Мне стало ясно: Мак-Кру говорит намёками. Намекает на то, что он будет не против, если вор джерихонский меня же ещё и зарежет.

И Гильденстерн:

— Извиниться придётся!

Делать мне нечего!.. Но я тут же и осознал: в самом деле, зарежет! Зарезать-то нынче может. Нет на теле моём Яйца Неприкосновенности. Непривычно, что надо такое учитывать, но придётся учесть.

И пришлось-таки выдавить извинения перед вором. Да уж, пришлось — самосохранения ради. Всё вокруг мне казалось в тот момент отвратительным. Гадостный мир, думал я, наихудшая из планет… Здесь ни ум и не смелость не вознаграждается, только подлая хитрость воровского пошиба, только этим и славится Эр-Мангали.

А потом я подумал: да Кенни же Барбер! Он держал Хэмфри Флойда, пока я его обыскивал. Раз держал, то и Флойд ему мог передать потихоньку яйцо. Даром, что Кену своих-то яиц не хватает.

Полная ясность меня пронзила. Кристальная истина. Жаль только, поздно. Пораньше бы сообразить… А после всех извинений взять, напуститься ещё и на Барбера как на сообщника — нет, не получится. Все уже против меня. Обыскать не позволят, а без обыска как подтвердить, что яйцо было выкрадено, что вообще оно было?

4

Третий голос в истолковательной полифонии

(весёлый тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

— Тю! Какое такое яйцо? — произнёс я тогда.

И подумал: а пусть сам мудак мне его опишет! Я ведь правда почти что не видел, чего беру. Всё на рефлексах, без зрительного контроля. Так-то на ощупь — яйцо, как яйцо. Как куриное, только мельче.

Весело было глядеть на разъярённую харю Макконнелла. Лишь за этим единственным впечатлением уж и стоило бы тряхнуть стариной, свистнуть ценную цацку ради одной лишь любви к искусству.

А особой пикантности делу добавило то, что и цацка была для Макконнелла вовсе не просто цацкой, а вот этим — как там говорил Гильденстерн? — оберегом-апотропеем. Позволяла ему, подлецу, интриговать и скандалить без особых последствий для здоровья и времени жизни.

Это яйцо, ну короче, делало парня смелым. Ибо не мудрено. Ибо это яйцо — пусть единственное, но зато и волшебное, сидское. Дорогое, ага: цацки сильно дороже стоят, когда можешь прикинуть их способ действия. Позже подумалось: мог бы даже оставить себе, пригодилось бы точно! Мне-то несвойственно лезть постоянно в бутылку, но временами, бывает, на кого-то нарвёшься, и решают уже, порешить, или «пусть живёт».

Ясное дело, я скинул яйцо. Тоже рефлекторно, будто само собой. Подложил Кену Барберу так незаметно, как я умею. Мог бы не скидывать, да. Не подумал, не вспомнил о назначении цацки. Просто, признаться, передрейфил маленько, когда вдруг скандалист Макконнелл заверещал, будто недорезанный.

А, как сделался чистым, ему говорю:

— Что за яйцо? У тебя разве было яйцо? — провоцирую, в общем, на шмон. Пусть, мерзота, поищет!

Он и клюнул, придурок. И начал искать улики. Некрасиво так, бесцеремонно, слегка болезненно… А ведь сидская цацка — она защищает от наихудшего. Если б не скидывал, он и шмонать меня бы постеснялся.

Вот как бывает, когда не подумаешь сразу.

Ладно уж, думаю, пусть эта цацка пока полежит в кармане у Барбера. Позже её подберу, не сейчас же, у всех на виду. Буду надеяться, Барбер её не приметит. Хоть и чувствителен он, как и всякая женщина, но два важнейших момента — это, конечно, те, как яйцо появляется и назад исчезает.

Так вот я думал себе, а самому было жаль. Ну, что цацку увёл, а рассмотреть и возможности не было.

Этак жалел я, а тут неожиданно новый скандал! Не на словах — на катанах и всяческом прочем. Это брат Дик и брат Джек ни с того, ни с сего меж собою схватились, причём не на жизнь, а насмерть.

Гильденстерн им:

— Немедленно перестаньте!

Но у этих-то свой резон. Слов — как не слышали, только всё звонче, всё чаще стучат катаны.

А разнимать эту парочку нет дураков безбашенных. Лишь Гильденстерн что-то пытается голосом, да и голос его — прямо скажем, не командирский. Попытался Мак-Кру, но не вышло и у него.

А у Дика и Джека уже кровоточат царапины. Даже нет, не сказать «кровоточат», а будто бы кровь у обоих моментально свернулась и заледенела.

И брат Джек:

— Ах ты, демон! Посмел и меня приморозить!..

И, гляжу, уже оба катаны свои отбросили, а дерутся теперь дистанционно, телекинезом. Оба друг дружку по очереди приподнимают, оба синхронно сворачивают и шеи.

Глядь — улетели уже две башки открученные. Грянулись наземь обезглавленные тела.

Тут Гильденстерн огорчённо:

— Не уберегли.

А Кеннет Барбер:

— Так им и надо за Джона Грэди!

Повезло содомиту. Не ожидал отомстить.

— Из-за чего они? — ошарашенно молвил Брандт.

Из-за него, из-за Брандта, как будто, вышло. Но никто был не в настроении это ему доказывать. Даже Макконнелл, который по обвинениям специалист. Ну, потому как он без яйца остался; что же ему без амулета выёживаться…

Пользуясь тем, что все взоры отвлечены, я подошёл к Кену Барберу, чтобы забрать потихоньку цацку. Но не нащупал её. Ну ничего себе: что такое? Кто-то успел увести сброшенный мной артефакт?..

Тут лишь я вспомнил, что и Макконнелл из Джерихона. Что-то умеет, определённо, и он. Хоть на иное обычно, говнюк, претендует.

Зырк на него — а в руках у него яйцо. Толком его не рассмотришь, но точно — в ладони спрятано. Ах ты ж зараза, выкрал его обратно!

А Макконнелл увидел, что я увидал яйцо. Ну, ожидал я, сейчас-то он хай поднимет! Но — таки нет. Этому идиоту, видимо, свой артефакт засвечивать расхотелось.

Вместо того он поднёс свою цацку ко рту — и проглотил её. Быстро, скоропостижно. Я уж надеялся: тут же и окочурится! А ему хоть бы хны. Проглотил артефакт и пошёл.

Я ему вслед:

— Эй, дурак! А не приспичит тебе по большой нужде?

Он:

— Я опять проглочу! Тебе не оставлю.

или Определённо, не Ближняя

1

Приготовленное либретто

(сырые данные от Клапациуса-18, приготовление Томаса Трентона)

К Дальней шахте, где некогда был расположен гарнизон под командованием майора Сильвестро, экспедиция прибыла в несколько поредевшем составе. Из девяти человек, вышедших из Бабилона, к данному времени предполагалось остаться всего шести. Наиболее вероятный состав сохранившихся — К.Гильденстерн, Ф.Мак-Кру, Д. Р. Макконнелл, С. Брандт, Х.Флойд, К.Барбер. Остальных, соответственно, сохраниться уже не должно было.

Дальняя шахта, куда экспедиция с неизбежностью и попала, к данному времени сохраняла свой гарнизон, вверенный ей Альянсом сообразно приказу Нулбрайта, бабилонского коменданта; больше того, гарнизон этот был численно приумножен сообразно текущим возможностям сил Альянса, освободившихся от выполнения прочих задач на горнорудном материке Эр-Мангали. В этой связи гарнизон перешёл под командование старшего по званию военачальника Вооружённых сил Галактического Альянса.

Встреча с данным военачальником под конец содержательной части маршрута экспедиции К.Гильденстерна, вероятно, должна обеспечить устойчивую коммуникацию между центральным посёлком колонии (Новым Бабилоном), находящимся ныне в динамической сидской осаде, и наиболее значимым формированием Вооружённых сил Галактического Альянса, в данный момент находящимся в положении оперативной свободы.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(хмурый бас от Фредерика Мак-Кру)

Мне очень жаль, что брат Дик и брат Джек экспедицией были довольно бездарно потеряны. Правда, не знаю, возможно ли было того избежать. Всё же брат Дик и брат Джек — представители новозеонской секты с многими следствиями, вытекающими отсюда. Мог ли на них повлиять хоть кто-то из нас в тот момент, как они продвигались к финалу конфликта? Я сомневаюсь. И кто бы не усомнился?