Старичок сотворил документ о своём отречении в пользу Сэвиджа. Сэвидж с улыбочкой тут же изъял голоаппарат — кстати сказать, единственный в Бабилоне, тут же вытащил голокарту и спрятал себе в карман (я примерился было, но нет, не всегда стибришь всё, что хочешь); аппарат поручил адъютанты:

— Головой отвечаешь, Паркер! — И хотел уже было, посмеиваясь, удалиться, но крысёныш Макконнелл остановил его подобострастным писком.

— Мой комендант, позвольте мне с вами переговорить с глазу на глаз!

Вот кого-то другого из нас бравый полковник точно не стал бы слушать. Но Макконнелл — заранее ясно, что будет делать: исключительно ябедничать. Сэвидж отнёсся к нему благосклонно, уединился для тайной беседы в одной из соседних комнат.

Мы же и Нулбрайт остались всё в том же парадном зале.

— Зря, — произнёс Гильденстерн.

— Знаю. А что я мог?

— Ладно, проехали, — великодушно замял Гильденстерн. — Что собираетесь делать по низложении?

— Улечу, — Нулбрайт пожал плечами. — При первой возможности. Больше на здешней планете мне делать нечего… И без того засиделся на Эр-Мангали.

— И когда, — безразлично спросил Гильденстерн, — ожидаете эту возможность?

— Вероятно, не скоро. Когда прилетит корабль.

— Наш корабль прилетел, — намекнул Гильденстерн. — Это яхта Лоренцера.

— Специально за вами? А можно ли мне…

— Мы могли бы договориться.

— Но… документ…

— Не беда. Есть и масса других возможностей передачи на Юрбург столь важных для нас свидетельств.

— Да, например?..

— Привезти их отсюда лично. Это, кстати, недурственный повод для возвращения с Эр-Мангали несмотря на отсутствие приглашения от Альянса.

Слушая их диалог, я аплодировал мысленно. Молодец, Гильденстерн! Вот как надо! Не таранить препятствия лбом — обойти преспокойненько.

После вошли Макконнелл и Сэвидж. Нашушукались вдоволь, пропесочили всех, кого можно. Как же злорадно крысёныш смотрел на меня, Гильденстерна и Нулбрайта!..

Но плевать! Знал бы Макконнелл, как сильно он нам помог, отвлекая полковника. Ведь Гильденстерну при настырном присутствии Сэвиджа ни за что бы не договориться со старичком.

или Кого-то убьют

1

Траурное либретто

(объективные данные от Клапациуса-18, скорбная нотка сугубо

от Томаса Трентона)

Многие думали, что подготовительная экспедиция на Эр-Мангали, будучи крайне опасной для многих участников, для самого Гильденстерна опасности не представляла. Это тенденциозное мнение, однако, не подтверждается ни предсказаниями Клапациуса-18, ни беспристрастными фактами с мест, ни аппаратом математической статистики. Среди других участников экспедиции наибольшая вероятность не пережить её подстерегала участников из посёлка Новый Зеон (брата Джека и брата Дика), также высокие шансы не дойти до её финала принадлежали шахтёру Моралесу из Нового Бабилона.

Но и сам Гильденстерн, как это внезапно выяснилось, подвергался особой опасности, лишь немного уменьшившейся с гибелью новозеонских братьев, представляющих наиболее вероятный канал наступления смерти.

Углублённое рассмотрение вероятностных выкладок относительно предсказуемой гибели показало, что наступление смерти начальника экспедиции наиболее вероятно в тот период, что следует за формальным её завершением, то есть не ранее выхода из Нового Бабилона, но скорее всего сразу после исхода из последних локаций обследуемой планеты. В этот период вероятность гибели равна 90,6%, а не-гибели — соответственно 9,4%, что порождает (как минимум) оправданное беспокойство. Что касается доминанты по способам ухода из жизни, то лидирует смерть от отсутствия головы (88,7%) — в самом прямом (не переносном) смысле. Также достаточно вероятным исходом выступает смерть от голода, определяемая тем обстоятельством, что Гильденстерн на протяжении экспедиции нерегулярно питался по причине отвращения к мясной пище, доминирующей на территории горнорудной колонии на Эр-Мангали.

Вероятно, погибелью Гильденстерна объясняется тот статистически достоверный факт, что в вероятном наборе субъектов, коим будет предложено истолковать основные события экспедиционной миссии, с наиболее значимой вероятностью будут представлены Ф.Мак-Кру (93,5%), Д. Р. Макконнелл (90,6%), С. Брандт (75,8%), Х.Флойд (53,4%), К.Барбер (50,1%), а вдобавок В.Нулбрайт (25,3%) и Т.Онодэра (18,7%), но вероятность присутствия в нём самого Гильденстерна оказалась пренебрежительно малой (0,5%).

Полагаю, что факт исчисления этих процентов вовсе не должен от нас заслонить и тот факт, что преждевременной смертью героя (до победы над демонами на планете Эр-Мангали) ставится под сомнение существование также многих других людей, а, изъясняясь высокопарно, и грядущее выживание современного нам человечества.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(бас изумлёный от Фредерика Мак-Кру)

Честно сказать, под конец пребывания в Бабилоне что-то мне было не по себе. Не доставало всего только одного: личного поля моих исследований тех уголков, где разливается алкоголь. Дальняя шахта мне свой уголок не раскрыла, хоть я и встретил шахтёров, которые там побывали — этим шахтёрам пришлось очень туго — и далеко не по причине похмелья. Этой причиной сделался Сэвидж-полковник и предлагаемый им сухой… Ну, не закон, так устав — но в результате какая разница?..

Ждал я, что хоть в Бабилоне, где всё знакомо, будет мне шанс завершить исследование. Но, как ни странно, так и не получилось. Знать, потому, что сам Сэвидж сюда притащился. С этим полковником, я понимал, ухо держать надо было востро, чем вострее, тем лучше. Я говорил себе: ладно уж, чуть погодя ещё будет время. Но погодя вышло всего лишь то, что полковник сместил коменданта Нулбрайта и надул свои щёки, как главный на Эр-Мангали. Да и то бы мне, чувствую, не особенно и помешало, но обстановка пришла в этот посёлок такая, что никак не поймёшь, то ли выживешь, то ли грохнут. Перевороты бывают, конечно, бескровными, но и такие легко превращаются в нечто большее; большее требует жертв и всегда получает. Кто хорошая жертва — любой, кто отдал оружия. Этого парня убивай — не хочу. А уж самая лучшая жертва — конечно, та, что настолько пьяна, что не может себя защитить ни умом, ни кулачным способом.

Правда, разница между хорошей и лучшей жертвой не настолько значительная, чтобы её ненароком не пересечь…

И, как ни странно, я всё-таки не пересёк. Удержался и воздержался. Просто некогда было: пора было уходить. Ибо уйти надо было вовремя, в нужное время. Коль не уйдёшь при периоде пересменки, то и не рыпнешься, когда установится новая смена.

Рыпнуться легче, пока ещё не устаканилось. Но на трезвую голову, чтоб не наделать шума. Только на трезвую правильно всё рассчитаешь. Я говорю как знаток состояний разных.

В общем, суть какова? Такова. Нас хотел выпускать из Бабилона Сэвидж? Нет, не хотел: что ему нас выпускать? Не скажу, что ему мы так сильно зачем-то потребовались, но ведь надо ему себя-то крутым показать. Дескать, новой метле пора бы мести по-новому, а пылесосам — тоже по-новому всасывать. (Это я не про спирт, просто такая пословица).

Далее. Мы — это кто? Это мы вшестером (я, Гильденстерн, Брандт-водитель, Хэмфри, Кеннет и гад Макконнелл) и прибившийся к нам свеженизложенный бывший начальник Нулбрайт. Все люди разные, но задача у всех одна: поскорее убраться с Эр-Мангали. То есть — вон из посёлка, в портал и до звездолёта.

Ну а куда нас полковник решил засунуть? Нет, пока не в тюрьму: для начала закрыл во дворце. Нулбрайт-то плакался: «Нечем дышать астматикам!» — и Сэвидж решил понапрасну не нарываться. Ведь они, коменданты — агенты Альянса оба, только полковник пошёл по двум линиям — чисто армейской и спецслужебной. Стало быть, если один да другого прикончит, будет Альянс разбираться и осуждать (а зачем ему это, служаке во имя Альянса?). Нет, не нужно: и так ведь за самоуправство когда-нибудь спросят. Можно поспорить, что права на смену Нулбрайта не давали ему ни Гуггенбюлль и его комиссия, ни круги, управляющие Гуггенбюллем. (Кто считает иначе, проспорит, и вот почему: связи-то с Эр-Мангали ниоткуда нет — и не предвидится по разрушении Н-ретрансляторов).