Нет, ну да. Будь у Кая поболее времени подготовиться, он, конечно, не вышел бы к инициации безоружным. Хоть бы что-то, да прихватил – как дополнительный козырь в дополнение к артефакту.

Впрочем, тех, кто участвовал в ритуале в аутентичной версии ксенокультуры Сида, уж наверно обшаривали в поисках лишних игрушек. Значит, можно надеяться, можно пройти и без них.

Как использовать против оскаленного ляяна силовой кокон?

Если сам ты катился, как мячик, от ударов могучих лап?

Да, ты прочувствовал, насколько ляян могуч. (Что за контраст между призраком и воплощённой тварью!)… Но ведь материальность – ещё и залог уязвимости. Призраку ты ничего бы не сделал, живому ляяну – можешь.

В общем, вопрос «как использовать» - это вопрос о режиме. Подступать и давить – неподходящий режим. В нём ты полностью защищён, но ляян намного сильнее.

Что ж, попробуем чуть иначе…

Пользуясь тем, что ляян находился на предельной длине цепи, Кай убрал силовой кокон. Оглушительный рёв зазвучал намного слышнее. Многолапая тварь осознала: добыча теперь без защиты… Скажем так, это Кай так решил, что она осознала.

А теперь… Кай подобрался к оскаленной морде почти вплотную и внезапно включил в терепортере функцию первого шага. Кокон сформировался настолько резко, что ляяна отбросило. Бил не Кай, бил момент появления силового поля.

Рёв ляяна внезапно утратил свою басовитость, перешёл в обиженный визг. Не ожидал? А вот Кай разобрался, как приложить образину.

Снова выключил кокон. Тварь подобралась и прыгнула. Кай его снова включил, отшвыривая агрессора. Снова выключил. Тварь снова прыгнула. Снова выключил…

Может, с ляяном предполагалось сладить иначе. Не на долгом пути из черепашьих шагов. Ну да Каю какое дело до чьих-то предположений?

Есть задача, и есть решение. Да, немножко навязчивое.

8

После десятка крепких ударов ляян перестал нападать. Отошёл с той условной черты, куда позволяла цепь. Вероятно, заманивал. Впрочем, Кай понимал и то, что силовые удары некий урон нанесли. Странно было глядеть на расквашенный нос ляяна. И вероятно, что повреждением мягких тканей дело не обошлось – при последних ударах явственно слышался хруст костей, сопровождаемый визгом. Многократное эхо его разносило меж стен ущелья, позволяя поверить: церберу стало намного хуже.

Но и заманивал. Тоже. Не без того.

Что поделаешь, Каю пришлось поддаться на боевую хитрость. Ведь ожидать в безопасной зоне отделанного врага – ни малейшего не было смысла. Кай вошёл без защитного кокона в поле, где мог проиграть с одного броска, на глубину, доселе немыслимую…

Зверь его ждал, чтобы прыгнуть. И бросился в нужный момент. Каю, однако, опять повезло среагировать раньше.

Вместо победного рыка – хруст и обиженный визг.

9

Сколько раз Кай ударил полем отступающего ляяна? Два, как минимум. Максимум – десять. Некогда было считать, да и нечего сожалеть. В том, как пятился зверь, а человек наступал, не находилось ни новых ходов, ни необычных решений.

Кай давил. И ляян побежал. Убежать-то не мог: цепь держала надёжно. Но оказался на расстояни полного натяжения в той стороне, которую охранял. Там и ущелье пройденной инициации по высоте плавно сходило на нет и раздавалось вширь, и позволило Каю – впервые на гиблом острове, наконец-то - увидеть море.

На широком просторе Кай мог бы легко обойти побеждённого зверя (и, наверное, в прежние дни так бы и поступил) но сейчас он не отказал себе в мстительном удовольствии перекатиться в победном коконе поверх униженно распростёртого тела противника.

Ляян заскулил горестно и трагично. Ладно, пусть дальше скулит. Это его проблемы.

10

Выбравшись из ущелья, Кай осознал, что и правда покинул зону инициации. Впрочем, кто застрахован от подвохов на Эр-Мангали? Кай убрал переливчатый кокон, но держал артефакт наготове – как единственную гарантию безопасности.

А куда идти дальше, вопроса не возникало. От ущелья вела утоптанная тропинка, явно читаемая среди камней побережья. Верно, счастливчиков было достаточно, чтобы её утоптать. Не один только Кай, и не вдвоём с Дантеро. Все они шли мимо бухты, где грелись на солнце сотни нетронутых крабов, дальше взбирались на небольшой пригорок, и обходя одиноко торчащий каменный палец, устремлялись к пещере.

Там, наверное, и находится тот человек, что пригласил сюда Кая по увереньям Дантеро.

Нынешним смыслом прихода сюда Гильденстерна, надо думать, является встреча. Встреча, обставленная предварительной инициацией – круто берёт ожидающий.

Только что должна значить эта встреча для Кая – это ещё не ясно.

Кай потому не спешил. Или, может быть, не потому.

Слишком долгое время соприсутствия с Призмой Правдивости поневоле людей приучает сомневаться в своей мотивации.

11

Подобравшись к пещере, Кай обнаружил на входе вполне современную дверь. Из терранских, а не из сидских образчиков современности. С точно таким же звонком в ретро-стиле, как в бабилонском дворце. Что не очень и странно, ведь вся торговля Эр-Мангали с Галактическим Альянсом контролировалась из Бабилона непосредственно Вольфгангом Рабеном. А откуда возьмётся звонок, как не из этой торговли?

Ну, торговля-то контролировалась, но вот это вот место – определённо, нет. Аксессуары – всего лишь аксессуары. И совсем не по-бабилонски выглядит имя «Экклезиаст», выписанное рядышком, у звонка – и между прочим, сидскими буквами.

Кай решился и позвонил.

Голос за дверью отчётливо произнёс:

- Открыто!

Между прочим, совсем незнакомый голос. А Кай-то думал…

Ладно. Тем лучше. И он посетил пещеру отшельника.

1

Да, пещера. Но когда-то была обжита в логике ксенокультуры Сида – вот оттуда-то все разноцветно мерцающие письмена на покатых стенах, а затем и обставлена по-человечески. Полка с книгами, письменный стол, кушетка, сундук. Два табурета: один свободный, на втором же сидит хозяин.

А перед тем табуретом, который свободный – низенький столик с подносом, где Кая уже поджидает питьё и еда: для начала стакан, доверху полный водой (либо другой, но столь же прозрачной жидкостью), дальше графин с тем же самым литра на три-четыре, а заодно – миска с морской капустой (чётрий намёк на того, для кого сервировано).

- Для начала напейся, - пригласил хозяин. Кстати, скорее деловито, чем сострадательно. Впрочем, он прав: начинать надо именно с этого…

Кай попытался произнести формулу вежливости, но не послушался голос – да, по причине предательской сухости в горле, столь неожиданной, сколь и закономерной. Путь испытаний для Кая не предполагал своевременное удовлетворение жажды. Он ленился чуть что возвращаться в начало ущелья.

И в стакане, и также в графине оказалась вода, кстати, чистая, а не раствор минеральных солей с неприятным привкусом, Каю сейчас иного и не хотелось. Он постарался принять питьё с достоинством, но на деле на воду набросился с безудержной жадностью. Руки его почему-то почти не слушались (странное дело, с артефактом-то ими он управлялся без трудностей) и дрожали настолько крупно, что графину едва улыбнулась судьба не встретиться с каменным полом. Но – удержал, даже почти не выплеснул. Не потерял! И на морскую капусту отнюдь не набросился. Что уцепилось за вилку, тщательно прожевал, остального не трогал. Ибо Кай желудку не раб, он не чужд и благоразумию.

- Не спеши, - поощрял и хозяин.

Да, о хозяине… Не сказать, чтобы дряхлый старик. Пожилой человек неопределённого возраста. Может, старше Гонсалеса, может и нет. Облачён в человеческое, но немножко, в деталях, переиначенное на сидский лад. Письмена на широких плечах, знак «горизонт» поперек живота и каёмчатость шовной структуры комбинезона знатоку говорили о клановой, планетарной и классовой принадлежности. Кай, как знаток не особенно тонкий, смог отнести обладателя этих знаков к общему классу теургов и магов-посредников, но с планетой и кланом не смог бы определиться. Может быть, это полностью вымышленные обозначения? Стоит вспомнить, что люди никак не способны войти ни в какой сидский клан.