А нельзя ли попроще? Честер не любит сложностей, а сильнее, чем Честер, не любит его голова. Но попроще — не для пассажирских планетолётов. Кто бывал (кто подолгу бывал) на Эр-Мангали, тот знаком с процедурой доставки автоматическим самосвалом. Это проще, кто спорит, но насколько дрянна простота!..

Пассажирские кресла в общем салоне пронумерованы, но, наверное, можно номерам этим жёстко не следовать. Ну подумаешь, номера! Что важнее хозяевам планетолёта — чтобы никто без билета, а проблема присутствия необилеченных отсекается шлюзами.

В общем салоне Честер, Дьюи и Майк встретились снова. Выбрали кресла, чтобы удобнее поговорить. Кстати, Честер напомнил, что надо переодеться. Ну, в крестьянское, то, что купили у Греты Мюллер, в попугайские шмотки.

Тут же и преобразились. Трудно сказать, насколько удачно. Сам-то костюм — он как будто бы городской, но в устаревших уже представлениях от захолустного фермера. То есть, чтобы такое на себя нацепить, надо иметь на лице хоть немножечко простодушия. Но достаточно ли простодушными выглядят Честер и Майк?

На себя, дело ясное, не посмотришь. Майк глядел, говорил: сойдёт. Но вот Майк в попугайском костюме — ни то, ни сё. Взглянешь едва — и понимаешь, что ряженый. Как на бесовских, прости их Господь, карнавалищах.

— Ну, не знаю, — сказал Честер честно, — по-моему, всё же не очень...

Майк покривился:

— Ладно, зайдём в магазин, купим нормальных вещей.

Но в магазине-то двух селюков запомнят...

Ух, запомнят, запомнят! — заелозила по сердцу демоническая рука.

Впрочем, в случае, если Майк — действующий мессия, то и это, наверное, не повредит.

Правда, чтобы увериться, нужно побольше знаков.

7

Перелёт не особенно долог, но всё-таки утомителен. Пассажирские планетолёты с таким размером салона никогда-никогда-никогда не летают достаточно быстро. Ты, счастливчик, отбыл с Ардарика Малого, но на орбиту Ардарика Большого доберёшься не раньше, чем пустит тебя Господь.

Что остаётся: сидеть, да глядеть в экраны? Но не надо быть даже Альваресом, чтобы заметить: экраны неверные. Пассажирские планетолёты настоящими не оснащают. Оснащают такими, которые демонстрируют никакую не правду, а просто красивую запись.

Этак впору забыть, что летишь ты не на звездолёте Дальнего Поиска, столь шикарной картинкой мозолят тебе глаза.

А на деле кругом ничего-ничего особенного. Да и то не покажут.

Что остаётся тебе, пассажиру, изнывающему от скуки? Скажем, вести разговоры. Но едва затеваешь какую-нибудь беседу, отзывается голова. И болит много громче любого из сказанных слов. Что, конечно, печально.

С кем вести разговоры важнее всего — разумеется, с Дьюи. Важно выяснить всё, что с ним было с Эр-Мангали. Сошка мелкая, да, подноготной ни капли не знает, но детали... Детали бывают полезны.

Так случилось, что Майк далеко не мастак затевать разговоры, ну а Честеру больно их сколько-нибудь продолжать. Но ведь вышли из положения: Честер какую-то тему инициирует, а потом отключается, а продолжает Майк.

Ну так что рассказал им этот вынужденный космопират?

Форма Альянса, что ныне надета на нём — не маскировка, а след от мобилизации на войну с десантом из Сида. Он попал под одну из последних мобилизационных волн. От предыдущих удачно «слинял», подписавшись раскапывать артефакты на отжатую у Джерихона Лесную шахту. Но в результате и выгодный бизнес на шахте не защитил. В Бабилоне решили, что хватит и меньше шахтёров. И выходит он как-то со смены, а ему говорят: «Парень, стой, ты теперь солдат». Знать бы раньше — сбежать бы, но не знал, никуда не сбежал.

И вот едет бедняга сперва к Бабилону, а ребята, которые тормознули его у Лесной (это, кстати, и были Длинный, Шиллинг и Шёлковый) говорят: «Ты парнишка, мы видим, правильный. Ориентируйся, значит, на нас. Там, глядишь, вместе с нами и выживешь!». Ну а кто жить не хочет? Понятно, он к ним подошёл. И заметил: кто держится рядом, то того отправлять не спешат. В смысле, на фронт, на восток, на другой континент, где сидяне обосновались.

А потом Дьюи понял, что Длинный, Шиллинг и Шёлковый — они ходят под Пауком, а Паук — он на Эр-Мангали личность, многим известная. И Паук их, короче, крышует, обеспечивает безопасность. Их троих забывают отправить на смерть, потому что сказал Паук. А зачем Пауку — а затем, что имеет замыслы.

Вот однажды глядят в Бабилоне на небо, а с него осыпается «Карантин». И Паук говорит: «Спорим, знаю кто это сделал? Паренёк, что сражался у меня на арене. Знаешь с кем? С Кулаком!». Длинный, Шиллинг и Шёлковый ничего не вкурили, ну а Дьюи известно, что тот паренёк — это Майк Эссенхельд. «Слышь, Паук, — сказал Дьюи тогда, — Эссенхельд молодец!». — «Молодец молодцом, а прикончить таки придётся». И как Дьюи послышалось, так Паук не со зла. Просто дело такое ему нехорошее заказали.

А потом — не проходит и дня, как какие-то парни похищают на космодроме военный катер Альянса. Похищают, куда-то летят — и Паук говорит через Шёлкового: приготовиться, мол, это условленный знак. А готовиться то не к какой-нибудь ерунде, а к побегу с планеты. «Карантина» же нет, значит, можно уже бежать...

А потом, как по плану — с орбиты на Эр-Мангали прибыло сразу несколько планетолётов. Ну, катеров, если их называть точней. А Паук-то готов, и готовы его людишки. У него таких троек, как Длинный, Шиллинг и Шёлковый, было где-то под дюжину, а под каждою тройкой — вроде Дьюи шпана. Вот наметили, кто в какой катер полезет, да по плану и захватили.

Правда, вверх стартовать было легче, чем всё потом. У Альянса внезапно недалеко оказались дредноуты, а на дредноутах — и ещё катера. Всё бы кончилось плохо, когда бы не воины Сида. Те задержали Альянс, пока беглецы линяли, а затем полетели захватывать Эр-Мангали. Вот далась им, упоротым, эта проклятая планетка!

Дальше вот получается что. Все, кто дрался за чёртов Альянс, сгинули в космобитве. Все сидяне свалили к планете Эр-Мангали. Кто остался в живых? Да те парни, что с Пауком. Их сидяне невесть почему не тронули. Хоть и в форме Альянса, и на его катерах.

В это время Паук объявляет по шифросвязи: «Парни, важно не сплоховать. К нам сейчас на звездолётах Альянса прибудут спасатели. Надо прикинуться, будто мы вовсе не дезертиры. А как возьмут нас на борт — захватываем корыта. В этом наше спасение, парни. Нам нужны звездолёты. Потому что на катерах не уйти».

— Удалось? — было понятно, но Честер спросил из вежливости.

— Удалось, — подтвердил Дежурный. — Я до сих пор почти не жалею, что это так.

— Отчего же почти? — ухватился Майк.

— То, что было дальше... — Дьюи вдруг забубнил не вполне вразумительно. В общем, понятно о чём. О банальном космопиратстве. О понимании, что при пиратском промысле люди живут хоть и весело, но недолго. И о том осознании, что так просто уже не спрыгнуть.

— Нет, всё просто, — Майк весело усмехнулся. — Трёх пиратов долой, и уже, как видишь, свободен.

— Не свободен ещё, — покачал головою Дьюи. — Эти трое были страшны для меня. Но по сравнению с Пауком они мелочь.

— Паука же здесь нет!

— Да найти-то его не трудно. Парадиз-19, он куда-то туда полетел. Но ведь он, понимаешь, Паук! Он повсюду раскинул сети! Он никого так уж просто не выпускает. На Большом Ардарике меня будут ещё пасти. Верный шанс — звездолёт в направлении Санта-Моники. Далеко-далеко и отсюда и от Паука. Только так я смогу убежать из-под этой крыши.

Так ненавязчиво Дьюи теперь намекнул на билет в направлении недешёвом. Но, с другой стороны, этак будет надёжней всего. Так спровадить, чтобы дружки не угнались. Не упали на хвост.

или Колебательный процесс, сопровождающий вынужденную асфиксию:

исполняет Кай Гильденстерн. Presto leggiero

1