Честер сглотнул. Ба, да эти симптомы... Где-то вот именно он уже с ними сталкивался! Вот оно что — теневик... Уж чего ну никак бы не мог представить...

— Значит, всё, что ты делал по возвращении с Эр-Мангали...

— Да! — Паук сокрушённо вздохнул. — Это всё теневик. Он, скотина, меня до сих пор шантажирует! Держит, свинота такая, за пацана. Вынудил, сволочь, на сделку с вонючим Альянсом. И Гильденстерна искать — это всё от него... И убивает меня самого, понемножечку убивает. Если я его, гада, не покормлю, убивает меня. Выгрызает мозги и за сердце, за сердце лапой... И кого — самого Паука! Заставляет валяться в постели в постыдной слабости. Чтобы задобрить скотину, приходится зверствовать. Мне-то не надо, но он — вынуждает, гнида! Скольких я удушил, скольким головы посворачивал, скольких в этой вот спальне разорвал на кусочки... Лишь одно хорошо: парни сильно зауважали. Ну ещё бы: Паук-то теперь офигительно крут. И любого замочит — без оружия, на расстоянии...

— Значит, Митч...

— Митч не первый и не последний. Повезло ещё: сам он дурак. Надерзил, заслужил. Хуже, когда и убить-то не за что. А теневая скотина всё равно предлагает: убьём? И всё чаще, представь, предлагает одно и то же. И, прикинь же, приходится! Приходится и незаслуженно...

Тут в нездоровое сердце к Честеру вдруг прокралось одно подозрение...

— А ничего, — растревоженно молвил он, — что ты мне это всё рассказываешь?..

— Ничего! — Паук отмахнулся с беспечностью. — Ты и сам ведь не ждал, что сумеешь уйти живым?

или Отрицание опасений установления пространственной локализации:

исполняет Сантьяго да Ферра. Sempre tranquillamente

1

Цепь событий, которая привела Сантьяго к пленению, началась в районе Седой опушки. Гаррис-провидец её посетил, и всё вмиг завертелось. В том, насколько влиятелен Гаррис на Эр-Мангали, сомневаться не приходилось. Но высокая скорость решений Гонсалеса и остальных удивила Сантьяго. Удивила приятно.

В прежнее время один лишь Родригес мог обеспечить подобную слаженность действий. Лагерь собрали практически без суеты. Быстро расселись по двум вездеходам. Именно Гаррис определял, в какой вездеход кому. И неспроста, понимал Сантьяго.

Гаррис в прозрении видел: доедут не все. Вот и заполнил второй вездеход — отвлечения ради. Сел туда Олаф — парень надёжный, но с оговорками. Сел туда Трентон — слегка ненадёжный и очень хромой. Сел и Моралес — шахтёр без особых способностей. И в довесок Мак-Кру — тот и вовсе упившийся следователь.

И, как понял Сантьяго, Гаррис не думал их встретить на космодроме.

Но зато в вездеход самый главный и первый Гаррис определил в основном необходимых людей. Для начала, себя — ведь куда полетишь без провидца? Без себя Гаррис точно не полетит. Но важны и другие. Вот Гонсалес — он более-менее признанный лидер и, всё-таки, врач. Эстебан — он, во-первых, пилот, во-вторых, вездеход поведёт. И Альварес — при всей человеческой ненадёжности, надо признать: его роль космогатора кто-то другой не выполнит. Далее, Карлос, он парень простой, функционал — огневая поддержка. Вроде, негусто, но и прикрыть кому-то бывает надо. Наконец, сам Сантьяго. И он в этой группе участвует в той функции, что и Карлос, за небольшим исключением: у него и способности чуть помощней, и наработанный авторитет. В общем, увидят его, и сразу уже боятся.

И, не правда ли, ясно, кому в основном вездеходе обязательно надо взлететь на катере, а кому тоже можно, но не обязательно?

2

Вездеходы гоняли специально по разным маршрутам. Будто пара шаров в одной лузе никак не поместится. Это разумным не выглядело, но у Сантьяго никто не спрашивал. А советов непрошенных он никому не предлагает из принципа. Мастеру боя нельзя разменяться на ерунду, это вредит концентрации на настоящем. Только в нём, в настоящем, происходит решительный бой.

А в картинках из будущего, наблюдаемых Гаррисом, боя не происходит. Поле для всяких увёрток — вот, что там видит Гаррис. И уклонений от боя.

Гаррис — он признанный мастер таких уклонений. Но Сантьяго совсем не сторонник подобного мастерства. Опыт единоборств открывает простую истину: уклоняющийся загоняет себя в тупик. Уклоняясь, слабеешь — привыкаешь надеяться: вдруг пронесёт? А всегда проносить никогда не может. И встречай тогда чуть погодя всё того же противника, но усилившегося, обозлённого и беспощадного.

Потому-то Сантьяго за Гаррисом следовал без надежды. С чувством долга — конечно. Понятно, что в полной готовности. Но надежду питать на благополучный исход — нет уж, его боевые навыки лучше сработают без неё.

Впрочем, и Гаррис не мог не понять: бой придётся принять, чтоб суметь увести охраняемый катер с военного космодрома.

Но нюанс: бой примет Сантьяго, а на катере станут взлетать другие. Ибо каждый имеет свои сильные стороны. Ну а если твою составляет мастерство боя, глупо бы было надеяться, что стартовать придётся тебе.

В этом знании даже Сантьяго мог соперничать с Гаррисом. Опираясь на трезвость ума и умение связывать факты.

Лишь такое рассудочное «провидчество» и было ему доступно.

3

По пути им встречались летучие дроны и наземные блокпосты. Блокпосты были слабые, немноголюдные, одолевались в два счёта, так что Сантьяго и Карлос их выносили вдвоём, вновь садились на вездеход и ехали дальше. Нет, ну, если подробнее, то полезная роль в этом деле принадлежала Гаррису. Это он говорил: «Там, впереди, блокпост». И тогда Эстебан останавливал вездеход, а Сантьяго и Карлос пешком отправлялись в разведку, каковая в какой-то момент перерастала а зачистку, ну, чтоб дважды потом не ходить, а, вернувшись, сказать о блокпосте сразу в минувшем времени.

Что касается дронов, то их зачищали прямо с борта вездехода. Мол, с какой это стати оказывать им почтение? Комариная мелочь всегда попадается, и ни разу не кстати, но ведь мелочь же, ерунда. Почему-то на Эр-Мангали действия этих смертоносных машинок поразительно неэффективны — что, наверное, связано с обнулением ряда функций. А оно, соответственно, с общей проблемой планеты — с нестабильностью большинства видов связи. Где-то здесь притаился неведомый экранирующий фактор (о котором не смог ничего сказать даже провидец — а он ведь ещё и связист). Только башни Н-связи, как будто, обходят незримый экран, но Н-связь не доверят какому-нибудь оператору дронов. Её роль — поддержать высший контур контроля Альянса за Эр-Мангали... Потому-то и нечего кланяться всяким воздушным соглядатаям. Встретились — сбей. Но не центрируйся на рутине.

Что не рутина — единственно космодром. Место, где жёсткость особенно необходима, что признавалось даже уклончивым Гаррисом. Проходимцем-провидцем, впрочем, не без способностей. Кто, как не он догадался бы, что к космодрому прямо сейчас подлетает армейский катер?

— Подлетает? — весьма недоверчиво проговорил Эстебан.

— Да, как и было условлено. В этот вот самый час.

Эстебан усмехнулся, глядя на небосвод впереди — не перечёркнутый, абсолютно чистый:

— Знаешь, когда катера на посадку заходят, это всегда заметно. След в атмосфере быстро не может рассеяться.

— Так и мы же, — сказал тогда Гаррис, — ещё не доехали.

— Я к тому... Может, всё же дождаться его посадки?

— Нет. Когда сядет, нам надобно быть на месте.

— То есть, ворвёмся на космодром... И начнём его ждать?

— Ждать не придётся, — снова заверил Гаррис.

— Может, нам стоило бы поспешить? — предположил Гонсалес.

— Нет, — сказал Гаррис. — Отлично сейчас успеваем. Важно нагрянуть не раньше, чем надо, а в самое время.

Он не видел проблемы в том, чтоб события синхронизировать. Был уверен, что это случится само собой. Что ж, и Сантьяго близка подобная бесшабашность. Делать, что должен, положившись на силу вещей вокруг. Ехать спокойно, горячку зазря не пороть, не ускоряться из жалкой тревоги, что, мол, опоздаем. Тот опоздает, кто глупо натужно спешил и явился на место уже не хозяином положения.