Из темноты злобно пялились пауки, насторожив скопления глаз. Кая видели, но напасть не пытались. И какой же паук согрешит против предзаданных инстинктом правил!

Впрочем, кто её знает, ксенофауну Эр-Мангали. Может, кто-то и согрешит, или правила не совпадают.

2

Пробираясь меж паутинными нитями, Кай убедился: выжить среди многочисленных пауков – дело в целом возможное. Да, при условии правильного поведения. Инстинктивные правила обитателей чёрного этажа надо учитывать не одним паукам, но и тем, кто считает себя умнее.

Левой рукой Кай удерживал светоносную Призму Правдивости, правой рукой – плазмоган, хоть попыток стрелять не предпринял ни разу с момента расставания с лифтом. Понимал: если вдруг плазмоган понадобится, смерть окажется неминуемой, и придёт ужасающе скоро. Но не прятал тяжёлую дуру, которой не пользовался. Для чего? В основном, для уверенности. Плазмоган обеспечивал самообман во спасение, но реально спасал, пусть с упором на самообман. Все эти парадоксальные сложности ставили даже Призму в тупик – и она начинала мерцать, не решаясь уже ни погаснуть, ни вполне загореться жёлтым лучом «любезности».

Ну и ладно, пускай померцает, говорил себе Кай. Сложно и передать, до чего надоело врать.

Несколько раз Кай забирался в такие дебри, что не надеялся дальше пролезть, не задевая нитей. Он в этих случаях не пытался прорваться силой, а признавал вариант ошибочным и возвращался на место, где его выбрал. Не было случая, чтобы тактика возвращения не сработала. Тактика медленная и не очень отважная.

Да, Кай таков. Он осторожный герой. Никуда не спешит.

Кто способен на большее, тот пусть первым убьёт Асмодея. Славой грядущей Кай будет рад поступиться.

3

Двигаясь в медленном темпе по затемнённому залу между замерших в полной статичности неприятелей, расположенных по узлам паучьей сигнализации, Кай понимал всю непрочность своего положения. Он доселе не делал помарок, потому и живой. Но попробуй продлить эту счастливую безошибочность, если что-то нарушит извне этк общую статику оперативной готовности.

Исключения были – куда же без них. То и дело какой-то паук в глубине паутинного зала перемещался, чтобы снова потом замереть. Если туда, где такое случалось, добивал призматический свет, Кай замечал, как паук изменяет конфигурацию сети – разумеется, в сторону усложнения. Эти моменты его напрягали, но не так, чтобы очень сильно. Непростая структура переплетения нитей усложнялась уже далеко не впервые; вряд ли последние трансфигурации её сделают окончательно непроходимой.

Дело другое – если динамика сетестроительства как-то затронет Кая. Сможет ли он реагировать адекватно угрозе? Знает ли он, хоть в каком нибудь приближении, как будет адекватно?

В общем, есть от чего напрягаться, в полёте по паутинному лабиринту.

4

И ещё одно. Кай обнаружил, что на ходу засыпает. В точках на ломаной линии полёта с препятствиями на мгновения (или подольше?) одолевала дремота. Просыпался, висящим во тьме, так как врать в полусне он пока ещё не научился, а фонарная Призма без мыслевранья не работала.

Хорошо ещё, не засыпал в движении – этак точно бы напоролся на паутинную нить, ведь во сне ему вряд ли удастся вовремя остановиться. Чтобы движения координировать, их приходится осознавать.

Впрочем, как выяснилось, торможение вызывает не текущий контроль за моторикой, а попытки ментальной активности – то есть расчёта ближайших шагов, куда двигаться дальше. Именно к ней Кай обращался в точках изломов своей траектории – чтобы немедленно погрузиться в дремоту. Вот что его, по всей видимости, тормозило: попеременность в мышлении важных рассчитанных истин и осветительных небылиц.

Может, где-то найти уголок, чтобы, как следует, выспаться? Нет. Кай чувствовал, чем этот шаг угрожает. Ибо здесь, в огромном паучьем зале, наполненном темнотой, остановка надолго с потерей контроля над ситуацией приведёт его к пробуждению в неожиданных новых условиях. При которых останется вопрошать об одном: «И когда меня так оплели?».

Важно двигаться, двигаться аккуратно, осознавать и двигаться. Не спешить, сломя голову, но и надолго не замирать.

Жаль, оптимальный период для спокойного сна миновал незадолго до застревания в лифте. Что ж не выспался-то? Знать, тогда не особо хотелось.

Не …замирать. Это важно. А для Призмы мы скажем обратное… Замереть, опле… стись паутиной, паука покормить – это и есть самый предел геройских мечтаний… Так, куда мы теперь? Неужели сюда? Сверху нить, снизу нить, между ними ещё наискосок перемычка… Надо… Нет, этак выйдешь опять к шахте лифта. Ну а если?.. Так был же проход! И откуда здесь новая образовалась…

Остановки в пути становились всё протяжённее. Призму зажечь ему реже хватало внимания, а за время её работы Кай упорно… да нет, не упорно – досадно… не успевал оценить текущее положение в нитяном лабиринте. Будто что-то его выключало на середине. Это что-то – всего лишь желание спать. Абсолютно естественное. И в итоге необоримое.

Может, ну её, Призму? Может, Каю вернее поможет фиолетовый «траур» от Усечённого Конуса? Он бы, во-первых, вернул непрерывность осознавания, во-вторых, дал бы минимум света, ну а в-пятых, избавил бы Кая от дурацкой повинности врать.

Что там было «в-четвёртых» и «в-третьих», Кай не то позабыл, не то обсчитался спросонья.

Он проснулся не то, чтобы весь оплетённый нитяной сетью, но в положении, напоминающем шахматный пат.

Вроде, сон отпустил. Вроде, жив, невредим. Вроде, пора продвигаться. Вроде, твой ход…

А вот двигаться некуда. Куда взглядом не кинь, повсюду паучьи нити.

5

Да, понял Кай, ситуация такова, что придётся теперь отстреливаться. Это будет начало конца: плазмоган пауков уязвляет, на время отпугивает, но зато и надолго привязывает их внимание к уязвляющему объекту. Что печально, он вряд ли кого уберёт наповал, а с началом стрельбы к Каю сбегутся многие.

Ну а если не плазмоган? Кай не пробовал на пауках бластеры и лучемёты, но, насколько его убеждал личный опыт обращения с оружием данных типов, те и другие должны были уступать плазмогану по эффективности. Что до станнера (игольчатого парализатора), то насколько Кай ныне себе представлял его способ действия, он не мог быть использован против тварей с наружным скелетом.

Может быть, так: лучемётом попробовать аккуратненько взрезать нити, а плазмоган под рукой держать, но не использовать до последнего. Лучемёт с плазмоганом… Это, конечно, займёт Каю обе руки; значит, надо прикинуть заранее, что за нити вокруг – самые-самые лишние, рассмотреть их внимательно при освещении Призмы, а потом уже прятать её и доставать лучемёт...

Значит так: на планете Эр-Мангали самая злобная тварь – это серенький хнэрк…

Возмущённая ложью, заполыхала «любезность», в жёлтом свете от сидской энергии Кай внимательно рассмотрел сложную путаницу из паучьих нитей – частью несущих, туго натянутых, частью липких, свободно висящих. Вероятно, простое и быстрое перерезание лазером этих последних не должно ещё возбудить паука на решительное нападение, впрочем, опыт покажет, насколько гипотеза справедлива…

Вновь сгенерировав небылицу в уме, чтобы подольше удержать освещение, Кай собрался уже прятать Призму в рюкзак и доставать лучемёт – и в этот миг обнаружил, что в руке у него не Призма.

Определённо не Призма; другой артефакт – Усечённый Конус!

Но не могла же она превратиться прямо в его руках?

Тут Кай припомнил, что перед непроизвольным отходом ко сну в самом деле подумывал, не заменить ли ему артефаеты. Значит, и впрямь заменил? Что ж, может быть. Но, к сожалению, это не всё объясняет.

Как же Призма Правдивости, находясь за спиной, в рюкзаке, только что освещала перед ним паутину?