Туда бы ей, фурии, и дорога, но сердце… Сердце, признаться, болело. Если прежде оно так и выскакивало из штанов, то теперь сместилось куда-то в зону коленей и жалело оттуда не только Мэри Бастинду Сью, но и других тварей, даже чешуйчатых, да без разницы! Рамиреса это его поведение с каждым днём всё более озадачивало. Если ранее он хотя бы представлял, что за орган назвал именем «сердце», то теперь всё размылось, утратило чёткие очертания что внутри, что снаружи. Может сердца с тех пор у него больше нет – не успел перевыполнить план, и оно разбилось? Ну а может, другое: из осколков разбитого не пойми чего это сердце впервые сформировалось? Хоть осколочное, да своё.
6. Мемуары Мэри Бастинды Сью
1
О том, чтобы надиктовать мемуары, Мэри Бастинда Сью задумалась только в рудной колонии на Эр-Мангали – в том самом месте, где этого лучше бы не делать. Всё, что надиктуешь, надо потом где-то прятать, чтобы себя не скомпрометировать. Перед кем? Ясно, что перед Добсоном. Кроме самого «папаши» его шаловливой малышке бояться здесь больше некого.
Почему именно сейчас? Раньше она думала, что мемуары диктуют только старые люди, у которых в жизни кроме памяти на былые встречи уже ничего хорошего нет. Никаких не осталось удовольствий, а в прошлом были! Вот и оживляют они хотя бы память, чтобы в каком-то месте себя пощекотать накануне смерти. Жалкие потуги!
Но сейчас она больше так не думает. Мемуары, считает она, надо писать вовремя. Не тогда, когда всё ушло.
Мэри Бастинда – пусть и не юная девушка, у которой всё впереди, но женщина вполне молодая. И при этом – женщина с историей. Накопившая – этот, как его, бесценный жизненный опыт. И пока все события почти идеально помнятся, но ведь дальше будут и забываться, не рассказанные никому-никому. А ведь жалко взять да забыть. И название для своих мемуаров она не выдумывала, как-то само пришло: «Похождения настоящей женщины» - миленько так, но с вызовом. Это будут мемуары для себя, но не только, решила она. Настоящей женщине важно сохранить каждый миг своих похождений для того, кто когда-нибудь пожелает прочесть. Кто пожелает.
Было бы великолепно, чтобы тот, кто даже спустя век её пожелает, мог найти чудом сохранившиеся мемуары, ознакомившись с которыми он её пожелает ещё гораздо сильней.
Но забота о будущем, так решила Мэри Бастинда Сью, не должна добавлять ей лишнего беспокойства прямо сейчас. Поэтому мемуары она будет надиктовывать не вслух. Просто мысленно. Это умный ход.
Может, потом она как-нибудь соберётся в более спокойной и скучной обстановке, и проговорит всё заново, чтобы точно не пропало. Ну а может, к тому времени изобретут технологию чтения памяти и мыслей – давно ведь учёные бьются, какие-то даже приборчики, говорят, построили, только Галактический Альянс эту программу засекретил. Но то сейчас, а то потом. Время пройдёт, технологию рассекретят, чтобы дорого её продавать.
Вот тогда-то настоящей женщине её купят.
И тогда ей не придётся ничего повторять. Мэри Бастинда возьмёт приборчик, приставит его к голове, ощутит лёгкое покалывание, а затем этот гаджет зажужжит и заговорит её голосом: «Похождения настоящей…» - ну и далее по тексту.
2
Да, будет гениально, если появится уже эта технология и будет в свободном доступе! Бастинде Сью она уже заранее нравится. Элитные предметы давняя её слабость. И секреты её слабость. Приборчик для чтения памяти будет в классическом строгом дизайне, чтобы она могла им пользоваться и в обществе, и в общении с пытливыми молодыми людьми, которым она по секрету будет давать послушать свои мемуары.
Секреты моя слабость, скажет она. В любом смысле. Я люблю подглядывать, но люблю и выставлять себя напоказ. А ещё люблю совмещать оба эти занятия. И выходить победительницей в этой чудной игре, в которой так много проигравших. Он, прикинувшись недотёпой, забормочет: «Не понял. Кто проиграл?» - и ей есть, что ему ответить.
На этом приборчике, скажет она, следы сдавленного дыхания десятков тайно казнённых по подозрению в шпионаже. В словах её не будет особой достоверности, но так ведь – с казнёнными – намного же интересней! Лишь сегодня, когда заветный прибор рассекречен, скажет она, наши желания доискаться до всякой постыдной правды, наконец, начинают сбываться. Слушай же и вникай, ибо сейчас я перед тобой распахнусь…
И внемли, как сейчас на чудесном ящичке, склёпанном по последнему слову только-только рассекреченной технологии зазвучат мои секретные материалы, рассекреченные только для тебя, дорогой мой слушатель…
Слушателей у мемуаров будет, конечно, много, но Бастинда Сью не откажет себе в удовольствии каждому из них дать понять, будто он единственный. Пылкие её обожатели на такие намёки падки. Всех заводят мысли об эксклюзивности. Ну а дальше, когда поклонник осознает силу, толщину и упругость собственного счастья, лишь тогда после приличествующей паузы из приборчика для него зазвучит её чарующий голос… Он поведает то, чего вымолвить вслух ныне она не решается.
Ныне – нет, а тогда решится, и вот почему: к той поре уж точно не станет «папочки» Добсона. Нет, она нисколько не желает ему смерти, разве что самую чуточку; рубить сук, на который уселась, не в её мудрых принципах. Но, как ни жаль о том вспоминать, люди не вечны, даже очень властные и богатые. Потому – Добсона не будет. Мэри Бастинда включит его в число десятков других покойников. Тех, заподозренных Альянсом в шпионаже и тайно казнённых. За то, что слишком много знали, ага?
3
Но за всеми присказками важно не забыть о главном – о той речи, которую взволнованному обожателю произнесёт чарующий голос. Первым долгом прозвучит название мемуаров. И о чём задумается любой не лишённый интеллекта мужчина? О понятии «настоящей женщины»; это ясно, как брови подвести. Из задумчивости надо его вывести (нечего ему морщить лоб, когда должен распахивать уши), это значит, интересующее его понятие надо непременно сразу определить. «Дорогой, - скажет она из приборчика, - настоящей женщиной я назывю… Ну, короче, себя».
Славное определение, да, милый? Но, гы, уж больно короткое. По глазам вижу, ты ничего не понял. Ну попытаемся снова, раз по первому разу не удалось кончить. Итак…
Настоящая женшина всегда хорошо устроится. Она сильна – по-женски сильна, то есть привлекательна. Она умна - по-женски умна, то есть имеет стиль. И она знает, чего она хочет. Это уже не про ум. Потому что своё желание она знает не головой. Задницей.
Вот тебе, милый, пример настоящей женщины: Мэри Бастинда Сью. Сейчас её, правда, зовут Мэри Бастинда Сьюзен Добсон, это ещё длиннее, но мы ведь с тобой уже договорились, что тогда, когда ты услышишь чарующий голос из приборчика, никакого Добсона, стоящего между нами и нашими желангиями, больше не будет.
В будущем не будет, но пока ещё есть. И это прекрасно. Потому что настоящая женшина хорошо устроилась на планете Эр-Мангали при его, скажу так, содействии. Если назвать твою милую затейницу Мэри Сью принцессой Эр-Мангали, это не будет преувеличением. Потому что щалун Сиси Добсон король этой планеты, а её отрекомендовал в качестве своей любимой дочурки.
И здесь я подобралась к первой ужасной тайне, без которой все мои похождения были бы как без перца. Зачем королю горнорудной колонии Добсону понадобилось прихватить с собой любимую дочь? Ответ на поверхности: чтобы её здесь без помех трахать!
Слово «трахать» с надлежащей ему хрипотцой, изумительно переданной чудо-приборчиком, любой обожатель настоящей женщины Мэри Баст не сможет услышать без того, чтобы всем естеством своим вострепетать. Ещё бы: прямым тестом о самом главном. Но многие из единственных слушателей мемуаров, которые блюдут нормы морали и только ждут часа освобождения из их плена, непременно вскричат: «Инцест?!»…
