И тогда он поспешил обратно. Перелез через бруствер, ожидая увидеть знакомый окоп. Только где там! Определённо, он не узнавал пейзажа: вместо большого участка окопа зияла теперь воронка, а за краями её, где окоп сохранился, он был теперь гораздо мельче, чем ранее. Это во-первых, а, во-вторых, он затруднялся найти хоть кого-то живого. В эпицентре удара — понятно. Но за его краями…

Нет, не всех уничтожило. Просто Бенито забыл о том, что находится в изменённом режиме восприятия времени. Медленно (чуть ли не геологически-медленно) из-под ровного слоя грунта, после взрыва накрывшего их с головой, поднимались, отплёвываясь, живые. Только там, в эпицентре, куда прилетела ракета, не поднялся никто.

Всех там ныне перемешало с бойцами минувшей смены — и закопало прямо в родном окопе, то есть вдали от напрасно вырытой ямы.

Кстати, подумалось, как же там сидские башни? Может, приблизились так, что не остановить? Выглянул: нет, очень даже наоборот. Почему-то сидяне не развивали успеха. После успешного пуска ракеты навесом в окоп, троица башен уже развернулась и топала прочь — будто бы в полном удовлетворении. Бестолково мелькали каменные конечности.

Можно было подумать, что цель их такая же, как у Альянса. Бросить побольше людей в жернова конфликта, полностью выровнять их — и живых, и мёртвых.

Экая грусть! И Бенито, что, в общем, бывало нечасто, там на бруствере даже застыл, призадумавшись.

А очнулся тогда, когда стали в него стрелять. Встрепенулся: да как это? Сид на ходу отстреливается?

Да? Из тяжёлого плазмогана? И из лазерной пушки?

Нет же. Лупили с другой стороны. С той, где за спинами прячется заградотряд. Знать, разобрались, что из-за Бенито случился прилёт, оттого и старались наказать его насмерть.

Это, что ли, сержантом обещанный «очень дружественный огонь»?

Ишь чего не хватало!

или Некоторые экспонаты выглядят, как живые:

исполняют Джой Гаррис и Кай Гильденстерн. Ritenuto molto capriccioso

1

Гаррис себя ощутил в роли «сапожника без сапог». Ну дожился: попасть в изолятор «Антареса»! И куда, интересно, смотрел Сизиф, обленившийся увалень?

Факт есть фактом, Гаррис не справился с потоками информации. За пределами Эр-Мангали — ограждённого мелкого лягушатничка — Гаррис, как оказалось, находится под постоянным информационным ударом. Слишком много всего, все потоки доступны, каждый лупит по голове… Экклезиаст, не фильтруя потоков, постепенно пришёл к бесконечной картине эсхатологии общевселенских масштабов, и поневоле вовлёкся в её коррекцию. Вот Сизиф и не справился с функцией самосохранения.

Оказалось, что и дефицит информации — это тоже благо. Как легко было действовать на Эр-Мангали! Там и провидческие послания были локальны, да и связистские навыки Гарриса применения не находили. По наивности первое время он полагал, что по причине запрета. Но запреты обходятся, если они голословны, а на Эр-Мангали запрещённая радиосвязь, например, вообще не могла состояться — и абсолютно на всём диапазоне частот. И от других технологий терранской электромагнитной связи, Гаррис уверен, толку было не больше. Всё экранировала неизвестная сила природы. Что за пощёчина, вроде бы, гаррисовой профессии!.. Только Н-связь — исключения ради, одна в своём роде, всё-таки не молчала. Находясь в монопольном владении у начальников рудной колонии, опираясь на сидские методы жертвоприношений, изымающих животворящую «ярость» у людей и всего живого — эта презренная ксенотехнология сразу же настораживала Сизифа, заставляла держаться подальше от этого Молоха.

Чем подальше, тем лучше!.. А затем, по успешном отлёте с Эр-Мангали даже такую меру предосторожности Гаррис оставил. Принимал через свой артефакт сообщения по Н-связи, не заботясь о том, чем они были оплачены. Перестал принимать только из-за того, что они прекратились.

И дожился! Следя за движением дальних миров, за межзвёздными битвами и набегами космопиратов, совершенно забыл столь же тщательно проконтролировать умонастроения в экипаже «Антареса». И ведь знал же заранее, как они маются от бездействия, эти Гонсалес, Эстебан и Альварес. Понимал, как томятся в музейной заброшенности эти старые звёздные волки, пережившие каторгу и счастливое освобождение. Пережившие — ради чего? Чтобы в бездействии ждать момента, о котором он даже сейчас им не сможет сказать ничего мало-мальски определённого.

Странно ли, что Гонсалес (он, вроде бы, доктор) пригляделся внимательней к поведению Гарриса и нашёл у него психотический срыв? Нет, не странно, поскольку в «Антаресе» все, кроме Гарриса, так уж вышло, ничем мало-мальски полезным не заняты. Нет, не странно, поскольку провидец как раз перегружен, он старается, но не может никак — вместить в себя Космос… Как ещё было доктору охарактеризовать состояние Гарриса с точки зрения медицинской науки?

2

Надо же, Лоренцер выполнил обязательство. Невероятная сумма, снятая в банке Каем (с голокарты, предоставленной тем же Лоренцером), как ни трудно поверить, добралась до адресата. Миновал ровно час напряжённого ожидания — и надетый на Кая костюм сообщает:

— Выходи из гостиницы. Олаф везёт Сантьяго.

Да, так просто. Хотя с мотивацией Лоренцера разобраться сложнее. В том ли дело, что Кай поставил ему ультиматум и наотрез отказался сотрудничать, если чего не так? Или Лоренцер хочет создать у Кая лишь иллюзию собственной героической значимости? Или дело в надежде на самого Сантьяго — на способность его, выступив в связке с героем, оптимизировать осуществление миссии (ну, например, ускорить добычу артефакта «Корона Сида»)? Или всё проще: разведка «неоднородна», Лоренцер хочет подбросить свинью конкуренту Фенбонгу? Пару-тройку свиней: торпедировать Суд над Сантьяго, выцепить из-под носа Корону Сида, выставить Фенбонга форменным неудачником в глазах адмирала.

Что ж, и последнее Каю вполне подходит. Он ведь давно себе пообещал рассчитаться с Фенбонгом, а почти ничего в этом плане не подготовил. Резкий контаст с образом действий мстителя с острова Монте-Кристо.

Кай задумался и размечтался, и оттого не приметил, как перед ним появилась машина Лоренцера. Привёл её Олаф, а сзади сидел Сантьяго. И, вот что Кай сумел отследить, эти двое, как будто, совсем не желали друг друга видеть. Это старые-то соратники, люди из службы Бенито Родригеса с Эр-Мангали. Надо думать, что их основательно разделили обстоятельства поступления Олафа на службу к Альянсу и Лоренцеру. Впрочем, сейчас прояснять их конфликтные отношения было не к месту и не ко времени.

Хорошо уж и то, что ни Сантьяго, ни Олаф не собирались игнорировать Кая. Первый из них даже изобразил некий намёк на признательность и благодарность. Он кивнул ему:

— Здравствуй. Ты меня, что ли, вытащил?

— Лоренцер, — честно признался Кай. — Но по моей инициативе.

— Замечательно, — ровно и безмятежно прокомментировал мастер боя. — Так мне и самому показалось. Должен заметить, очень полезная инициатива. Да… Чем смогу, отработаю. Но не Лоренцеру — тебе. В случае, если понадобится содействие.

Кай заверил Сантьяго:

— Твои боевые навыки в скором времени пригодятся.

— Вот и здорово. Чем скорее, тем лучше. Слишком уж долго я отдыхал — с Эр-Мангали. Выспался так, что хоть месяц могу не ложиться. Не поверишь: безделье меня утомило превыше работы.

Суть задачи Кай было собрался изложить немедленно, но сначала Сантьяго кивнул недоверчиво на доставившую машину (уяснив, в чём вопрос, Кай попрощался с Олафом, и машина ушла); а позднее сам Кай обнаружил, что находится в том костюме, что выходит на связь и с Лоренцером, и, наверное, с кем-то ещё.

Чтобы хоть как-то повысить надежду на конфиденциальность, Каю пришлось вместе с Сантьяго подняться в номер, переодеться и спрятать подальше служебный костюм. И всё равно не было полной уверенности, что разговор их никто не подслушает.