Только вот Сэмюэл Слейтер — он умер совсем не так, как природой было положено.

Он в какой-то момент вдруг пронзительно вскрикнул, захрипел — и как будто бы вылетел из своих одеял, взвился под потолок, не касаясь ногою пола, голова же его, с треском впечатавшись в притолоку, стала затем поворачиваться на шее. Непостижимая жуткая сила её откручивала.

Только тогда я подумал: телекинез!

И закричал брату Джеку:

— Перестань! Что ты делаешь?

Он же, воздев свои руки в сторону Сэмми, отвечал мне с натугой:

— Это сильнее меня!..

И ещё отвечал:

— Ты поверь, я сопротивляюсь!..

Сопротивлялся. Ага. Но голова-то у Сэмми отвинчивалась всё дальше!!!

Вдруг подумалось: он и меня точно так же может! И опять же для вида посопротивляется.

И вот так же, как Сэма, он убил перед тем Джона Грэди!.. Где была моя голова, когда я здесь остался один на один с подобным чудовищем?!

Я застыл от немыслимой жути происходящего, между тем тело Сэма поливало меня ещё свежей кровью — будто душем лило с потолка.

Я не мог шевелиться. Лишь в миг, когда Джек сказал:

— Да не бойся ты так! Не видишь — уже закончилось!.. — я вскочил на свои не желавшие подчиняться ноги и, как пуля из револьвера, улетел из землянки наружу.

Я бродил по Седой опушке в одиночестве и перепуге. Долго бродил, пока весь не замёрз. После вспомнил, что в лагере есть не одна лишь землянка, а две. Во вторую пробрался и там уж, как мог, отогрелся.

Джек меня не преследовал. Видимо, кризис его миновал. Но само осознание, что такое могло случиться… Ведь на месте несчастного Сэма мог оказаться я!.. И кто знает, когда на него это снова накатит? …

7

Третий голос в истолковательной полифонии

(удивлённый бас от Фредерика Мак-Кру)

Случай с Джеком и Слейтером взволновал Гильденстерна, да и мне стало тоже тревожно, как никогда. Дело-то, коль разобраться, вовсе не в трусости глупого Барбера. То, что сектант не способен себя контролировать — повод законный и не для такого испуга. И, раз первый сектант, то, наверное, также второй. Так брат Дик и брат Джек из надёжной для нас опоры (на минуточку, самые сильные и умелые среди бойцов экспедиции) превратились в одну головную боль.

Кстати, и этих двоих головная-то боль преследует. И сердечная тоже — они описали симптомы. Гильденстерн-то нашёл в себе силы разговорить парней. Те признались, что случаи не единичны. Джона Грэди (всё верно) убили по приказанию, но приходится им убивать и без приказания, если оно не поступит или запоздает. В них как демон сидит, и он алчет убийств, и способен на многое из-за жестокого голода.

— Ну и как, — осведомился начальник, — вы представляете весь наш дальнейший путь?

— Так своих мы не трогаем… — Дик и Джек неуверенно переглянулись. — Нет, бывает, конечно, когда припечёт. Но вообще-то у нас экспедиция по областям не особенно мирным. Мы всё равно, как на тропе войны. Можно нас, стало быть, безопасно и с толком использовать. Надо смотреть только, чтобы враги появлялись не слишком редко и не слишком часто, в самую меру. Будет почаще, чем надо — захочется нам блевать. Ну а пореже, так вдруг ненароком сорвёмся… В общем, нельзя нам подолгу сидеть в безопасном месте, где никого из врагов не наблюдается рядом.

— То есть, — сказал Гильденстерн, — нам отныне нужны враги, потому что присутствие их можно считать хоть какой-то гарантией безопасности.

— Именно так, — наперебой закивали сектанты. — Именно так!

8

Отсроченное либретто

(объективные данные от Клапациуса-18, определение момента наибольшей уместности их представления принадледит Томасу Трентону)

После того, как экспедиция посетила область аномального холода (с эпицентром в бывшем посёлке Новый Джерихон, периферически также распространяемую на такие локации как Седая опушка, Лесной космодром и Лесная шахта), в численном её составе произошло лишь одно изменение, связанное с небоевыми потерями. Выбыл всего лишь один из участников (некто Моралес) — но не в связи с категорией «боевые потери», а по причинам мировоззренческого порядка.

Что же касается пары смертей (Сэмюэла Слейтера, Джеральда Фокса), что на данном участке сопутствовали экспедиции, то существенным надо признать тот факт, что ни один из убитых не входит в официально расширенный экспедиционный состав, не говоря уже об изначально намеченном.

То есть, на данном этапе участников стало восемь.

Или просто Болото

1

Приготовленное либретто

(сырые данные от Клапациуса-18, обработка Томаса Трентона)

После того, как экспедиция Гильденстерна рассмотрела все значимые объекты, помещённые Сидом за свой барьер, этот барьер без большого труда удалось покинуть, чтобы продолжить экспедиционные изыскания в направлении области, по которой когда-то протекал обычный лесной ручей под названием Мутный, а теперь на том месте не наблюдалось ручья, так как он превратился в большое разлившееся Болото.

Водоём этот приобрёл необычные новые свойства, затрудняющие проникновение в эпицентр.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(утомлённый бас от Фредерика Мак-Кру)

Долго описывать всё то же самое неинтересно. Но, как мне кажется, всё-таки надо упомянуть, что выходили мы из-за силового барьера в точности тем же путём, которым вошли.

Сидскую технику, что стояла в оврагах (то есть, в Кизячьем и Хвандехваровом), вновь сторожили сидяне — другие, на прежних местах. Мы уж не стали всё заново пересчитывать, хоть Макконнелл на данную миссию и нарывался. Уж не припомню, о чём он таком нудил, но он по жизни такой, я не должен же всякое помнить.

Факт, Гильденстерн произнёс:

— Пересчёта не будет. И пустое занятие, и опасное для Дика с Джеком. Помните, как их обоих перенапрягли, удушая всю эту охрану телекинезом?

Да и место в оврагах было уже заполнено. Будут машины другие — так некуда и поставить!

— Зря мы, — Макконнелл ворчал, — их не взорвали в тот раз.

— Зря или нет, — отвечал Гильденстерн, — а заниматься диверсиями было некогда.

Отыскали те лестницы, что спускались в туннель, и воспользовались, убивая по ходу охрану. Сам туннель был по-прежнему пуст, зато вход в него охранялся (а, вернее, для нас он уже был не вход, а выход).

Уничтожив троих караульных, прибрали к рукам их машину — экипажик, что прыгал на ножках с большими копытами.

Гильденстерн объявил:

— Стоит её затрофеить. Ехать на ней неудобно, но быстрей, чем идти.

Он когда-то катался почти на такой же вместе с Бенито. И привёл тот трофей к Бабилону, как утверждает. Но признал, эта штука совсем не для человека, потому в управлении неудобна.

— И куда мы на ней?

— К окончанию Шпанского леса. Он не весь прогорел, шпанки, небось, свирепствуют. Мы по дороге намного быстрее его минуем.

Что ж, взгромоздились на эту повозку мы все ввосьмером. Брандта, Дика и Джека Кай Гильденстерн усадил на водительские сидения. Кстати, все эти сидения — для одного. Ездят сидяне, устроившись там всеми своими задницами. Может, не знаю, за то их зовут сидянами, а от того пошла и сама-то культура Сид.

Правда, втроём их машину вести не сказать, чтобы легче. Нужно ещё добиться особой сплочённости. Братья сектанты между собой — ничего, сплотились, но вот Брандту сработаться с ними оказалось непросто.

Но Гильденстерн всё же прав: лучше так, чем пешком через Шпанский лес, пусть он даже местами горелый и пригорелый.