— Если даже не так, попытаться-то стоило.

— И зачем тебе было пытаться?

— Найти Бенито.

— Ты считал, если я испугаюсь, то выдам тебе Родригеса?

— В общем, да. Кстати, где он теперь содержится?

— Да ты дважды глупец! Бенито здесь больше нет.

— Нет в Бабилоне?

— И в целой колонии тоже. Твой Бенито мобилизован. Он отправлен на флаере на другой континент.

Это правда, уверился Кай. Флорес бы мог не ответить, но ответы в присутствии Призмы поневоле фильтруют ложь.

— На какой континент?

— Я не знаю. — И это правда. — Я раскидал их по разным фронтам — всех, кто доставлен из Джерихона. А запомнить, кого куда... Да с какой это стати? Флаеры их увезли в те места, откуда назад не привозят...

— Ты убил их?!

— Похоже на то. Ты уверен, что думал меня напугать? Именно напугать?

— Да, — повторил ему Кай в полной уверенности. Ведь вопрос-то о прошлом. Флорес не спрашивал о переменах в каевых планах.

— А почему? Да кишка у тебя тонковата совершить убийство! А вот я тебя, сам понимаешь, живым не выпущу... — И ведь это же правда!.. — Ты попался, и будешь убит.

— Интересно, за что?

— Если думаешь, что за то, что хотел меня напугать, то ты трижды глупец. Ибо пугать меня нечем. Я к любому оружию неуязвим.

— И к огнемёту? — Кай попытался кивнуть в сторону своего орудия устрашения, но ведь он-то лежал на полу, а огнемёт — на столе.

— Да к любому... — Флорес похвастался было снова, но Призма Правдивости мигом ввела поправку. Уточнение: — Ну, я так думаю... Были попытки — и с холодным оружием, и с огнестрелом. Но мою древесину ничего не брало. Я не погибну даже в контактном бою с зомбаком!

Ибо зараза к заразе не пристаёт, вяло подумал Кай.

Между тем начальник колонии, по его визуальному впечатлению, чуть сильнее одеревенел и, наклонившись к поясу Кая, сдёрнул с него аварийный бластер — с силой такой, что аж лопнула ременная петля. После чего чуть театральным жестом деревянной руки выбросил это оружие в расколоченное окно — и прислушался, не бабахнет ли взрыв на площади.

А ведь там кто-то мог идти... Что возьмёшь с деревянного человека: сделает всё для демонстрации неуязвимости...

— Но напалм, как я понял, ещё не испробован? — Кай аж поморщился от своей прямоты. Призма истинный враг словесных манипуляций.

— И не будет испробован! — Флорес повысил голос. — Ибо сам ты скоро погибнешь. — Всё прямей и прямей. Призма обоих так и толкает к ускоренной эскалации.

— А зачем? — задал Кай наивный вопрос. — Я узнал, что хотел. Я поверил тому, что Бенито здесь нет. И с большим удовольствием сам уберусь из твоего Бабилона.

— Что мне твоё удовольствие? — рассерженно буркнул Флорес. — Вот из моих удовольствий сохранилось лишь только одно: убивать врагов.

— А зачем? — Флорес на этот вопрос лишь только осклабился. — И что это значит — враги? Если ты правда неуязвим, что могут значить враги?

— А враги — это те, кто пытаются взять принадлежащее мне.

— Власть над планетой? — легко догадался Кай. — Ну, тогда поздравляю: твою власть уж давно захватили враги. Попросили тебя из центральных твоих покоев. Ты не хозяин на Эр-Мангали, ты скромный приказчик Альянса. Если раньше ты мог бы подумать, что это не так, то теперь не заметить трудно.

— Что такое Альянс? — Флорес выдал улыбку довольно-таки деревянную. — Это свора глупцов и трусов. Кучу лет я им ставил наглейшие ультиматумы, а они выполняли. Почему? Потому что я неуязвим и для их кошельков более-менее выгоден, как они представляют. Ведь планета под куполом, здесь «Карантин», они сами сюда не полезут.

— Лезут же! — Возразил ему Кай.

— Нет. Посылают оружие. И уголовников, как и раньше. А из тела Альянса — лишь кучка проштрафившихся Агентов. Да, я пустил их к себе во дворец, в шею не выгнал. Но почему? По причине войны. Высадка Сида на Эр-Мангали мне самому не нравится. А Альянс, чтобы нелюдей устранить, посылает людей и оружие — разве мне плохо? Истребят этих гадов и снова вернётся былое время: я на планете, а власти Альянса снаружи... — Флорес искренне верил, что правит ещё в колонии. Будь иначе, Призма бы не позволила эти глупости городить.

— Как я вижу, — заметил Кай, — ты не мыслишь дальнейшей жизни без «Карантина». Ты противник идеи вернуться с Эр-Мангали.

Флорес хотел было возразить, но не позволила Призма.

1

Два ведущих момента в позиции Флореса Кай уже уяснил. Он желает Кая убить, это раз. И желает его перед этим ещё убедить, победить на вербальном уровне, в мировоззренческом споре. Уж невесть от какого комплекса неполноценности ему требуется последнее...

Ну так вот, в этом споре Кай всё ещё не побеждён. Коли было б иначе, деревянный начальник его бы уже убивал.

В этом для Кая шанс. Надо собраться.

А добавочный шанс — что браслеты у Кая спереди. И рюкзак — он, конечно, не на спине, но лежит ведь неподалёку. В нём и Призма Правдивости, и Шар Левитации, и Ускорительная Пирамида...

Флорес будто заметил взгляд Кая, скользнувший по рюкзаку. Только что он рассказывал о своём очень гордом и неуступчивом нраве, отражённом и в диалоге с Альянсом, а затем, без малейшего перехода, вдруг занялся трофеями.

Сунул свой деревянный нос к Каю в рюкзак:

— Хех, да здесь всё, что скрывал от меня Бенито Родригес! Здесь и Тор, и Шар, и Конус, и Пирамида... Даже Призма! Ну надо же, просто теряюсь в догадках, кто рискнул её снова добыть. Я намеренно бросил её — неприятная штука. Вы-то зачем её прихватили, когда драпали с Ближней шахты?

Кай ответил:

— Эти предметы относятся к планетарной эсхатологии.

Флорес кивнул:

— Это верно. Потому они все и останутся у меня. Судьбы Эр-Мангали должны быть в моих руках. По справедливости.

Он, немного подумав, снова сложил артефакты в рюкзак, только бластеры Саллимена и Нулбрайта не вернул на место, а свалил их на стол — к огнемёту и лучемёту. И с рюкзаком в деревянной клешне подошёл к той стене, что отличалась по цвету. Надавил свободной рукой — и стена отъехала, обнаружив довольно большую квадратную дверцу.

Обернувшись, Флорес сказал:

— Кстати, вот и другая причина, почему ты живым отсюда не выйдешь. Ты увидел тайник. Даже Торрес о нём не знает. Я казнил инженера, который его мне построил.

Кай не дрогнул:

— И за дело казнил. Твой тайник выдают перепады цвета.

Флорес буркнул:

— Я знаю.

Он запихнул каев рюкзак в потаённую дверцу и опять обернулся:

— Не понимаю тебя, Безымянный. На что ты надеешься?

Каю было бы скучно последовать воле Призмы и изложить все запутанные перипетии с четырьмя его именами. Но, в конце-то концов, Безымянный — это пятое имя. И ничем не слабей обосновано на фоне былых четырёх. Он ответил по сути:

— На пророчество, ясное дело.

— Разве в пророчестве сказано, что герой — это именно ты? Гаррис — он как говорил — неопределённо. Кто тебя убедил, что ты Безымянный? Я-то знаю — Бенито. И при этом не объяснил, что бывает за самозванство! — Флорес яростно скрипнул зубами. — Ну ответь, для чего ты менял имена, Безымянный? Я отвечу и сам: ты пытался попасть в пророчество. Помолчи! Тебе нечего мне возразить, кроме бесстыдной лжи!

Кай прервал его:

— Просто ты сам претендуешь на ту же роль, оттого-то и бесишься.

— Это вовсе не роль! — рявкнул Флорес. — Это высшая истина. Что, по-твоему, должен сделать герой на Эр-Мангали?

— Победить Асмодея.

— Хорошо. Но кому на планете дано его победить? Ясно: правителю!

— Вовсе не факт.

— Это факт. Просто он ещё не случился. С демоном сладит — кто? Не простой человек. Одарённый, отмеченный свыше. Неуязвимый. Тот, кого не возьмёт ни кулак, ни нож, ни секира, но даже бластер...

— А огнемёт?

— Да отстань со своим огнемётом!.. У Асмодея таких огнемётов нет! — Кай хотел опровергнуть это спорное утверждение, но не успел вставить ни слова. — Для борьбы с Асмодеем необходимо — что сделать? Накопить достаточно силы. Все артефакты, какие Бенито стащил у чудовищ из гнёзд — все должны быть в одном кулаке. В самом сильном. В моём. В деревянном! И лишь тогда своевольный демон подчинится колонии!