службу? – поинтересовалась я.

Саброра оценивающе посмотрел в мою сторону.

– Пришлось. Видишь ли, когда местного инквизитора ублажают сразу три барышни, невольно надо брать дело в свои руки.

Сразу три барышни? Ну силен господин Контадино!

– Так что я отправил телеграмму с запросом и получил подтверждение, что восстановлен в должности в связи с чрезвычайными обстоятельствами, – продолжал Саброра, и я видела, что он с трудом сдерживает довольную улыбку.

Изгнанник, которого ненавидели все, доказал делом, что без него не обойтись. Он был нужен – и был готов работать.

– Это же замечательно, – сказала я, стараясь говорить искренне и мило. – Поздравляю вас. Если хотите, испеку вам особенный пирог.

– Что там уже разболтали об убийстве? – спросил Саброра, пропустив мое предложение мимо ушей.

– Что его убили в половине четвертого. Что убийца принял его облик, чтобы расправиться со мной. Это была месть за то, что я тебя поддержала и вчера метала заклинания в тьму из моря, – ответила я.

Саброра ухмыльнулся.

– Надо же, весьма разумно. Кажется, здесь любят детективы.

Мы подошли к зданию полиции. Оно занимало старинный дворец, и я никогда бы не подумала, что здесь размещаются служители закона. Поднявшись по мраморной лестнице и миновав пост охраны, мы пошли по широкому гулкому коридору с бесчисленным количеством дверей, и внутренний голос закричал: «Беги! Спасайся! У ведьмы тут нет друзей!»

Саброра толкнул одну из дверей, и я услышала рыкающий голос:

– А мне насрать, что у вас там завал! У меня тут серийный убийца, нужно подкрепление!

Войдя за Сабророй в кабинет, я увидела немолодого угрюмого полицейского, похожего на бульдога в огненно-рыжем парике. Несмотря на свирепый вид и огромные кулачищи, поросшие красным волосом, он не производил впечатления мерзавца, которому в удовольствие терзать и мучить. Просто человек на своем месте и делает свое дело так хорошо, как только может.

Полицейский говорил по телефону. Увидев нас, он махнул в сторону стульев и, когда мы сели, рыкнул в трубку:

– Не завтра, а к вечеру! Все, отбой!

Резко опустив телефонную трубку на рычаги, он со вздохом отер морщинистый лоб скомканным носовым платком и сказал:

– Ну вот что ты будешь делать, а? Это юг. Никто никуда не торопится. Я иногда думаю, что вот приедет сюда кто-нибудь вроде Лоренцо Бернати, будет резать очередную блондинку на пляже, а все будут смотреть, да еще и советы раздавать!

Лоренцо Бернати был серийным убийцей, я читала в газетах о том, как он расправлялся со светловолосыми барышнями.

Полицейский угрюмо посмотрел на меня, и Саброра представил нас:

– Это Андреа Торигроссо, полицмейстер Марнахена. Андреа, это Эрна Уиллоу. Моя помощница и свидетельница.

Торигроссо шумно вздохнул, придвинул к себе стопку бумаги и, вооружившись карандашом, спросил:

– Ладно, что вы видели?

Я рассказала ему о том, как утром пришла к «Белой цапле» и увидела зевак, в подробностях сообщила, кого именно видела и кто как выглядел, и, разумеется, упомянула о подарке портного и о том, что с ним случилось, когда я дотронулась до прихватки.

Торигроссо все записал и, посмотрев на Саброру, уточнил:

– Это зеленое пламя – вервский огонь?

– Верно, – кивнул Саброра. – Завязан на человека, вспыхивает, когда тот прикоснется к пропитанному предмету.

– Понятно, понятно… – Торигроссо откинулся на спинку своего кресла, прикрыл глаза и сказал: – Значит, дело было так. Ведьма поднялась в комнату Сандерсона в половине четвертого утра. Расправилась с ним. У него в мастерской было полно такого поварского тряпья, он всех поварих обшивал. Так она спустилась, отобрала нужное, пропитала вервским огнем и понесла к кафе. И у меня такой вопрос: почему она не спрятала тело? Мы бы искали портного, которому пришла в голову блажь расправиться с ведьмой.

Я сидела, не чувствуя под собой стула, но оттого, что Торигроссо был на моей стороне, делалось легче.

– Потому что она действует демонстративно, – ответил Саброра. – Не прячется, а нападает. Показывает свою силу и нам с вами, и всем остальным. Мол, смотрите, что я могу сделать с каждым из вас, и никто мне не помешает.

Торигроссо со вздохом потер загривок.

– Да, сильна, тварь. Что будем делать, господин Саброра? Это по вашей части, значит, вы главный. А мы тут так, на подхвате. Сегодня еще подкрепление к вечеру пришлют, так что распоряжайтесь нами.

– Начнем с самого простого. Расставим ловушки по всему городу, – ответил Саброра и посмотрел на меня. – И мне понадобится твоя помощь, Эрна.

– Значит, все поняли? У посторонних ничего не брать. Есть-пить только в проверенных местах. И особенно по городу не болтаться, в темные закоулки не заходить.

Мы кивнули, и Торигроссо вздохнул, вновь сделавшись похожим на усталого бульдога.

– Ведь тихий же город, – произнес он. – У нас никогда ничего не происходит. А теперь, надо же…

– А почему тихий? – спросила я, когда мы вышли из отделения полиции. – Это же курортный городок, в такие места всегда съезжаются разные…

Саброра понимающе кивнул. Да, курорты – это как раз то место, где всякие хитрые рыбки ловят своего червячка в мутной водице. Карточные шулера, мошенники, воры и обязательно ведьмы – я иногда читала криминальную хронику.