Я отправила третье кольцо заклинания, и лицо, которое выплыло из тумана, наконец-то обрело очертания.

Я увидела ректора Хотса. Немолодой, тощий, с каменно-прямой спиной и цепким желчным взглядом, он смотрел мне в лицо так, словно мы вновь оказались в академии и я, его студентка, стояла перед ним после подстроенного провала на экзамене, когда земля уходила у меня из-под ног.

Сейчас Хотс был настолько живым, что я даже не удивилась, когда он заговорил:

– Я рад, что ты поняла суть этого артефакта, Глория. Мне надо поговорить с тобой.

Виктор

Я проснулся оттого, что где-то вдалеке прошелестел стон. Тихий, едва уловимый, он заставил мои волосы подняться дыбом.

Я сел в кровати и позвал:

– Глория?

Никто не отозвался. Давно наступила ночь, за окном царила густая черно-синяя тьма. Я выбрался из-под одеяла, покачиваясь от наплывающих волн слабости, и, держась за стены, побрел из комнаты.

Стон повторился, он был наполнен болью. Я прибавил шаг, понимая: случилось что-то плохое. Что-то очень плохое.

– Глория!

Дверь в комнату Глории была приоткрыта. Я сказал себе, что мне, возможно, мерещится после паучьего яда, а Глория просто отправилась спать. Не будет же она сидеть рядом со мной всю ночь, ей самой надо отдохнуть после всех ее подвигов.

Я втащился в комнату, и меня окатило ледяной волной. Глория распласталась на ковре без сознания, чуть поодаль лежала полновесная золотая крона, а над монетой колыхался призрак мужчины с настолько отвратительной внешностью, что я поежился.

Не знаю, откуда во мне взялись силы, возможно, из того упрямства, которое волокло меня по жизни, но я рванул к монете, дал ей хорошего пинка, и призрак качнулся и начал таять.

– Вы кто такой?! – возмущенно воскликнул незнакомец.

Он был похож на вампира, которому серебряная стружка помешала высасывать кровь из жертвы.

– Да пошел бы ты… – ответил я и добавил, куда, собственно, призраку следует пойти. – Глория, очнись! Что с тобой?

Рухнув на ковер рядом с Глорией, я принялся хлопать ее по щекам. Она была бледна, под глазами залегли темные тени, и я увидел, как над растрепанными волосами поднимаются струйки дымящихся золотых искр. Мелькнула мысль о том, что надо позвать Аврелия, надо вызвать врача, но предательская слабость во всем теле подсказывала, что я и до калитки не доползу.

– Лучше бы вам отойти, молодой человек, – подсказал призрак. – Если у нее сейчас снова скакнет уровень, то вас зацепит.

Я покосился в его сторону. Тон, которым это было сказано, не оставлял простора для споров и сопротивления.

Искры сделались гуще.

– Она не вспыхнет? – спросил я.

Незнакомец мотнул головой.

– Нет. Видите сумку в углу? Откройте, там коробка с зельями.

Я пополз в угол, расстегнул сумку Глории и увидел деревянный ларчик. Под крышкой обнаружилась добрая дюжина пузырьков и склянок.

Я растерянно спросил:

– Что именно брать?

– Мертвую воду, – ответил призрак и качнулся, словно его задело сквозняком. – Вон тот, с красной крышкой. Две капли ей в рот. Потом витальный эликсир, с зеленой крышкой. Тоже две капли. Шевелитесь!

Приказ подействовал как удар плетью поперек спины.

Я подполз к Глории, которая сейчас выглядела так, словно стояла на пороге того света, скрутил крышку с пузырька с мертвой водой и пообещал:

– Если ей это повредит, то я тебя убью, понял?

– Найди сперва, – ответил призрак. – Я просто отключу передатчик, вот и все.

Ага, значит, золотая монета была передатчиком. Ну и нечего пугать. Аврелий поможет мне достать этого негодяя хоть со дна морского, я не сомневался, что он не откажет.

Я осторожно капнул две капли мертвой воды в рот Глории и тотчас же добавил витальный эликсир. Глория содрогнулась всем телом, и золотая дымка, которая окутывала ее голову, растаяла с легким похрустыванием. Глория обмякла на ковре, и на ее щеках проступил румянец – слабый, едва уловимый.

– Отлично, – похвалил призрак. – Учитесь, вот так и выглядит скачок уровня у мага. Теперь госпожа Фьярвисдоттир – один из сильнейших волшебников на материке.

– Вообще-то госпожа Шмидт, – поправил я, устроив голову Глории у себя на коленях и гладя ее по лбу. Она негромко вздохнула, но не открыла глаз. – А вы кто такой? Ловко учите!

– Ну еще бы. Герберт Хотс, ректор Королевской академии магии и артефакторики, к вашим услугам, – представился призрак.

Я пожалел, что сейчас не могу еще раз наподдать по передатчику. Нашел нас, старая сволочь. Другой вопрос, как у него это получилось.

– Это из-за вас ей плохо? – процедил я. – Это вы с ней сделали?

Хотс устало закатил глаза к небу.

– Нет, не я. И поверьте, я вам не враг.

– Вы ищете ее, чтобы обвинить в убийстве! – возмутился я. – Которого она не совершала! Вы выкинули ее из академии!

Глория что-то невнятно пробормотала по-гномьи, и я добавил:

– Благодарите богов, что сейчас я не могу вам врезать как следует.

Хотс понимающе кивнул.

– Согласен, вы не испытываете ко мне любви, – произнес он. – Но поверьте, я не желаю Глории зла…

– Особенно не желали, когда выкинули из академии с позором! – перебил я. – А, ну да, вам же надо было пристроить родного человечка! Что тут какая-то Глория?!

Хотс устало провел ладонью по лбу. Я его раздражал, это было видно невооруженным глазом, но он не отбивался и не оправдывался. Значит, его стоило выслушать.

– Вы, конечно, не поверите мне, – глухо произнес он. – Но все это было частью большого плана. А он нужен для того, чтобы спасти королевство. И да, ради этого я пожертвовал родным человеком. Собираетесь и дальше обвинять меня или мы поговорим как разумные люди, когда Глория придет в себя?

Что ж, можно и послушать, раз больше ничего не поделать.

С трудом встав на ноги, я взмолился всем богам, прося дать мне сил, подхватил Глорию и каким-то невообразимым рывком умудрился уложить ее на кровать.

Силы покинули меня, я осел на пол и выдохнул:

– Что ж, господин ректор. Надеюсь, мы услышим от вас правду.

– Разумеется, – ответил призрак. – Врать той Глории, которая очнется в этой комнате, будет только идиот. А я не из их числа.

Глория

Я пришла в себя от едва уловимого дуновения ветра и обнаружила, что потолок нависает как-то уж очень низко, почти у меня перед лицом. Я могла рассмотреть каждую трещинку в побелке. Посмотрев вниз, я увидела, что это не потолок низкий – это я оторвалась от кровати и взмыла вверх как бумажный фонарик.

Левитация. Редкое явление, доступное только очень сильным волшебникам. Нам его даже в академии не показывали – ну не было таких магов, которые могли бы летать. И вот я парю в воздухе – легко, свободно, словно перышко. Меня наполняло таким спокойствием и такой свободой, что я удивленно подумала: как же справиться с этим неожиданным счастьем? Как оно вообще возможно? Я стала не просто собой – кем-то намного сильнее и больше, чем я. Во мне дымилась и росла магия – новая, бескрайняя.

– Глория, как ты… Ой!

В комнату вошел Виктор – катил перед собой столик с завтраком: яичница с помидорами в хлебе под сырной шапкой, конфитюр, чай. Увидев, что я парю под потолком, он замер с раскрытым ртом, и я вдруг прочла все его чувства: тревогу, страх, удивление. Он не спал всю ночь, сидя у моей кровати, потому что…

– Глория, что с тобой? Ты сможешь спуститься?

Он оставил столик чуть в стороне и медленно, словно преодолевая невидимое препятствие, прошел в центр комнаты и поднял руки:

– Падай, если что, я поймаю!

– Это левитация, – объяснила я и замахала руками, барахтаясь и пытаясь перевернуться со спины на живот.

Получилось. Наверно, сейчас я была похожа на пловца, который забыл, как плавать.

– Это… – Что-то жгло в груди, и это жжение надо было унять, чтобы спуститься. – Нам даже в академии не показывали. А я, кажется, это умею!