— Без сомнения, — подхватил Родригес эту неосторожную мысль. — И непременно теоретически нов и полезен практически. В чём эта польза должна состоять, не спросишь?

— Куда денусь, спрошу.

— В безопасности для людей на планете. В чём ещё? В укреплении сил нашей службы. Наконец, перед нами с тобой есть ещё сверхзадача: вернуться с Эр-Мангали.

— Я вернусь! — ляпнул непроизвольно. И поправился: — Все мы вернёмся.

— Так и будет, — легко согласился Бенито. — Важно только не забывать: занимаясь анализом случаев зомбификации, мы не летим ещё прочь с планеты, но совершаем уверенный шаг к тому звездолёту, который с неё когда-нибудь улетит. Может, последнее и не так очевидно...

— Отчего же, вполне очевидно. В экипаже того звездолёта не должны появиться зомби.

— Замечательно сказано! — поощрил Бенито. — Наши оценки полезности предстоящих дознаний ныне пока совпали. Далее. Смотрим конкретней, что нам придётся искать, какие вопросы ставить. Неудобные, но при этом необходимые. Первый вопрос — «почему?». Что за факторы провоцируют зомби-волны? До сих пор не открыт ни прямой возбудитель, ни условия, при которых зомбификация наиболее вероятна. Может, есть запирающие условия, только мы не знаем и их. Это так? — Осталось кивнуть. — Ладно. Тогда идём дальше. Есть и второй, более важный вопрос в отношении зомбификации; сможешь его назвать?

Что ж, придётся суметь:

— Это вопрос — «как?». Ибо сам механизм, как она происходит, до сих пор неизвестен. Волны зомбификации внешне подобны развитию эпидемий инфекционных болезней. Но подобие не говорит о глубинном сродстве.

— Ну а наиглавнейший, третий вопрос?

— Это вопрос — «зачем?». Он о преступных целях зомбификатора. Этот вопрос обязательно стоит поставить — при условии, что за волнами зомби реально стоит чья-то воля: человека, либо сидянина, либо демона. Как известно, последний способен очень на многое. Например, руководствовать к подлым поступкам и первых двоих.

— А четвёртый вопрос, выводящий в итоге на третий?

— Это вопрос о выгоде: «для чего?». Позволяет узнать, что конкретное кем-то получено (или могло быть получено) в результате того, что на Эр-Мангали начались волны зомби.

— Есть гипотезы, а? По глазам вижу, есть.

— Кому выгодно? Есть не гипотеза, а полноценное знание. Что бы за гадость где-либо ни содеялась, выгода в том Галактического Альянса.

— Верно, однако! — Бенито расслабился, повеселел. Хотя впору, казалось, напрячься и опечалиться.

Блистала огоньками Призма

И опадала с организма

Свобода воли духа

Ловко лгать

(чуть позднее о том, что пораньше;

сообщает Руис Перейра, командир смены охранников, Новый Бабилон)

1

Руис Перейра — он не то, чтобы очень уж любопытен. Воля б его была, не желал бы знать ничего ни о ком вообще. Но, когда ты целыми сутками тупо стоишь в охране, сохраняешь оперативную готовность, держишь волю свою в кулаке, в бдительном покое, чтоб как только чего случится, развернуться стальной пружиной, оказаться во всеоружии... Тут уж приходится как-то спасаться от усыпляющей скуки.

Держишь глаза и уши открытыми, именно так. Примечаешь и то, что теперь происходит, и минувшее поминаешь. И, понятное дело, слушаешь трёп своих же товарищей. А они — не какие-то там записные сплетники, просто им, точно так, как тебе самому, трудно выдержать себя в адекватности поиска цели на протяжении долгих часов дежурства.

Лишь по этой причине Руису кое-что известно и о парне по имени Майк Эссенхельд, и о многих других обитателях Нового Бабилона. Кто-то скажет, профессиональная деформация. Но Перейра на то ответит, что видал он других деформированных, по сравнению с коими его собственный случай есть примером отнюдь не постыдного потакания суетным страстям, а скорей аскетического, блин, подвига.

Ладно, к делу; не стоит злоупотреблять присказками.

Свести личное знакомство с Майком Эссенхельдом Руису так и не случилось, но приметил он этого парня довольно-таки давно. Был из тех шестерых, кто встретил его на подходе к Новому Бабилону. Ну, вернее, не просто «из шестерых», а был среди них главным. Командиром охранной смены, если сказать точнее.

Собственно, ждали тогда не Майка. Ожидали волну зомбаков — те как раз приближались по обычному своему маршруту, то есть из-за гряды Рыжих холмов — и к дощатому мосту, где как раз и располагался пост огнемётной охраны. В утренней смене кроме начальствующего Руиса в тот день стояли зазнайка Рамирес, глазастый малыш Пако, мордатый зануда Мика, остальные сейчас не больно-то ловко припоминаются.

Первым фигурку на фоне холмов обнаружил Пако. Сообщил:

— Одного вижу! — И все встрепенулись.

— Готовность! — скомандовал Руис, оценивая расстояние до пришельца и его примерную скорость. Не опоздать бы.

Только Мика пригляделся внимательней и бросил небрежно:

— Не. Какой-то живой припёрся.

Ложная, что ли, тревога?

— Новичок, — не особенно всматриваясь, определил Рамирес.

— А тебе почём знать? — мигом заелся Мика. Руис бы тоже спросил: он Рамиреса недолюбливал, а новички по небезопасным дорогам Эр-Мангали в одиночку пешком не ходят... Но не биться же об заклад с тем, кто тебя ниже!

— О! — сказал Пако меж тем. — Вижу второго.

— Тоже, поди, новичок? — издеваясь, хихикнул Мика.

— Нет, — едва поглядев, поспешил возразить Рамирес. — Этот как раз дохлый.

— Готовность! — повторил Руис на всякий случай.

Пока странная пара фигур приближалась, Пако с Микой успели ещё поспорить, успеет ли вторая догнать первую. Выиграл Пако, хотя шансов у Мики было, поди, побольше: расстояние-то между пришельцами сокращалось, и новичок не подумал ни обернуться, ни толком прибавить шагу. А ведь если бы лютый зомбак настиг, тут бы ему новичком и навек остаться! И причём безымянным, ибо никто бы тогда вообще не узнал никакого Майка Эссенхельда. Да и что его знать-то? Парень лет двадцати пяти, каких много.

Новичку в тот раз повезло. Просто потому, что немного спрямил путь, а зомбак за его спиной шёл по заданной траектории. Расстояние между ними из-за этого вновь увеличилось; до моста добрались поодиночке.

— Новичок, что ли? — спросил Мика.

— Ага, — подтвердил парень.

Имени никто не спросил: не о том же спорили.

— А чего один идёшь?

— Так получилось.

Руис ухмыльнулся:

— Не разговорчивый... — Впрочем, оно и к лучшему: некогда болтать. — Ладно, проходи.

Но добро бы ему спокойно пройти, так уж нет. Парень, верно, решил опровергнуть характеристику «не разговорчивый» — и решил задержаться, развлечь охрану моста неспешной беседой. Ляпнул совсем уж тупое:

— Что вы тут делаете, ребята?

— А ты не видишь? — удивился Руис.

И Рамирес тогда разъяснил:

— Мост охраняем. Следим, чтобы ни один мерзкий зомбяк не перебрался через реку! — Мол, иди-ка, паренёк, подобру-поздорову. Что не понятно?

Но любопытство этого самого Майка Эссенхельда на том не утихомирилось. Словно умнее всего не бежать от зомби, а именно их дождаться. Парень круглил глаза на огнемёты системы «цфат», на кустарно приделанные к ним ёмкости с напалмом. Руис успел подумать, что следующий вопрос дурачок задаст об оружии, хоть не такому же ботанику, как он, на сей счёт блеять!..

Отослать Эссенхельда вовремя не получилось. Тот зомбяк, что за ним пристроился, вдруг опасно ускорился в своём нелепом движении.

Пако рявкнул:

— Вон он!!!

А зануда Мика затеял ещё пояснять, дескать, подлый гад специально пристроился к новичку, чтобы тихо добраться от самого перевала. Идиотское пояснение, что и говорить: если бы зомбаки были настолько умны, в чём же тогда их от живых отличие?