Когда-то мы с мамой сбежали из Благословенного края, великой и прекрасной страны эльфов. Если бы мама не спряталась вместе со мной в багажном отсеке почтовой кареты, то мой отец по крови рано или поздно убил бы нас – просто потому, что мог. Сейчас мной вдруг овладело то почти забытое чувство беспомощности, которое окутывало меня в минуты нашего побега. Вот только теперь мне было некуда бежать.

– Хотите жениться на эльфийской принцессе? – сказала я, отсмеявшись и вытирая слезы.

Айзен с достоинством кивнул.

– Я могу всю жизнь проходить заместителем министра, – ответил он. – Сами понимаете, я этого не хочу. Наш брак передвинет меня в министерское кресло в считаные дни.

Вот как. Карьерный рост через удачный брак. Непонятно только, почему я должна в этом участвовать.

– Значит, вы хотите стать министром с моей помощью. И что же я получу за это, кроме сомнительного счастья в виде мужа-человека?

– Жизнь вашей семьи, – ответил Айзен. – Тихую и спокойную жизнь в Келлемане. Разве это мало?

Виктор

Я убил еще один вечер на приготовление пирога. Он получился очень вкусным и ароматным, он сделал бы честь любому ресторану средней руки, но он был совсем не таким, как у Глории. В ее пироге скрывался секретный ингредиент, который я никак не мог распознать, но он заставлял меня замирать от счастья.

Вздохнув, я убрал едва початый пирог и со вздохом выглянул в окно. На улице моросил дождь, столица спала. Где-то далеко была Глория и ее тайна. А на моем столе в кабинете лежала рукопись девятого тома «Академии кухни», и я знал, что не сдам ее в издательство, пока в ней не будет рецепта пирога.

Если для этого придется закрутить роман с прекрасной поварихой, то я не против. Если для этого понадобится жениться на ней, я женюсь. В конце концов, почему бы и нет? Глория – замечательная девушка: самостоятельная, сильная, уверенная. Я буду писать свои статьи, она продолжит работать на кухне «Трех кошек» и никогда не узнает о том, что я не влюблен в нее. Я не покажу этого. И издам десятый выпуск «Академии кухни». И одиннадцатый. И дальше. У Глории столько рецептов, что хватит надолго. И да, мы будем счастливы. Я готов был пообещать это.

Когда я подумал о том, что могу жениться ради рецепта пирога, мне вдруг остро, почти до боли в мышцах, захотелось снова увидеть Глорию.

В центре столицы можно найти экипаж в любое время суток. Она, конечно, не обрадуется ночному визиту, но у меня всегда в закромах есть дорогие трюфельные конфеты с золотыми блестками и персиковый ликер, а я не знал женщины, которую они бы не смягчили.

Я понятия не имел, зачем мне понадобилось увидеть Глорию. Но мне не сиделось на месте. Собрав бумажный пакет с гостинцами, я вышел на улицу. Дождь перестал, угрюмый ночной извозчик обрадовался пассажиру, и лошадка бодро зацокала копытами по мостовой.

Когда мы подъехали к нужному дому, я увидел букет на дороге. Он выглядел так, словно им кого-то гнали по лестнице, и во мне шевельнулось какое-то непривычное и очень неприятное чувство. Уже потом я понял, что это было стремление кого-то защитить.

Лошадка нагнулась и подхватила смятый цветок – зачем упускать лакомство?

– А букетик-то не из простых! – удивленно воскликнул извозчик. – Пионы осенью! Дорогущие! А их вот так по мостовой раздербанили, ну ты глянь, а…

– Не повезло кому-то, – сказал я, спускаясь из экипажа.

Глория жила в квартире номер семь, на третьем этаже, и, подняв голову, я увидел, что четыре окна горят тревожным золотым светом. Квартира Глории? С ней что-то случилось?

Я почти взлетел на третий этаж и увидел, что дверь седьмой квартиры распахнута настежь. Я заглянул в коридорчик, чувствуя, как живот наполняется холодом, услышал всхлипывания и громко сказал:

– Глория! Это я, Виктор!

До меня донесся глубокий вздох, и Глория откликнулась:

– Я здесь. Заходи.

– Все в порядке? – спросил я, проходя в гостиную.

По полу были рассыпаны лепестки пионов и роз – кажется, Глория выпроваживала навязчивого поклонника. Но, судя по ее заплаканному лицу, на котором словно оттиснули глубокую душевную боль, дело здесь было не в ухажере.

Она свернулась калачиком на диване, словно ребенок. Я присел с ней рядом, осторожно, чтобы не напугать и не обидеть, погладил по плечу и спросил:

– Что случилось?

– Я едва не убила Айзена боевым заклинанием, – прошептала Глория. – Опомнилась в последнюю минуту, отходила его букетом.

Вспомнив о нашей встрече с заместителем министра, я подумал, что это ему даже понравилось.

– Чего он хотел? – спросил я, чувствуя, как во мне снова начинают царапаться ревность и злость.

К кому тут ревновать-то? К мешку сала?

– Он предложил мне выйти за него замуж, – едва слышно ответила Глория, и я понял, что она растеряна и выбита из жизни. – Эльфийская принцесса в качестве жены поднимет его в министерское кресло.

Я даже не успел удивиться тому, что хозяйка «Трех кошек», оказывается, владыческих кровей. Анри Айзен, второй заместитель министра здравоохранения, предлагает Глории руку и сердце! Да любая другая девушка на ее месте уже пела и плясала бы, не помня себя от счастья. Пусть под ним с завидной регулярностью ломаются кровати и стулья, он один из высших чиновников, и ему нельзя сказать что-то еще, кроме «да».

Но Глория ему отказала.

– Я так понял, что ты сказала ему «нет»? – предположил я.

Глория кивнула.

– Он ответил, что мне следует подумать о моей семье. Келлеман далеко, но с ними всякое может случиться, – прошелестела она, и я увидел, что Глория снова заплакала – тихо, бесшумно, словно выдавливала яд из раны. – И я едва не ударила его заклинанием… А потом просто отходила веником и выгнала отсюда. Мерзавец… За них некому заступиться, некому! Мой отец – хозяин гостиницы, мать – повариха… Ох, боги, ну почему?! Ну что я сделала?..

«Да понятно, что ты сделала, – подумал я, – ты долго скрывала свое происхождение. Даже в академии никто ничего не знал, а Айзен выкопал правду и решил, что это слишком лакомый кусочек, чтобы он его упустил». Сокровище не бросают на землю, его охраняют и берегут, и я собирался делать то же самое.

– Кажется, у меня есть план, Глория, – произнес я. – Разреши мне тебя спасти.

Глория

Отличный план! Надежный, как швейзанские часы! Впрочем, у меня все равно не было другого выхода.

Я собралась быстро – просто надела светлое платье и набросила на плечи шаль, которую подарила мама в старших классах школы. Виктор схватил меня за руку, и мы вышли из квартиры. Когда за нами захлопнулась дверь, мне показалось, что упал занавес, который отделял меня от прошлой жизни.

Я выхожу замуж за Виктора.

– Тут недалеко, – сказал он. – Пара кварталов, не больше.

– Священник нам не обрадуется, – ответила я.

Мы были похожи на заговорщиков. Когда ночной ветер прикоснулся к моему лицу прохладными пальцами, я словно протрезвела и удивилась тому, насколько быстро приняла предложение Виктора.

Могла ли я подумать, что буду выходить замуж вот так, на бегу? У эльфов так не принято, у гномов тоже. Гномам нужно много важных словес, длительная подготовка, приглашения двоюродным дядьям и отцам брата соседа по комнате и коробки с дорогими подарками. Когда-то в детстве я думала, что у меня так и будет, но…

Не в этот раз, Глория. Не в этот раз. Ты должна спасти себя и родных, и брак со спортивным журналистом, в которого ты, кажется, влюблена, – это не так страшно в сравнении с тем, что Айзен может сотворить с твоей семьей. Семья – это главное, и я готова была на все ради спасения отца и мамы, прапрадеда, братьев и сестры. Айзен не стал бы с ними церемониться, это точно.

– У меня есть деньги, они скрасят любые неудобства, – сообщил Виктор.

Сейчас, ночью, он казался совсем другим, не таким, как днем. Резким, решительным, смелым. Наверно, таким и должен быть спортивный журналист, но мне вдруг подумалось, что Виктор был кем-то еще, и этот кто-то сейчас выглядывал из-за его взволнованного лица и вел меня по улице в сторону храма.