– Не буду спорить, милорд, – вздохнул голем и добавил совсем негромко, так, что я едва расслышала: – Но вы бы все же подумали получше о том, кого привечаете в своем доме.

Когда он ушел, Саброра обернулся в мою сторону. Только теперь я обнаружила, что стою в центре гостиной, словно забытая вещь, и не знаю, что делать и куда себя деть.

– Спасибо, Эрна, – сказал он. – Я тебе в самом деле признателен.

– Надо же! – рассмеялась я. – Не думала, что вы сможете когда-нибудь поблагодарить ведьму.

В усталом взгляде Саброры сверкнули энергичные огоньки.

– Иди уже спать, невыносимая девчонка, – усмехнулся он, – пока я не пожалел о своей благодарности.

Утром я пришла в «Белую цаплю», чувствуя себя так, словно по мне проехал автомобиль, а потом его подвиг повторил экипаж. Правая рука казалась чужой: кто-то пришил ее к моему телу небрежными стежками и решил, что и так сойдет.

Несмотря на раннее утро, возле заведения уже были зеваки всех полов и возрастов. Один из них, немолодой джентльмен в белом костюме и такой же белой шляпе, осведомился:

– Барышня, что же получается… Вы ведьма?

Я не могла вспомнить его среди тех, кто вчера наблюдал за представлением золотых рыбок, но это не значило, что он не мог наблюдать за сражением, допустим, из ресторана, спрятавшись за стойкой.

– Я Эрна Уиллоу, законопослушная ведьма, – скучным тоном ответила я. – Мою регистрационную книжку вы в любой момент можете увидеть у курирующего инквизитора по запросу полиции.

Вот именно, по запросу. Я не обязана показывать свои документы кому ни попадя просто потому, что людям приспичило сгореть от любопытства. Да, по мнению добропорядочных обывателей, ведьмы – это сор под ногами, но бургомистр Ханибрука был прав: у нас правовое государство. Это дает мне возможность хотя бы упоминать о законах, перед тем как меня бросят свиньям или кому похуже.

– Вы поймите правильно… – подхватила нить беседы дама весьма впечатляющих размеров, которая держала под руку заинтригованного мной господина в белом.

Я почувствовала внутренний холод. Когда со мной говорили вот так, следующим номером программы было предложение собирать манатки и улепетывать без оглядки. А то ишь чего удумала, ведьмища! Жить с порядочными людьми! Не жирно ли будет?!

– Ваш род, – продолжала дама, – как бы это сказать… гнусно прославлен. А тут ведьма спасала людей от чудовища! Немыслимо!

– Невероятно! – поддержали ее остальные зеваки. – Мы удивлены! Ведьма-спасительница!

– Что удивительного? – хмуро буркнула я. – Говорю же, я зарегистрированная законопослушная ведьма.

– Это было потрясающе! – Дама прижала руку к пухлой груди, выражая степень своего впечатления. – Как вы бросали заклинания в ту тварь! Эрвин, я говорила тебе, что ехать надо сюда, а не в Уистоншир! Где бы мы еще такое повидали?

Сквозь зевак протолкался неприметный человечек с таким блеклым лицом, что казалось, будто это ожила серая ночная бабочка. Он протянул мне бумажный сверток, на котором красовался герб – лев с иголкой в лапе.

– Это вам, барышня, – сказал он и объяснил: – Там фартучек, полотенце и прихватки. Я Томас Сандерсон, здешний портной. Ежели потребуется, заходите, там визитка и адрес.

Да, похоже, я сумела поразить здешних обитателей не только своими десертами. И кажется, тут у меня нет врагов.

Я улыбнулась, поблагодарила портного и сказала:

– Сегодня будут десерты из ананасов. Надеюсь, они впечатлят вас не меньше.

На том обмен любезностями и завершился.

Я вошла в «Цаплю». Лука, который мариновал на кухне очередные стейки, помахал мне и, когда я переоделась и встала к своему столу, спросил:

– Что это за дрянь-то была?

– Понятия не имею, – призналась я. – И мне, честно говоря, страшновато.

Первым делом я взялась за торт с ананасом и горьким шоколадом. Когда я училась кулинарии, лишь по рассказам знала, каковы ананасы на вкус, и считала, что в них кислоты всегда больше, чем сладости. Но в тех плодах, которые вчера привез Марун, не было ни следа кислинки – они окутывали рот такой сладкой свежестью, что хотелось петь и танцевать.

Значит, торт. Потом творожное бланманже с манго и на скорую руку кокосовые шарики с ананасом и воздушным сыром. Но сначала, конечно, торт с его тропической свежестью, нежнейшим бисквитом и сливочным кремом.

Я взялась за шоколадный бисквит и, взбивая масло с сахаром до пышной массы и добавляя яйца по одному, внезапно поняла, что моя рука уже совсем не болит.

– А тебе местные говорили, что наш род гнусно прославлен? – поинтересовалась я, смешивая муку, какао и соль в отдельной миске.

Половина мучной массы пошла в яично-масляную смесь, и я принялась все взбивать, чтобы потом добавить сметану.

– Говорили, конечно, – рассмеялся Лука.

Мясо отправилось мариноваться, и он, вымыв руки, взялся за рыбу.

– Но, знаешь, брань на вороту не виснет. Обычно говорили так: вы, ведьмачье поганое, те еще мрази, но какой стейк, какой стейк! Ум отъешь!

Шоколадный бисквит отправился в духовку, и я взялась за такой же, но белый. Взбить яйца с сахаром, просеять муку с крахмалом, аккуратно перемешать с растопленным маслом и снова отправить выпекаться. Быстро, просто, но я точно знала: сегодня эти торты будут раскуплены, едва я вынесу их в зал.

Пока выпекались коржи, я приготовила крем и принялась разрезать ананасы на кусочки. Запах был таким, что я едва не замурлыкала.

Наверно, на запах и пришел человек, который заколотил в запертые двери «Цапли».

Лука вышел из кухни и вскоре вернулся в компании Саброры. Тот был похож на ищейку, которую спустили с поводка: его сосредоточенное лицо было хмурым, черты заострились, и я сразу же почувствовала себя виноватой, хотя никому ничего плохого и не делала.

– Что случилось? – спросила я.

Саброра прикрыл глаза, втянул носом воздух и ответил:

– Нет, сюда она не приходила, это точно… Я уловил след нашей ведьмы. Сегодня она была возле «Цапли».

Мы с Лукой переглянулись, и он развел руками.

– Я пришел в половине шестого. Никого тут еще не было. Дворник улицу мел – вот все, кого я видел.

Саброра усмехнулся. Присел на край табурета с самым небрежным видом.

– Неудивительно, – ответил он. – Если она смогла запечатать силы Эрны, то и свои тоже. Замаскировалась, но тонкие следы все же можно различить.

– Тут были зеваки, – сказала я. – Всем было страсть как интересно взглянуть на ведьму, которая спасла людей, вместо того чтобы уничтожать.

Должно быть, мне следовало прыгнуть на спину Саброре и вгрызться в его горло.

– Я должен вас изучить. Вас обоих, – произнес инквизитор и как-то так повел плечом, что стало ясно: те железные полосы все еще в его теле и причиняют боль.

Во взгляде Луки был вызов.

– Вы, собственно, разве при исполнении? – осведомился он.

Саброра посмотрел на Луку так, словно прикидывал: что будет, если он возьмет, например, вон тот нож и вскроет наглого поваришку?

– Собственно, нет, – ответил он в тон. – Я в отставке, и все это в некотором роде моя самодеятельность. Но я могу этим не заниматься. Сейчас пойду и буду греть кости на пляже, но перед этим позвоню своим коллегам, и вот они-то уж точно будут при исполнении. И не станут с вами церемониться, это я гарантирую.

Лука вздохнул. Казалось, из него выдернули тот стержень, который все это время позволял ему держаться, не опуская головы перед миром.

– Хорошо, – кивнул он. – Что нужно сделать?

– Раздевалка там? – уточнил Саброра.

Лука снова кивнул, и инквизитор сухим официальным тоном произнес:

– Тогда пройдемте.

Они ушли в раздевалку. Я услышала шорох одежды, а затем воцарилась тишина. Стараясь не думать о том, что там происходит, я взялась за бланманже. Приготовив десерт, я отправила его в холодильник для застывания.

Лука вышел из раздевалки с самым довольным видом. Кажется, он ожидал чего-то намного хуже, но с ним не стряслось ничего плохого.