– Я сегодня видела вашу супругу. Идеальная фигура, идеальный размер, пальто будет готово через неделю. Такой сюрприз, дорогой мой! Она будет счастлива, обещаю вам.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул я. – И где же вы ее видели?

Герда махнула рукой, отгоняя нечистого, и я сразу понял, где и с кем.

– Она шла в магазинчик вместе с Аврелием. Боги, простите меня, если я лгу, то не со зла, а от страха, но он мне не нравится. Лучше бы и дальше сидел в своем зеркале.

– И чем же он вам не нравится? – осведомился я.

Швея поджала губы.

– Видите ли, как получается, мой дорогой: все мы люди, и все мы не без греха. Но когда грешишь, то надо каяться и уж точно не показывать грехи на людях! А увиваться за замужней дамой – это ни разу, ни полраза не добродетель! А он увивается или я не знаю ни жизни, ни мужчин!

Я лишь кивнул, хотя мне хотелось разбить что-нибудь, желательно о голову Аврелия. Увивается он, а мне теперь думай, что сказать на такие новости, чтобы не выглядеть ни ревнивцем, ни дураком.

На мое счастье, в зале что-то упало, и один из рабочих заохал. Торопливо распрощавшись со швеей, я зашел в зал и увидел, что гардина, которая стояла в углу, рухнула, наподдав рабочему по спине.

– Не ругайси, барин, – попросил он.

Я только рукой махнул.

Нет, ругаться тут не стоит. Если я начну говорить Глории о своей ревности, то это только развернет ее в сторону Аврелия – вот будет подарочек-то, да? Особенно учитывая, что она не испытывает к нему любовных чувств, потому что женщина, которой нравится другой, не будет вести себя так, как вела Глория этой ночью…

Вот и не будем пока тратить время на ерунду, его можно потратить на нужное и важное.

Домовые, которых я отправил за покупками, пришли с пакетами, и я принялся чистить груши. Это будет самый вкусный пирог в мире. Для моей жены. Для моей любимой.

Итак, смешать муку, сахар, корицу и немного барандинского разрыхлителя. Истолочь орехи и высыпать половину в смесь, как следует перемешать и добавить йогурт и растопленное сливочное масло. Умею ли я готовить? Умею. Я натер цедру, влил в смесь яйца и нарезал груши кубиками, обвалял их в муке и погрузил в тесто вместе с цедрой.

Домовые завороженно смотрели на меня, и я чувствовал, как волоски на руках поднимаются от нетерпеливого восторга. Готовить. Любить. Побеждать. Если когда-нибудь я вдруг стану дворянином, то напишу эти слова на своем гербе.

Я выстелил форму для запекания пергаментными кругами, смазал маслом и припудрил мукой. Аккуратно перелил тесто и постучал формой о стол – никаких пузырьков нам не надо. Потом я разложил сверху груши, нарезанные длинными ломтиками, и присыпал все оставшимися орехами.

«Боги, помогите мне», – отчаянно подумал я и отправил пирог в духовку.

Глория

– Значит, у нас есть маг эльфийского происхождения с примесью человеческой крови, который к тому же очень богат и может себе позволить настоящий дворец, судя по вашему описанию обстановки. – Хотс сделал несколько пометок в блокноте и добавил: – Тогда дальше будем действовать заурядными полицейскими методами. Пусть поднимают регистрационные книги и ищут эльфов-полукровок, а дальше пойдем прямо по списку.

Мы сидели в магазинчике Аврелия, и ректор готовился отбыть в столицу десятичасовым поездом. Я составила подробный словесный портрет, жалея, что так и не научилась рисовать, но Хотс сказал, что этого достаточно.

– Далеко не факт, что он живет в столице, – заметил Аврелий.

– Только столица, – решительно заверила его я. – Если к эльфу примешалась человеческая кровь, то он будет класть жизнь на то, чтобы доказать: он силен, богат и знатен, он имеет право стоять рядом с эльфийскими владыками на равных.

– Значит, возможно, он склонен к эпатажному, иногда рискованному поведению, – предположил Хотс. – Ладно, я понял, кого мы ищем. Аврелий, вы обещали помогать Глории и продолжить ее обучение.

Аврелий понимающе кивнул.

– Обещал и сдержу обещание. Начнем прямо сегодня.

День выдался тоскливый и серый, и народ предпочитал сидеть дома и не высовывать носа на улицу. Зашла местная прачка, забрала заказанного колобка, которого я немного доработала для постоянного обогрева воды, – вот и все покупатели.

– Ой, хорошо! – воскликнул колобок, едва попав в руки новой хозяйки. – Водицу-то я люблю! Водицу-то я нагрею! А если ты мне еще хлебца туда накрошишь, то мы и поладим!

Прачка смущенно улыбнулась и сказала:

– Ведь зимой-то воды не нагреешься, а тут вот какое чудо. Хлебца я тебе накрошу, только ты смотри, все крошки собери.

– Это у меня не пропадет, – важно заверил ее колобок. – Я еду не пропускаю, не приучен пропускать.

Окончательно решив, что до полудня покупателей не будет, Аврелий запер двери, и мы с ним вышли в центр торгового зала, заранее освобожденный от коробок, товаров и заготовок. На мгновение мне почудилось, что я снова пришла на тренировку в малый зал академии и сейчас старшекурсники, которые ассистируют преподавателю, начнут бросать в меня огненные шары. В груди ожил и шевельнулся рыжий огонек, и мне показалось, что я вновь готова взлететь.

Аврелий понимающе кивнул и едва заметно улыбнулся.

– Вам показывали технику трех вздохов? – спросил он.

– Показывали, – ответила я и стала дышать так, как нас учили в академии.

Огонек не ушел, но сделался ровнее и ярче. Улыбка Аврелия стала шире.

– Сначала полное спокойствие, – произнес он. – И уже потом управление. Пусть он сейчас вырастет, Глория. Пусть поднимет вас до неба!

Умение контролировать внутреннюю силу – главная задача мага, но я и подумать не могла, что однажды мне придется иметь дело с таким могуществом. Казалось, будто я стою возле огромной печи, возле драконьего пламени. Огонь был во мне и вокруг меня, и я сама была огнем.

Пылающие ладони медленно подняли меня и закружили под потолком. Огненные ручейки текли под кожей, и на миг я испугалась, что не могу дышать. Но по лицу скользнул платок свежего ветра, и мне сделалось настолько легко, что я поняла: сейчас я могу все. Вот просто все. Открыть ворота для чудовищ Кукловода? Легко. Запереть их так, чтобы не открыла ни одна живая душа? Проще простого. Переставить горы туда, где текли реки, а реки превратить в потоки серебра? Только попросите.

Волосы плыли вокруг головы сверкающей короной. Вокруг пальцев легли кольца заклинаний – тех, которых никто и представить не мог. Мир сделался маленьким и лег на мою ладонь – люби, береги, защищай. Я накрыла его второй ладонью и поднесла к лицу, поцеловала так, как целуют новорожденного, задыхаясь от любви к нему и к жизни. «Я с тобой, мой хороший, – подумала я. – Я всегда буду с тобой. Клянусь, тебе будет хорошо».

Боевой маг всегда клянется защищать тех, кому нужна его защита, и сейчас это были не просто слова, но вся моя жизнь. А принеся свою клятву, я усмирила пламя и неторопливо опустилась на пол.

Аврелий смотрел на меня так, словно я смогла удивить его. Некоторое время мы молчали, а потом он спросил:

– Как вы себя чувствуете, Глория?

– Сильно, – ответила я. – Сильно и спокойно.

– Каково это, посмотреть в лицо своему могуществу?

– Даже не знаю, – рассмеялась я. – Это не могущество, это… просто жизнь. Просто мир, который я буду защищать от чудовищ.

Он понимающе кивнул, а потом я вдруг обнаружила, что мы держимся за руки. Вроде бы ничего особенного: стоять друг напротив друга и держать руки в руках – стандартная позиция тренера и ученика на занятиях. Но ни один тренер на свете никогда не будет держать ученика настолько мягко и ласково, и, уж конечно, он не станет с такой осторожной заботой поглаживать костяшки его пальцев.

Мне сделалось не по себе. Очень сильно не по себе.

– Что ты делаешь? – спросила я неожиданно тихим голосом и так же неожиданно перейдя на «ты».

Аврелий улыбнулся, но теперь в его улыбке не было ни следа прежней мягкости, только такой же огонь, который несколько мгновений назад бушевал во мне.