6

Увлечённый загадкой, Кай поспешил подойти к ней экспериментально. Произнёс в своих мыслях: хвандехвар – это милый пушистый зверёк; только, зараза, неряшливо кушает!

Жёлтое зарево вновь озарило переплетения нитей. Но при этом, как Кай специально заметил, Конус в руке сохранил безучастность.

Ну ничего себе! Как же такое возможно?

Кай не сразу додумался, что «любезность» отныне излучают его глаза.

7

Кто бы спорил, что этак намного удобнее: светишь сам, никаких дополнительных приспособлений не держишь в руках…

Но с другой стороны, самым краем души проползла тревога. Людям обычно не свойственно излучать этих сидских энергий.

Нет, ну какие-то в них и присутствуют, не без того. Скажем, энергия «ярости», «голода-жажды»… Но излучать через взгляд – это что-то другое. Это похоже на то, как всю «ярость» Н-антенна и порченные артефакты выпивают из зомбаков.

Не случилось ли с Каем чего-то непоправимого?

Трудно сказать. Очевидно пока лишь одно: кое-какие способности Призмы (в данном случае осветительный функционал) Кай освоил и принял в себя. Вероятно, он сможет без Призмы активизировать соответствующие кодоприёмники в сидских переключателях, что стоят здесь на многих дверях.

А с самой-то правдивостью как? Неужели от Призмы Кай подцепил и её? Вот такого ему, откровенно сказать, не хотелось бы. Но нельзя исключать: Кай способен уже левитировать и без Шара, ускорять-замедлять своё время без Пирамиды с Тором, отчего бы теперь и не это?..

8

Кай настолько отвлёкся от ситуации с паутиной, что ушёл с головой в проблематику новых способностей.

А вот «ярость» и «голод-и-жажда»… Может, Каю доступно и их излучать – через те же глаза. Он почти что не пробовал, но вот если потренироваться! Почему бы не здесь и сейчас, благо, Конус в руках, и глаза до сих пор на месте…

Как там Гаррис вещал: «Но герой только взглядом сверкнёт – и скелеты повалятся»... Чем бы таким из взгляда ему сверкнуть? Не «любезностью», нет, от неё бы скелеты не падали. Но от «ярости», кто её знает, - не исключено!

Кай попытался работать с энергией «ярости», но с налёту не преуспел. Таковы уж они, артефакты из Адских гнёзд: норовисты, чрезмерно сильны, вроде, слушаются, но не знаешь, как подступиться. Надо было, конечно, осваивать их пораньше, а не в самый последний момент, когда пауки...

Кстати, что пауки? Как-то много их вокруг Кая собралось. Целых четыре скопления глаз – примета недобрая. Так и зыркают из-за рядов паутинных нитей.

А ведь Кай паутину так и не начал резать. Собирался, но как-то отвлёкся, даже из рюкзака не достал лучемёт. Что хотелось отсрочить опасное действие, в целом понятно. Но на самом-то деле опасно такое отсрочивать. (Нет, ничуть не опасно: Призма, давай посвети!).

Жёлтым светом глаза освещают паутинную путаницу. Пауки подбираются: надо растягивать личное время. И засунуть подальше Конус, потому что идея с фиолетовым «траурным» освещением более не актуальна…

Кай отправил в рюкзак артефакт, в руку взял лучемёт, лихорадочно начал водить по скоплению нитей, понимая уже, что не успевает: пауки подобрались, вот-вот на него набросятся…

…Может, бросить заботу о нитях, а скорее в глаза плазмоганом! Вероятно, глаза уязвимы, Кай успеет хоть одного ослепить…

…Нет, не даст ничего. Пауки ведь не люди. Что такое глаза для паучьего нападения? Всё, что надо, паук получает через вибрацию ловчей сети…

…К довершению всей полноты гибельных обстоятельств, жёлтый свет от каевых глаз начал уже угасать. Чтобы вернуть его, надо ввернуть в свои мысли формальную ложь. Дело несложное, Каю, однако, не до того. Чем болтать эти глупости, хочется выдумать что-то нелживое – себе во спасение…

…Нет, но если сейчас не солгать, то опустится тьма, в темноте эти четверо восьминогих глазастиков непременно ускорятся, и тогда уже Каю вовек ничего не придумать…

…Ну хоть что-то простейшее, вроде нового университета, в прошлом году открытого на Эр-Мангали…

Свет загорелся. Только не чисто жёлтый. Видно, к нему примешался и красный оттенок. Красная «тяжесть» дополнила свет «любезности»?

Нет. Не смесь. Это чисто оранжевый свет. То есть, «ярость». Излучается тоже не из артефакта – у Кая из глаз.

Кай такого хотел? Ну так вот – получил… Пауки в поле зрения как-то вдруг агрессивно и быстро-быстро замельтешили конечностями. Это ещё восприятие в замедлении – Пирамида-то продолжает работать.

Каю припомнился яростный ксенозаяц, что терзал кондолизу.

Да, и Кая теперь есть, кому растерзать. Здесь у каждого из четверых только самых активных – по четыре пары ходильных ног, а на каждой ноге целых два серповидных когтя, да таких, что способны процарапывать бронелифты; это только ходильные, а уж если учесть педипальпы и хелицеры…

Умирать не хотелось. Не хотелось готовиться к смерти, а тем более вот такой. Кай надеялся, то, что наступит, произойдёт очень быстро, но пкучий отряд Асмодеевых слуг вёл себя демоническим образом: длил мучения, сколько сам мог терпеть, начинал же с мучений чисто морального плана. Пытка страхом, когда на тебя битый час нападают, но ни разу ещё не коснулись…

В тихой панике Кай не сразу сообразил, что пауки-то дерутся не понарошку. А что его не коснулись, так не он здесь и главная цель. Ксенотвари сцепились между собой попарно.

9

Кай использовал лучемёт, как собирался в начале. Правда, теперь он спешил, долго не думал, что за нити перерезать, а какие оставил. Прорезая проход, удалял практически всё, что могло бы ему помешать.

С этих пор основная ориентация – не на деликатность и осторожность, а только на скорость. Кто их знает, дерущихся, что им приспичит сделать после того, когда кто-то из них победит. Что бы им взбрело, Каю лучше не оказаться рядом.

Разумеется, повышается вероятность возбудить и других пауков – тех, мимо нитей которых Кай до сих пор не пробрался. Ну так те, позади, возбуждены и дерутся, а с передними это покуда не произошло, и, кто знает, быть может, ещё пронесёт, если долго у них не топтаться в охотничьей зоне.

Кай себе удивлялся. Между прочим, у него в середине паучьего зала очень резко спонтанно сменилась тактика прохождения. Новая выглядела намного решительней и уверенней, а во внутреннем отношении осторожность сменила страх. Ну, почти: и от прошлых испугов следы сохранились в палитре эмоций; он по-прежнему очень старательно облетал пауков, только к нитям теперь относился совершенно бестрепетно.

Если нить, или сеть, или связку сетей не беречь, основательно уничтожить лучом, дальше можно лететь, не потея от ужаса от возможности что-то задеть; ничего не заденешь, если туннель проложен. А лучемёт – он хорош, между прочим, и тем, что далёко бьёт. Как проложишь туннель среди нитей – лети с ветерком. Не до будущей нити, а до мест, где ещё не расчищено.

Эта новая тактика Кая вылилась и в совершенно другой рисунок его полёта. Раньше он двигался как? С замиранием сердца, по ломаной траэктории. Но теперь-то иначе: по уверенной взрослой кривой. Кривизна позволяла менять направленья с достоинством.

Примечательно, что пауки это достоинство признавали. Да, на Кая таращились в точности так же, как до сих пор. Да, порою шипели, порою вздымали ноги. Но такого, чтоб взять и напасть – чего не было, того не было. Что себе позволяли – так единственно подновлять свои сети, когда Кай в своём быстром полёте уже просквозил.

1

Кай надеялся, что паучий этаж хоть куда-то его приведёт. В первый период его полёта, ознаменованный опасением нарушать паутинные нити, наблюдать хоть какой-нибудь выход из тёмного зала не удавалось. Кай скорее висел, чем летел в темноте, озаряемой лишь артефактом, свет его добивал в лучшем случае метров на пять, а за пределами освещённого круга отражался лишь россыпями ксенопаучьих глаз.