Планета без имени

Редко когда Сантьяго да Ферра мог ощутить полную меру своей же непроходимой глупости.

Всё, что Сантьяго велел, а Густав пообещал передать через Дантеро для Кая, было всего лишь его заблужением. «Просто скажи ему о вот этой пещере и открытом портале, ведущем на Эр-Мангали»… Каю ещё не хватало сюда же сунуться!

Надо же было ему так легко обмануться! Раз из портала на Юрбург налезло несколько разных эр-мангалийских тварей, значит портал открывается… Ясно, оттуда, но ведь не факт, что туда!

Да. В чём единственном смог убедиться практически сразу, как перенёсся, он попал не туда, куда надо, куда собирался. Слишком высокая гравитация — не как на Эр-Мангали, да и стольких оттенков лиловости отродясь не видал он на карантинной планете. Вот куда он попал — выяснять оставалось, наверное, годы и годы, ведь ничто ему не обещало, например, человеческой обитаемости этого мира. Что сидянами мир обитаем, утешение слабое: как-никак, между Сидом с Альянсом идёт война. И не попросишь сидян: «Парни, подкиньте меня обратно». Путь лишь один — прорываться боем, толком не ведая даже, откуда куда.

Оглядевшись попристальней — вдруг обратный портал здесь имеется, просто Сантьяго частично ослеп и его не видит — уж собирался отметить хоть чем-нибудь место своего появления, да и отправиться по лиловой траве к фиолетовому леску, темневшему в отдалении, когда небо практически перед ним на доли секунды разверзлось и из жерла портала выпал ещё один путешественник.

— Густав, ты?

Хорошо, что Сантьяго замедлил его продырявить.

— Да, — сказал Густав. — Я тоже вошёл в телепортер. Просто полиция там стала уже стрелять. Я и подумал: живым меня вряд ли выпустят.

Не понадеялся парень на то, что на Юрбурге цивилизованная полиция. Может, и прав: больно скоро линяет цивилизация, чтобы её принимать в расчёт. Факт, что расчёты Сантьяго не оправдались дважды: и портал не на Эр-Мангали, да и Густав для Кая никакой уже весточки не передаст через Дантеро. Впрочем, и к лучшему, так как потрал-то незнамо куда. И выходной его зев возникает и тут же рассеивается.

Но возникает здесь же, на том же месте. Чем бы его отметить на всякий случай? Ровное поле — сыщи-ка на нём хоть какой-нибудь ориентир.

— Это Эр-Мангали? — спросил по наивности Густав.

— Нет, не Эр-Мангали, — честно ответил Сантьяго.

— А тогда…

— Я не знаю, где мы оказались.

Да, паренёк. Неси на себе полный груз неизвестности. Страшно? А как же. Но сам ведь шагнул в портал. Факт, что Сантьяго не звал тебя за собою.

Поозиравшись вокруг, Густав изрёк:

— Как-то здесь пусто, лилово… Мы куда-то пойдём?

— Нет, — усмехнулся Сантьяго, — сперва подождём гостей.

Он был уверен, что гости скоро последуют — и специально держал в поле зрения место, в котором шагнул на планету Густав. До сих пор не придумал, как выставить здесь мало-мальски заметный ориентир, а без того — не вернёшься на это место.

— Что, так и будем сидеть? — Густав спросил это где-то спустя полчаса.

— Я не держу. Поброди, если хочешь.

Парню, однако, бродить одному было как-то боязно.

— Это там лес? Фиолетовый, на горизонте.

— Думаю, лес. Если хочешь, разведай сам.

Густав не сильно хотел, но прошёл ещё час — и поднялся, пошёл разведывать, а Сантьяго остался сидеть в невысокой лиловой траве, карауля портал.

И не ошибся. Густав ещё не проделал и трети пути до леса, как из портала выпали два космополовца с плазмоганами наперевес. Что характерно, парни ещё накануне перенесения сняли оружие с предохранителя, но вот к чему оказались никак не готовы — к резкому перепаду по освещению. После пещеры их ожидаемо ослепило белое солнце над этой лиловой планетой.

Не давая опомниться, Сантьяго срезал обоих единой короткой очередью. После забрал плазмоганы и прочее их снаряжение, ну а тела расположил крест-накрест. Всё-таки ориентир. Ну хоть какой-то. Пусть и не издали, но отыскать возможно.

Новых гостей ожидать уже смысла не было. Не желая и далее караулить портал, мастер боя взвалил на себя трофеи, да и пошёл быстрым шагом в сторону леса, за Густавом. Кстати сказать, перед лесом его нагнал.

Ну а в лесу они встретили Фрица в состоянии тихой паники. Снова все в сборе? Пора продолжать экспедицию.

На неизвестной планете у ребят неплохие шансы встретиться разной малоизученной ксенофауной.

или Проблема субъекта глобалистической гигиены:

исполняют Беньямин Родригес, Честер Хардерн, Джой Гаррис. Vivo fino alla morte

1

Эр-Мангали

На Бенито Родригеса накатила усталость и неприятное чувство, что энергия зря потрачена. После боя с ожившими сидскими башнями это, вроде, и не мудрено: не собираясь никак помогать против Сида Галактическому Альянсу, он, однако, был вынужден это сделать. Он, разумеется, и защищал никакой не Альянс, а себя самого, но мотивация — не основное в этом конкретном военном конфликте. Ведь Альянс и поставил его под удар, и воспользовался результатом, а кого он желал / не желал от кого защищать — соображения, в общем и целом, вторичные.

Впрочем, так сильно его обесточила не атака шагающих башен, даже не гибель случайных товарищей (смерть на Эр-Мангали дело житейское, было время привыкнуть), а послевкусие от разговора с Суаресом. Ибо куда идёт новое поколение, что росло на обломках славной империи Сант-Амазон Эскабар? Непонятно куда, а отсюда и не повлияешь!

Да на что вообще Бенито сумел повлиять? «Карантин» на орбите — и тот до сих пор на месте. Кай Гильденстерн, вероятно, один не справился. А казалось уже: отойди лишь, и всё сойдётся…

Рядом Суарес, как будто смертельно раненый, отчего-то никак не спешил скончаться. Очень страдал, но просил:

— Не добивай! — Верно, грела его какая-нибудь надежда.

А Родригесу что: попросил бы добить — добил бы; не добивать — ну так можно и не добивать. Вот о чём и подумать нельзя — это тащить доходягу к родным окопам. Долгой дороги он точно не переживёт.

А Суаресу очень хотелось вернуться к себе в траншею.

— Я чуть-чуть оклемаюсь, и ты мне поможешь, ладно?

— Ладно. Сперва оклемайся, — на то говорил Бенито. Будто бы можно вот так — самому — оклематься и от жестокой проникающей раны, и от серьёзной потери крови, и от (об этом уж точно сказал бы Гонсалес) общей инфекционной интоксикации.

— Нам теперь можно вернуться, — бредил Суарес. — Мы заслужили… Мы искупили… Мы…

Жаль, что Бенито так грустно, что даже ничуть не забавно. Кто бы подумал, что и из Суареса сделается полновесный заместитель для гиперответственного Валентино — и продолжатель его искупительной эстафеты.

И Суарес не просто бубнил ерунду, он желал ответа.

— Нет, ты скажи: мы вернёмся и нас простят? — Будто выпрашивал у Бенито утешительно-сладкую ложь накануне смерти. Долго выпрашивал, аж до тех пор, как Родригес решил отвечать. Но не ложью, а правдой: пусть встретится с ней умирающий.

— Тю, — произнёс вместо Фаринга подходящее междометие. — Нам и раньше ничто не мешало вернуться. Мы не должны были драться, могли бы и присочинить.

— Нам не поверили бы…

— Нам и теперь не поверят.

Проговорить, что послали их не на подвиг, а просто на смерть, он не успел — заметил на небе точку. Что это: флаер? Флаер начальника фронта? Надо же: так далеко никогда он не залетал. Постоянно держался за актуальной окопной линией.

2

Надо же, именно Лопес и Сэвидж, как раз за ними! Странно в такое поверить, но сбывшийся факт. Чтобы начальство летело спасать каких-нибудь там рядовых — надо, конечно, чтоб этим начальством был Лопес.