С Асмодеем, Кай чуть не забыл, предстоит схлестнуться. В этой битве сидский десант будет герою мешать – было бы странно предполагать иное. Так вдобавок направить туда и охранников Флореса? Это было бы самой фатальнейшей из ошибок.

- Н-да, - усмехнулся Гаррис, - вот и я бы решил этот самый вопрос точно так же. Надо на два континента, где Сид появился, но нет Асмодея, указать джерихонцам: пусть продадут информацию Флоресу, а основной континент, где Асмодей таится – не выдавать даже в виде досужей версии. Истребление главного зла требует тишины.

Ну так всё-таки: где бы создать этот режим тишины?

- К сожалению, я не знаю.

Ну а кто бы мог это знать?

- Полагаю, сидянин. Тот, который когда-то уплыл с этого острова.

Ой, как здорово… И куда этот светоч поплыл? Очень жаль, что и Гаррис того не расскажет.

- Отчего же не рассказать? К горнорудному континенту. Все другие намного дальше, но к нему есть возможность доплыть ещё заживо.

- Ну и как? Он доплыл?

Гаррис только вздохнул:

- Постараюсь увидеть.

Впрочем, видения посещали его безотносительно к факту стараний.

6

В общем-то, разговоры с Гаррисом были обоюдно полезны – в плане ориентировки. Да, обоюдно. И не важно, что Кай подолгу молчал, отчего чисто внешняя сторона их общения напоминала бы слушателю извне гаррисовы монологи. Всё равно это был диалог, с той особенностью, что со стороны Кая – преимущественно внутренний. Смысл проговаривать вслух и без того доступное для собеседника? (Мало того – доступное не в синхронном режиме прямой непосредственной телепатии, а едва ли не вовсе заранее).

Гаррис для Кая был не настолько прозрачен, так что его партия в диалоге подразделялась надвое. Каю доступны были реплики внешнего диалога Экклезиаста, но никак не внутреннего; всё, что касалось последних, Кай мог пытаться реконструировать, но за точность своей реконструкции ручаться не мог. Вот была бы с ним Призма Правдивости – тут бы уже и у Гарриса не осталась малейшего шанса солгать.

- Но уверен ли ты, что знаешь, как действует Призма?

- Нет, не знаю, - Кай помотал головой. – Что справедливо сказать в обсуждении способа действия чуть ли не всякого сидского артефакта.

- А о побочном действии что-нибудь знаешь?

О побочном… Ну, по крайней-то мере одно удалось эмпирически отследить. Призма заметно снижает самооценку многих людей.

Кай узнал о таком на примере Мигеля Гонсалеса. Старый врач – не какой нибудь там самоучка, а доктор-реабилитолог имперского флота, крепкий специалист, уважаемый на Эр-Мангали – что он ему говорил в вездеходе совсем недавно, по дороге к Новому Джерихону? Удивительное говорил: «Я, по-твоему, врач? А вот сам я уже не уверен!..». Признавал, что когда-то «был неплохим флотским реабилитологом», но притом уверял, что с посадки на Эр-Мангали прогрессировал лишь в деградации. Ну а на пике профессионального самоуничижения даже признал несомненный приоритет содомских врачей-деградантов, хоть обоих и в грош не ставил до самой последней поры.

- Красноречивый пример, - оценил Гаррис сказанное. – Жаль Гонсалеса, я его видел в пике врачебной формы. – В давном вопросе он и не пытался доказывать, будто заранее знал о проблемах доктора. Вовсе даже не знал. Отчего? Может быть, оттого, что судьба Мигеля Гонсалеса…

- …ныне косвенно связана с возвращением с Эр-Мангали, - закончил Экклезиаст.

Позже Кай осознал, что и Призма, и Гаррис выполняют, по сути, единую функцию. Собственно, обеспечивают правдивость. Разница только лишь в том, что дурацкая Призма – та вообще тебе не позволяет врать, ну а Гаррис процессу вранья позволяет быть, но подглядывает своим тайным провидческим зрением, чем и делает ложь заведомо неэффективной.

Гаррис порадовался за него:

- Очень верное замечание! Кстати, приятель, должен тебе сказать: ты ни разу во лжи не замечен. В смысле, в намеренной лжи. То ли дело хитрец Дантеро… Это был какой-то калейдоскоп безостановочного вранья.

Ну, Дантеро – понятное дело. Как-никак, он воспитан воровским Джерихоном.

- Кем же тогда воспитан правдивый Кай?

Тут уж двух мнений не будет. Кай – он воспитан Призмой.

1

- Я увидел, - промолвил Гаррис в один из последовавших дней.

- Место, где логово Асмодея с точной привязкой?

- Нет, - улыбнулся отшельник. – Это было бы слишком быстро. Я увидел, куда пристала лодка сидянина, и куда он дальше пошёл.

- Так куда же?

- В Свободный Содом.

Да, должно быть, картины содомского образа жизни Гаррису вовсе несложно идентифицировать.

Только стоп… Не тот ли это сидянин, о котором рассказывали Бенито и доктор Гонсалес?

- Его имя Фа-иф-ляян, то есть Ляяноборец. Он в Содоме попал в очень скверную ситуацию…

Кай готов бы был поручиться, что как раз-таки наоборот: это посёлок Свободный Содом попал в скверную ситуацию с прибытием Фа-иф-ляяна.

- …он в смертельной опасности. Его надо срочно спасать!

Пребывая в потоке своего говорения, Гаррис не откликался на мысли Кая. В общем, пришлось повторить самое важное вслух.

- Да, это он, - подтвердил все догадки Гаррис. – Да, либертены его изловили и заточили в какой-то там каземат для занятий садистскими практиками, не ожидая, как видно, чем это будет чревато. Фа-иф-ляян уже долгое время находился у них в секусуальном рабстве. И, понятное дело, он сильно на них повлиял…

Повлиял – не то слово, мысленно вставил Кай.

Гаррис не стал подбирать более точное слово. В целом проблемы Содома его не особенно волновали. Нет, ну, конечно, понятно, чем все содомы кончают, безотносительно к мере исходной свободы, но, как отметил Кай, Экклезиаст на проблемы содомских людей вовсе не откликался, а вот судьба Ляяноборца-сидянина переживалась им очень живо.

Да, интересные приоритеты. Не случилось ли с Гаррисом некоторое… перерождение? Пусть не телесное, как у множества содомитов, а – духовное, что ли… Впрочем, Кай-то ни разу не наблюдал Гарриса и на старте, а без наличия двух наблюдений на разных стадиях можно ли нечто с уверенностью утверждать?

- Фа-иф-ляяна, - с твёрдостью молвил Гаррис, - обязательно надо спасти. Дело не только в моём к нему отношении. Эта судьба составляет важнейший узел на основном пути…

- На основном?

- На том, по которому надо героя провести к Асмодею. Если он хочет вернуться с Эр-Мангали.

2

В прошлые дни Гаррис не раз покидал пещеру. Делал он это с целью проверить сети да неводы и заново их забросить, собирая нехитрый морской урожай – основной из источников пропитания на каменистом острове.

Кая, понятное дело, рыболовство не вдохновляло. Что же касается сбора морской капусты на отмели неподалёку, то таковым Гаррис всегда занимался не специально, а мимоходом. Вот и не было стимула напроситься к нему «на промысел». Преодолеть брезгливость от соседства с мёртвыми рыбинами – да зачем, если можно и не преодолевать!

Но теперь его Гаррис сам же позвал – чтобы идти на вёслах к заброшенным сетям. Спрятать своё отвращение, и как можно дальше – вот что ему оставалось.

- Важно тебя научить управляться с лодкой.

Да, с трёхвёсельной лодкой, если имеешь только лишь две руки, без тренировки вряд ли когда управишься.

- Знаешь, Дантеро всё схватывал на лету, но и тот провозился не менее месяца, пока смог наработать нужные навыки гребли.

Если Дантеро понадобился месяц, сможет ли Кай вообще эту лодку освоить?

- Лодка, - сказал ему Гаррис, - ныне единственный способ убраться с нашего острова.

- А человеческих лодок на острове нет?

- Нет. И есть повод поблагодарить судьбу, что хоть сидские лодки лежат здесь в довольном количестве.